Игумен Алексей (Смирнов А.Ю.)
Кандидат философских наук,
Проректор по учебной работе Ставропольской духовной семинарии
Вступление
Русская Православная Церковь, которая как уже более тысячи лет спасительно окормляет миллионы верующих, по сравнению с другими православными Церквями является все же относительно молодой церковью. Но в своей истории она, как и другие церкви, пережила многие неоднозначные этапы своего становления. Основанная как составная часть Константинопольского Патриархата, Церковь Русская прошла довольно длительный путь к самостоятельному существованию. И на этом пути было немало вех, в дальнейшем определивших тенденции самостоятельного бытия нашей Церкви. Одной из таких вех и явился факт поставления двух этнических русских митрополитов на Киевской кафедре в домонгольский период Русского государства. И вопрос исследования причин этого поставления, хотя и занимавший многих историков, остается и до сих пор одним из самых интересных для исторического изыскания.
Цель данного сочинения состоит в том, чтобы дать обзор исторических мнений ведущих российских историков по вопросу киевских русских митрополитах домонгольского периода. Потому что рассмотрение поставленного вопроса с точки зрения только хронологии не будет полностью исчерпывающим.
Историческая справка
Датой основания Русской Православной Церкви принято считать момент крещения св. князем Владимиром киевлян в 988 году. Русская Церковь изначально входила в состав Константинопольского патриархата, от которого и получила преемственность церковной иерархии посредством епископско-митрополичьего управления. Митрополиты, присылаемые и поставляемые Константинопольским патриархом, были обыденным явлением для раннего этапа существования Русской Церкви. Такое положение вещей соответствовало сложившейся к данному времени практике, когда Мать-Церковь являлась гарантом управления внутренними делами своей дочерней церкви даже не смотря на этнические различия этих двух церквей. Такая практика продолжается до сих пор в подчиненном и даже в автономном управлении Матерью-Церковью своим дочерним доминионом[1]. В связи с этим, как сказано выше, греческие митрополиты, присылаемые для управления Киевской кафедрой, явились закономерным явлением ранней церковной истории Русской Церкви[2].
Но с другой стороны, как нам свидетельствует многие исторические факты, такое попечение над иноэтнической церковью не может продолжаться постоянно. Происходит естественная реакция если не отторжения, то, по крайней мере, стремления к самостоятельности во внутреннем управлении. Это происходит особенно тогда, когда доминион превосходит по размеру, по количеству населения свою митрополию. А также в том случае, когда подчиненная церковь находится на территории суверенного государства. Из такого расклада следует выделить несколько этапов. Во-первых, это управление епископами, митрополитами, поставляемыми и присылаемыми из другой церкви, Церкви-Матери. Во-вторых, это поставление этнических митрополитов для управления все еще зависимой митрополией. И, в-третьих, постепенный переход от автономности в управлении к автокефальности.
Именно такие периоды своего становления и пережила Русская Православная Церковь. В ее истории стремление к независимости от Константинопольского Патриархата присутствует во всех этапах вплоть до 1448 года, года de facto приобретения автокефалии Русской Церкви. И не удивительно, что и в домонгольский период (988 – 1238 гг.) имеются факты самостоятельного поставления двух русских митрополитов: Илариона в 1051 году и Климента в 1147 году.
Итак, хронологически события поставления двух русских митрополитов в домонгольский период выглядят предельно просто. Они имеют как схожие черты, так и различия. При великом княжении Ярослава Мудрого в 1051 году был поставлен собором русских епископов митрополитом Киевским Иларион, русский по происхождению, подвижник, богослов, священник удельного великокняжеского села Берестова. Это первый случай. «Повесть временных лет» сообщает по этому поводу: «Постави Ярослав Лариона митрополитом русина в святей Софьи, собрав епископы»[3]. Второй случай поставления – 1147 год. Опять же собором русских епископов, без санкции Константинопольского патриарха, поставляется митрополитом Киевским Климент Смолятич, выдающийся философ, монах-схимник, русский по своему происхождению. Это происходит в великое княжение Изяслава Мстиславича. Первопричины обоих фактов – желание великого князя. Вторая причина смерть или отсутствие предшественников митрополитов греков: Кирилла I и Михаила. Третье – оба были незаурядными личностями своего времени, философами, богословами и церковными писателями. Первое поставление происходит тихо и мирно, второе омрачено сопротивлением некоторых русских архиереев и князей, считавших такое поставление незаконным. Первое поставление признается Константинопольским патриаршим престолом[4], второе нет. Митрополит Иларион оставался на кафедре примерно до 1053-54 года, митрополит Климент до 1154-55 года.
Но почему происходят эти поставления, и почему за такой большой промежуток времени (988-1238), практически в триста лет, имеются только два факта поставления русских митрополитов? Каковы причины таких поставлений? На эти и другие, связанные с данной темой вопросы и пытались дать ответы многие русские историки прошлого и нынешнего века.
Мнения историков по вопросу поставления митрополитов из русских в домонгольский период.
Из всего разнообразия гипотез о поставлении русских митрополитов в домонгольский период, которые склоняются к мысли о том, что русские, как князья, так и иерархи хотели иметь самостоятельного митрополита или право самостоятельного его избрания и поставления, приведем только некоторые примеры. Первый, говорящий о том, что первое поставление митрополита Илариона было признано Константинопольским патриархом, а митрополита Климента нет. Второй, говорит о том, что в обоих случаях русские хотят иметь независимого митрополита, но при этом не указывает конкретных причин к такому произволу. Третий, это иллюстрация мнения советских историков, видящих в этом поставлении только политические подоплеки. Четвертый, основан на мнении о первоначальной автокефалии Русской Церкви при св. князе Владимире Великом.
Мнение митрополита Макария (Булгакова) и проф. Е.Е. Голубинского.
Первый пример представлен мнениями митрополита Макария (Булгакова) и профессора Е.Е. Голубинского.
Митрополит Московский и Коломенский Макарий в своем фундаментальном труде — «История Русской Церкви» дает высокую оценку поставлению митрополита Илариона при великом князе Ярославе. «Избрание Илариона, — пишет митрополит Макарий, — на кафедру митрополии Киевской составляет весьма значительное явление в истории Русской Церкви: здесь в первый раз митрополит русский избран и поставлен Собором русских иерархов, по воле русского «самовластца» и из природных русских; в первый раз обнаружилась мысль, уже сознанная в России, что и наша отечественная церковь, подобно многим другим частным церквам, может сделаться независимою в собственном управлении, нимало не нарушая ни своего уважения к Константинопольскому патриарху, ни догматов православия, ни канонов церковных, и что рано или поздно придет для нее время такой независимости»[5].
Причин такого самовольного поставления митрополит Макарий называет несколько. Но эти причины митрополит Макарий делает только в качестве догадок и не более того. На основании древнерусских летописей, во-первых, можно предположить, что факт поставления первого митрополита из русских мог быть вызван недавней русско-византийской войной 1048 года, в ходе которой греки проявили акты жестокости по отношению к пленным русским воинам. «И неудивительно, если Ярослав, желая прервать единственную нить зависимости от греческого императора, по воле которого, как известно, происходило вообще поставление митрополитов в Константинополе»[6]. Во-вторых, причиной могло послужить то, что на смену скончавшегося митрополита Феопемпта (+1047-1049) Константинопольская патриархия не присылала нового митрополита[7].
Канонически такое поставление митрополит Макарий оправдывает. Он приходит к выводу, что 28 правило Халкидонского собора не распространяет юрисдикции Константинопольского патриарха на территорию Руси. К тому же, по мнению митрополита Макария, после возведения Илариона на Киевскую кафедру была получена на это санкция Константинопольского патриарха Михаила Керуллария. «И в том же году, как поставлен был митрополит Иларион, или спустя немногим, — пишет митрополит Макарий, — прибыли к нам из Греции три певца со своими семействами – знак, что церковная связь с Константинополем у нас не прерывалась или, по крайней мере, возобновилась, и избрание Илариона русскими епископами нимало не изменило отношения к нам Цареградского патриарха»[8].
Но совсем другое дело – поставление митрополита Климента, которое было окрашено недовольством определенной части русского епископата. Весь тон второго независимого поставления Киевского митрополита ярко подчеркивает нежелание подчиняться Константинополю. Климент не поминает патриарха за богослужением, патриарх, в свою очередь, не признает поставление Климента каноническим. Вследствие этого три епископа: Нифонт Новгородский, Мануил Смоленский и вероятно Косьма Полоцкий, одна треть всего русского епископата того времени, не согласились с этим поставлнием[9].
Митрополит Макарий категорически отвергает причину из-за внутренних неурядиц в самом Константинопольском патриархате и внутренних междоусобиц на Руси, которые якобы мешали избранию и поставления нового митрополита грека. Если бы Изяслав хотел видеть митрополита грека, он бы подождал некоторое время. Причина одна – желание великого князя Изяслава Мстиславича, узнавшего о смерти в Константинополе киевского митрополита Михаила II, поставить независимого митрополита от Константинопольского патриарха. И независимость стояла на первом месте. «Когда Нифонт и другие требовали, чтобы Климент, по крайней мере, после своего избрания и поставления своего в России испросил себе благословение у Константинопольского патриарха, им не обещали, что это будет сделано. Напротив, Климент, действовавший согласно с волею великого князя Изяслава, до конца своего служения не обращался к патриарху за благословением, не сносился с ним: таково, значит, было твердое намерение великого князя и самого митрополита»[10]. Митрополит Макарий предполагает, что идея самостоятельной церкви давно витала в умах многих прогрессивных людей того времени. Митрополиты греки не могли приносить России столько пользы, сколько это могли делать митрополиты из русских. Избрание митрополита в Константинополе оскорбляло русских князей, которые видели в этом влияние Византии на внутренние дела своих удельных государств и внутрицерковную политику. И поэтому не удивительно то, что Изяслав нашел поддержку в русском епископате[11].
Профессор Е.Е. Голубинский практически соглашается с митрополитом Макарием по вопросу о причинах поставления митрополита Илариона, но немного иначе смотрит на причины поставления митрополита Климента.
Проф. Голубинский видит причины, почему князь Ярослав хотел иметь киевским митрополитом Илариона, только в личных симпатиях к этому священнику, своему духовнику. Ярослав не хотел, как мы увидим ниже, вернуть потерянную первоначальную автокефалию Русской Церкви, и не хотел вводить новый порядок избрания и поставления митрополитов киевских, потому что он не был поддержан в этом начинании своими детьми и наследниками (после митр. Илариона митр. Ефрем – грек). «Мы полагаем, — пишет проф. Голубинский, — что поступок Ярослава гораздо вероятнее понимать просто как отдельный поступок, при котором не имелось в виду ничего общего и ничего дальнейшего, а так же ничего прежнего. Ярославу очень понравился Иларион, который, сколько мы знаем о нем, действительно заслуживал самой полной любви. Желая видеть его митрополитом, он приказал епископам поставить его – не потому, чтобы имел в виду начать им ряд митрополитов из природных русских, а потому только, что именно его хотел видеть митрополитом. Ярослав знал Илариона, который, весьма возможно, был его духовником, как человека строго-подвижнической жизни, блестяще талантливого и высоко образованного, и ему могло казаться обидным для русской чести, чтобы, обходя такое светило, посылать за митрополитом в Грецию»[12]. И такое самостоятельное поставление не привело к разрыву с Константинопольской патриархией и императором, потому что Ярослав уже после хиротонии Илариона женил своего сына Всеволода на греческой царевне[13].
По поводу митрополита Климента проф. Голубинский высказывается немного иначе, чем митрополит Макарий. Князь Изяслав хочет нанести оскорбление константинопольскому патриарху, который вследствие некоторых малопонятных причин медлил с поставлением нового русского митрополита. Митрополит Михаил, предшественник Климента, имевшего вражду с великим князем Всеволодом Олеговичем, которого и сместил Изяслав. Михаил, уезжая в Константинополь, налагает запрет на епископское служение в Киевской Софии, наверное, чтобы наказать Всеволода. Но Всеволод был смещен Изяславом, которому не нравилось такое положение вещей, задевавших его гордость. Он считал оскорбительным для себя лишение епископского служения в престольном городе, которое другие могли оценить как епитимию. А патриарх медлил с назначением нового митрополита, что сильно оскорбляло князя. Изяслав поэтому решается поставить самостоятельно митрополита, без сношения с патриархом, как бы желая уязвить патриарха, но ни в коем случае не вводить новый порядок поставления избрания русских митрополитов. «Разгневанный патриархом князь мог отомстить первому тем, что на один раз восхитил у него его право ставить митрополитов и произвел временную схизму. За личное оскорбление, которое Изяслав находил в поведении патриарха по отношению к себе, он мог иметь желание и во гневе решимость отомстить тем же личным оскорблением; но идти далее, внести постоянную смуту в церковь, — это в виду всегдашней благоразумной умеренности наших князей, которым никогда не был присущ дух крайнего радикализма, представляется весьма маловероятным»[14].
Второй пример мнений.
Причину поставления и Илариона и Климента Смолятича, которая кроется в желании русских князей иметь самостоятельную митрополию, можно найти во многих трудах, так или иначе затрагивающих ранний период существования Русского государства. Вот только два примера.
Автор статьи «Русская Православная Церковь под управлением митрополитов», помещенной в юбилейном сборнике в честь 1000-летия Крещения Руси, хотя и говорит о том, что Русская митрополия пользовалась большой автономией в своем внутреннем управлении, которая широко признавалась Константинополем (патриарх посылал киевским митрополита грамоты со свинцовой печатью, что было принято только в отношении к предстоятелям автокефальных церквей), но все же идея независимости довлела над сознанием русских иерархов. «Этим выражалось стремление русских иерархов и всего церковного народа освободить Русскую Церковь от опеки Константинопольского престола»[15]. И этому желанию как никак лучше способствует политическая ситуация. В случае митрополита Илариона – война с греками 1043 года, смерть предшественника митрополита Кирилла I. А при митрополите Клименте – беспорядки на кафедре Константинопольских патриархов. В конечном результате первого митрополита патриарх признает, второго нет[16].
Эту же точку зрения – желание князей иметь независимую Церковь – поддерживает историк М. Погодин в своем исследовании русской истории до монгольского ига[17].
Советская историческая оценка.
Представителем советской исторической школы можно считать профессора Я.Н. Щапова. Он в своей статье «Церковь в Древней Руси (До конца XIII в.)», помещенной в сборнике «Русское православие: вехи истории», прямо высказывает мнение о том, что за всей историей самостоятельного поставления русских митрополитов нужно видеть политический контекст. Русские князья не желали видеть политических представителей другой державы на своей территории, которые к тому же еще и диктовали им правила внутренней политики в их суверенных государствах. «Константинополь пользовался этим правом (правом назначения и посвящения митрополита – И.А.) для того, чтобы всегда иметь в Киеве надежного и доверенного своего представителя, который будет соблюдать интересы патриарха и примирять их с интересами местной власти не в ущерб патриархии»[18]. Вот почему многие киевские митрополиты носили и придворные патриаршие титулы, отмечаемые на их печатях: «протопроедр и митрополит России» Ефрем (1054-1068), «митрополит и синкелл» Георгий (ок. 1068-1073). «Теперь понятно стремление русских князей при каждом удобном случае и соответствующих условиях нарушить эту традицию и поставить на митрополию местных церковных деятелей, более отвечающих предъявляемым к ним требованиям»[19].
Мнение проф. А.В. Карташева и проф. М.Д. Приселкова.
Профессор А.В. Карташев в своем труде «Очерки по истории Русской Церкви, говоря о самостоятельном поставлении первого русского митрополита Илариона, опирается на гипотезу проф. М.Д. Приселкова. Приселков в свою очередь довел до логического завершения предположение проф. Е.Е. Голубинского о первоначальной автокефалии Русской Церкви сразу после крещения Руси при князе Владимире.
Голубинский, основываясь на именовании в летописях некоторых русских первоиерархов архиепископами, хотя и не утверждает абсолютно, но выдвигает версию о том, что первоначально Русская Церковь имела самостоятельное управление как автокефальная церковь. Само этимологическое наименование архиепископа, как начальствующего епископа над другими епископами, исторически сложившийся титул. Именно такой титул носят все пердстоятели самостоятельных православных кафедр: Константинополя, Александрии, Антиохии, Кипра и др. И именно Русская Церковь по замыслу идеолога крещения Руси, князя Владимира, должна была быть самостоятельной [20].
Приселков идет дальше в своих выводах. Да, Русская Церковь была автономна, но получила свою автономность не от греков, а от родственных русским болгар, от Охридского болгарского патриарха. Именно болгары по родственности языка были первыми миссионерами, священниками для вновькрещенных русских. И поэтому неудивительно предполагать, что Русская Церковь в своем административном управлении тоже ориентировалась на Болгарскую Церковь, пока та еще продолжала свое самостоятельное существование до 1014 года, года поражения Болгарского царства от Византии императором Василием Болгаробойцем. Киевская кафедра являлась ставропигией болгарского патриарха, а Десятинная церковь являлась кафедральным храмом русских викариев патриарха. И именно болгарский патриарх-архиепископ Иоанн, хотя уже и пониженный греками в своем праве управления Болгарской Церковью после падения Болгарии, в 1020 или 1026 году присутствует на прославлении страстотерпцев Бориса и Глеба. Присутствует как первоиерарх, проявляя свое право в поставлении ставленников. Такая зависимость Русской Церкви закончилась при князе Ярославе в 1037 году, когда был прислан первый греческий митрополит для Руси Феопемт, и кафедра предстоятеля Киевского переместилась из Десятинной церкви в Софийский собор, как бы подчеркивая зависимость от св. Софии Константинопольской. Это произошло потому, что в 1037 году предстоятелем Охридской архиепископии становится грек Лев, и Ярославу фактически приходится смириться с греческим правлением[21].
Именно на основе этого Карташев делает выводы по поводу самостоятельного поставления первого русского митрополита Илариона. «Можно a priori сказать, что крутой поворот 1037 года от политики национальной церковной автономии к юрисдикционной зависимости от греков не мог пройти бесследно, не мог не вызвать некоторого недовольства и реакции. И факт поставления еще при Ярославе митрополита из русских, да еще без патриарха, в самом Киеве, ясное доказательство»[22]. Ярослав сам выступил инициатором поставления, а причина – поражение русских в войне с Византией 1043 года. И сколько не само поражение русских, а то отношение к пленным, как восставшим вассалам, могло обидеть Ярослава. Он понял, что Византия смотрит на Русь не только как на подчиненную в церковном управлении, но и в политическом. Поэтому он, как бы вспомнив о прежней автономии, решается на самостоятельное поставление. Но этому способствовали и другие причины. Митрополит Феопемт бесследно исчезает, а Византия ведет войну с печенегами 1048-1052 года, и ей не было дела до Русской митрополии. Ярослав ставит митрополитом Илариона, произнесшего в последствии свое знаменитое «Слово о законе и благодати» в похвалу князя Владимира в национальной Десятинной церкви. Но Ярослав все же стремится к примирению с греками. Уже овдовев к 1052 голу, он женится на греческой принцессе, и от этого брака у него рождается сын Всеволод, носивший фамилию матери – Мономах. Но ради этого Ярослав жертвует Иларионом. С 1054 года он исчезает с поля зрения русских летописей, ему на смену присылается грек Ефрем. Но мало этого имя великого подвижника митрополита Илариона, вполне заслуживавшего прославления в лике святых Руси, предается забвению как бы в наказание за своеволие князя и Русской Церкви[23].
Причина второго поставления русского митрополита, по мнению Карташева, кроется в том, что русским князьям не нравилось миротворчество греков в междоусобной войне. Такую политику как раз и развивал митрополит Михаил во время борьбы Ольговичей и Мономаховичей за Киев, больше покровительствуя первым, чем последним. Вот почему, вернувший себе в 1146 году киевский трон, Изяслав Мстиславвович, как представитель мономаховичей, не захотел иметь поспешника своих врагов на киевской кафедре. «Изяслав захотел иметь митрополита партизана, защитника интересов своего рода. Таковым мог быть только русский и при том в полном смысле его креатура, то есть поставленный по воле князя, без спроса патриарха».[24] И Климент как раз выполнял свою роль, во всем выступая на стороне Изяслава. И неудивительно, что его карьера закончилась вместе со смертью Изяслава. Уже изгоняемый вместе с Изяславом из Киева Юрием Долгоруким 1148 году, потом снова вернувшийся на кафедру вместе с Изяславом, и снова прогнанный в 1155 году, он больше уже не возвращается на свою кафедру, хотя прецеденты к этому и были[25].
Заключение.
Таким образом, мы видим множество теорий и предположений относительно самостоятельных поставлений на Киевскую кафедру митрополитов из русских в домонгольский период. Какую из них принять, историк должен для себя решать самостоятельно. Но, безусловно, одно. Стремление Русской Церкви к автономному управлению было заложено еще на раннем этапе ее становления. И избрание, и поставление русских митрополитов без ведома и санкции Константинопольского патриарха является одним из этапов долгого пути к автокефальности Русской Православной Церкви.
Список использованной литературы
- Голубинский, Е.Е., проф. История Русской Церкви. Т.1. М.,1997.
- Карташев, А.В. очерки по истории Русской Церкви. Т.1.М.,1993.
- Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн.2, т.2. М., 1995.
- Повесть временных лет./ Памятники литературы Древней Руси XI- начало XII века. М.,1978.
- Погодин, М. Древняя русская история до монгольского ига. Т.2. М.,1999.
- Русская Православная Церковь под управлением митрополитов./ Русская Православная Церковь 988-1988. Очерки истории I-XIX вв. Выпуск 1. М.,1988.
- Соколов, П.П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV века. Киев, 1913.
- Щапов, Я.Н. Церковь в Древней Руси (до конца XIII в.) / Русское православие: вехи истории. М.,1989.
[1] Яркий пример – взаимоотношения Русской Православной Церкви с Японской Православной Церковью в вопросе поставления предстоятеля последней в 2000 году. [2] Канонически такое право оправдывается 28 правилом 4 Вселенского собора и 6 правилом Сардикийского собора. [3] Повесть временных лет./ Памятники литературы Древней Руси XI- начало XII века. М.,1978. С.168 [4] Соколов, П.П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV века. Киев, 1913. С.51-52. [5] Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн.2, т.2. М., 1995. С.127. [6] Там же, с.129. [7] Там же. [8] Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Ук. Соч. С.130. См. так же примечания 10, 11. Там же, с.459. [9] Там же. Т.3. С.289-290. [10] Там же, с. 291. [11] Там же. [12] Голубинский Е.Е., проф. История Русской Церкви. Т.1. М.,1997. С.298-299. [13] Там же, с.299. [14] Там же, с.303-304. [15] Русская Православная Церковь под управлением митрополитов./ Русская Православная Церковь 988-1988. Очерки истории I-XIX вв. Выпуск 1. М.,1988. С.15. [16] Там же, с.16. [17] Погодин М. Древняя русская история до монгольского ига. Т.2. М.,1999. С.171-172. [18] Щапов Я.Н. Церковь в Древней Руси (до конца XIII в.) / Русское православие: вехи истории. М.,1989. С.58. [19] Там же, с.59. [20] См.: Голубинский Е.Е., проф. История Русской Церкви. Т.1. М.,1997. С.264-276. [21]См.: Карташев А.В. очерки по истории Русской Церкви. Т.1.М.,1993. С. 160-164. [22] Там же, с.167. [23] Карташев А.В. очерки по истории Русской Церкви. Т.1.М.,1993. С.167-170. [24] Там же, с.171. [25] Там же, с.174-175.
