Источник: Средневековая Русь: [Сб. статей памяти Н. Н. Воронина] / АН СССР. Науч. совет по комплексной проблеме «История мировой культуры»; редкол.: Г. К. Вагнер, Д. С. Лихачев (предс.), П. А. Раппопорт. — М.: Наука, 1976.
Смоленские историки-краеведы начиная с середины прошлого века отмечали, что «по дороге из города к Свирской церкви заметен большой холм, в основании которого находится множество древнего кирпича. Вероятно, здесь была древняя церковь или монастырь»1. В большинстве случаев руины эти считали остатками Козьмодемьянского монастыря, построенного в 1146 г. Это отождествление исходит из сведений Никоновской летописи, отнесшей известие 1146 г. о постройке четырех храмов в Новгороде к Смоленску. Ошибочность такой версии была доказана самими смоленскими историками, но по инерции наименование руин, расположенных на Свирской ул. (ныне Большой Краснофлотской), Козьмодемьянским монастырем дожило почти до наших дней2.
Остатки древнего здания были отчетливо видны даже в сравнительно недавнее время3. Однако в дальнейшем место руин было выровнено и забыто. Памятник пришлось искать заново. Лишь в 1972 г. место древнего памятника удалось, наконец, найти — на тротуаре у домов №№ 41 и 43 по Большой Краснофлотской ул. В 1973 г. остатки здания были раскопаны4.
Раскопки показали, что древний памятник находился под тротуаром и мостовой улицы, не заходя на территорию палисадников и жилой застройки. При этом его остатки сохранились только под тротуаром, поскольку вся остальная часть была полностью уничтожена при прокладке улицы, мостовая которой в настоящее время лежит ниже дна фундаментных рвов. Таким образом, остатки древнего здания оказалось возможным исследовать лишь на узкой полосе тротуара, шириной от 3 до 4 м. Постройка оказалась полностью разобранной, причем, по-видимому, довольно давно. Не только ее стены, но даже фундаменты были целиком выбраны. Изучать памятник можно было, в основном, по фундаментным рвам, заполненным строительным мусором. Тем не менее линии фундаментных рвов достаточно определенно прорисовали план южной трети небольшой церкви. Четко определились ров южной стены храма, южная апсида, стенка между южной и центральной апсидами, заканчивающаяся расширением, юго-западный подкупольный столб и часть западной стены. Все остальные части постройки безвозвратно погибли.
О кладке стен храма можно судить по найденным развалам этих стен и одному небольшому куску, сползшему в фундаментный ров в процессе выборки камня из этого рва. Кладка выполнена из кирпичей, имеющих размер: (3,5—4,2) X (19,0—20,5) X (27,5—28,5) см. Все кирпичи хорошо формованные и хорошо обожженные; на торцах их встречаются довольно многочисленные выпуклые знаки. Толщина швов раствора в кладке приблизительно равна толщине кирпичей. Раствор серый, довольно темный, с розовым оттенком, с включением крупных кусочков битого кирпича, угля и шлака. В фундаментном рву юго-западного столба сохранился кусок нетронутого фундамента, состоящего из булыжников разного размера, уложенных насухо; лишь верхний ряд камней был пролит раствором. Ширина фундаментных рвов стен храма 1,05 1,1 м, глубина рвов от уровня древней поверхности 1,0—1,1 м.
Стратиграфический разрез показал, что поверх материкового песка и черного слоя древней почвы здесь лежит 20—30 см культурного слоя, в котором встречаются фрагменты керамики XII в. Выше идет более толстый слой (80 см) песка, смешанного с гумусом, в котором также обнаружены редкие фрагменты керамики XII в. Фундаментные рвы прорезают всю эту толщу культурных напластований и доходят внизу до черного предматерикового слоя, а на отдельных участках врезаются и в черный слой, доходя до материка.
Выше уровня древней поверхности внутри здания лежат слои подсыпки пола, имеющие толщину несколько более 40 см. На этих слоях подсыпки сохранился участок кирпичного пола. Кирпичи уложены очень плотно, но без всякого связующего, причем лежат они рядами, перпендикулярными к продольной оси храма. Отмечено, что для настила пола использовались кирпичи более длинные (29,5—31,0 см), чем основной формат, использованный для кладки стен. Вместе с обычными кирпичами кое-где использованы лекальные — для выкладки узких полуколонок и трапециевидные. По-видимому, кроме кирпичного пола в храме на других участках имелся и пол из поливных керамических плиток, поскольку такие плитки были найдены при раскопках. Плитки квадратные, реже треугольные. Квадратные имеют размер 11X11 см, треугольные: размер основания треугольника 10 см, высота 5 см; толщина плиток 2,0—2,4 см, края их вертикальные и скошенные, тесто внутри темно-серое, а близ поверхности бело-розовое. Цвет поливы желтый, зеленый или темно-коричневый. Найдено также несколько обломков плиток криволинейных очертаний.
1 — церковь на Протоке, план;
2 — церковь на Окопном кладбище, план;
3 — церковь на Большой Краснофлотской улице, план, реконструкция.
При раскопках найдены лекальные кирпичи для выкладки узких полуколонок (ширина около 16 см), куски штукатурки со следами фресковой росписи, а также небольшой кусок оплавившегося свинцового листа, очевидно, от кровли.
Судя по следам огня, отмеченным на кирпичном полу, и побывавшим в огне половым плиткам храм погиб в пожаре.
Несмотря на крайнюю фрагментарность остатков храма, можно попытаться все же восстановить схему его плана. Так, прежде всего несомненно, что это была четырехстолпная церковь. Восточная пара ее столбов была соединена ленточными фундаментами с межапсидными стенками (как это имеет место и в некоторых других смоленских храмах), но выше столбы, безусловно, отделялись от этих стенок проходами. Очень необычна форма южной апсиды —юна плоская снаружи и очень полого дугообразная изнутри. Такая форма боковых апсид имеет аналогии лишь в двух памятниках древнесмоленского зодчества — храмах на Протоке5 и на Окопном кладбище6. В других русских архитектурных школах подобная форма апсид вообще не встречается. Очевидно, что и центральная апсида в раскопанном храме была такая же, как в этих двух смоленских памятниках,—тоже прямоугольная плоская снаружи. Доказательства этому имеются и в самом раскопанном храме. Здесь выявлен небольшой кусок прямоугольной стенки фундаментного рва, представляющий собой наружный край южной стены центральной апсиды. Участок этот очень невелик (всего около 70 см), но сохранность стенки рва не вызывала сомнений, а направление ее никак не может быть объяснено при полукруглом очертании центральной апсиды.
Таким образом, очевидно, что церковь на Большой Краснофлотской ул. является третьим экземпляром того типа, который представлен в Смоленске двумя упомянутыми памятниками. То обстоятельство, что раскопанная церковь является крайне сокращенным вариантом этого типа, маленьким по величине и лишенным галереи, не меняет сути дела. Это дает нам основания использовать схему плана данных Двух церквей для реконструкции плана раскопанного храма.
Общая длина церкви на Большой Краснофлотской ул. была, видимо, около 13 м. Величина подкупольного пространства вдоль храма-— около 3,5 м. Ширина подкупольного пространства по аналогии с упомянутыми двумя храмами должна быть принята примерно на 0,1 м меньше, т. е. около 3,2 м. Ширина стен, вероятно, была приблизительно равна ширине фундаментов — чуть больше 1 м. Ориентация продольной оси храма — по азимуту 80°.
Несомненно, что церковь на Большой Краснофлотской ул. относится к тому же времени, что и церкви на Протоке и на Окопном кладбище, т. е. к концу XII — первой трети XIII в. Таким образом, в Смоленске в это время были возведены три храма, очень близкие по схеме своей композиции. Но в эти же годы в Смоленске. строили храмы и другого типа, причем уже сейчас- известно семь таких построек7. Чем же объясняется параллельное существование в Смоленске двух столь различных типов церквей?
Детальное сравнение всех изученных за последние годы памятников смоленского зодчества этой поры показало, что помимо различия в схеме плана памятники данных групп отличаются и своими архитектурными деталями и строительно-техническими особенностями. Так, в отличие от всех остальных памятников смоленской архитектуры этого времени, в которых сложная профилировка пучковых пилястр обязательно начинается с самого низа здания, в этих трех постройках пилястры в нижней части плоские. Правда, в церкви на Протоке, где стены сохранились- на значительную высоту, выяснилось, что начиная с высоты примерно 0,5 м над уровнем цола пилястры примыкавшей к храму галереи и здесь имели сложную профилировку. Таким образом, фасадные пилястры имели как бы высокий прямоугольный цоколь. Некоторые особенности, упомянутых храмов связаны с оформлением их интерьера. Так, в церквах на Протоке и на Окопном кладбище, в отличие от всех остальных смоленских храмов этого времени, из кирпича сложены не только центральные алтарные престолы, но и ритуальные столы-престолы в боковых апсидах. В обоих этих храмах за алтарным престолом в полу отмечена узкая прямоугольная впадина — основание какого-то предмета, вероятно, большого запрестольного креста или образа.
Имеются в этих храмах и технические отличия в системе кирпичной кладки. Так, например, через каждые семь рядов кладки здесь проходят двойные швы, отмечающие места перерывов в работе каменщиков. В других смоленских памятниках этого времени двойных швов нет. В этих же двух зданиях широко применялись деревянные связи, известные в Смоленске по более ранним памятникам, но не применявшиеся уже в других смоленских постройках конца XII — начала XIII в. Очевидно, что характер кирпичной кладки двух упомянутых памятников несколько отличается от остальных построек Смоленска этого времени.
Сравнивать систему кладки церквей на Протоке и на Окопном кладбище с кладкой церкви на Большой Краснофлотской ул. невозможно, поскольку в этой церкви сохранились лишь жалкие куски кирпичной кладки, не позволяющие детально изучить ее структуру. Однако об общности технических приемов во всех этих трех памятниках может свидетельствовать близость знаков на их кирпичах. Так, здесь часто применялись знаки в форме треугольника, что совсем не характерно для кирпичей других смоленских построек. Более того, в церквах на Протоке и на Большой Краснофлотской ул. на кирпичах встречается знак в виде двух треугольников, пересекающихся в виде шестиконечной звезды. Правда, знак этот выполнен не совсем одинаково, т. е. не в одной форме, но в других памятниках Смоленска такой знак вообще не встречается. Следует отметить, что на кирпичах смоленских построек конца XII — начала XIII в. уже не применялись клейма на постелистой стороне, широко известные по более ранним памятникам. Между тем в храмах на Протоке и на Большой Краснофлотской ул. в виде исключения встречаются (правда, очень редкие) случаи применения клейм.
Таким образом, несомненно, что в перечисленных трех памятниках имеется ряд особенностей, отличающих их от всех остальных памятников смоленского зодчества этой поры. Особенности эти касаются как общей композиционной схемы здания и системы архитектурной профилировки, так и характера кирпичной кладки, и даже манеры формовки кирпича, сказавшейся в близости знаков. Очевидно, что строительство этих трех сооружений было исполнено одной строительной артелью, организованной по вертикальному принципу, т. е. осуществлявшей все этапы строительного производства и имевшей в своем составе мастеров всех отраслей этого производства — от «плинфотворителей», изготовлявших кирпич, до зодчего — руководителя всего строительства. Четкое деление памятников смоленского зодчества рубежа XII и XIII вв. на две самостоятельные группы свидетельствует, что в эту пору в Смоленске существовали по меньшей мере две такие строительные артели. Конечно, как по применявшимся архитектурным формам, так и по техническим приемам эти артели были очень близки; они обе входили в смоленскую архитектурную школу. И все же границы между ними достаточно четкие. Очень возможно, что артели эти и по происхождению были связаны с различными архитектурными традициями.
Что представляли собой эти мастера? Были ли это свободные ремесленники, организованные в некое подобие цеха, или, что более вероятно, это были артели, принадлежавшие князю и епископу,— пока неясно. Однако очень интересен сам факт одновременного существования в смоленской архитектурной школе двух самостоятельных строительных организаций.
1 Я. Я. Мурзакевич. Достопамятности города Смоленска.— «ЧОИДР», 1846, № 2. Смесь, стр. 4, прим. 4. См. также: «Историко-статистическое описание Смоленской епархии». СПб., 1864, стр. 217; С. Я. Писарев. Княжеская местность и храм князей в Смоленске. Смоленск, 1894, стр. 16.
2 Об ошибочности данного текста Никоновской летописи подробнее см.: М. К. Каргер. Зодчество древнего Смоленска. Л., 1964, стр. 46.
3 Я. Д. Белогорцев. Кирпичные постройки XII века в Смоленске.— «Материалы по изучению Смоленской области», вып. 5. Смоленск, 1963, стр. 141.
4 Раскопками руководила Г. А. Усова.
5 Я. Я. Воронин. Памятник смоленского искусства XII в.— «КСИА», вып. 104, 1965, сто. 18.
6 Я. Я. Воронин, П. А. Раппопорт. Раскопки в Смоленске в 1967 г.- «СА», 1971, № 2, стр. 186.
7 Общие сведения о памятниках смоленского зодчества, раскопанные за последние годы, см.: Я. Я. Воронин, П. А. Раппопорт. Археологические исследования памятников архитектуры древнего Смоленска—«Отделение истории АН СССР. Тезисы докладов на сессии и пленумах, посвященных итогам полевых исследований в 1971 г.». М., 1972, стр. 55.
