Монастыри средневековой Византии. Хозяйство, социальный и правовой статусы — Сайт храма Благовещения Пресвятой Богородицы г. Смоленска

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 4

1. Малоазийское монастырское землевладение 20

1.1. Крупное малоазийское землевладение в конце X XII в —

1.2. Крупное землевладение в Малой Азии в XIII в. (по материалу кодекса монастыря Богородицы Лемвиотиссы) 36

1.3. Крупное землевладение трапезундского региона в XIII в 51

2. Монастырское землевладение Фракии и Македонии 60

3. Монастыри Фессалии и Эпира в XIII в 78

3.1. Фессалийское землевладение (кодекс монастырей Богородицы Макринитиссы и Иоанна Предтечи Новая Петра) —

3.2. Крупная провинциальная собственность эпирского региона 97

4. Византийские ктиторские монастыри и их землевладение в

XI—XIII вв 106

Заключение 122

Примечания 125

Использованная литература 150

Список сокращений 160

Приложение 164

ВВЕДЕНИЕ

Выяснение типологических особенностей развития византий¬ского общества, генезиса византийского феодализма — традицион¬ная тема исследований отечественных византинистов — продолжа¬ет оставаться одной из наиболее актуальных разработок современ¬ного византиноведения. Всякое средневековое общество, не исклю¬чая византийского, было по своей сущности аграрным. Основные социальные группы и классы этого общества так или иначе были связаны с землей и с земельным хозяйством. Поэтому исследова¬ние структуры и иерархии земельной собственности позволило бы, на наш взгляд, приблизиться к пониманию структуры общества и социальных связей, существовавших в Византии в классический ее период. Один из аспектов этой многосторонней проблемы — вопрос о становлении и общественной роли провинциальной византийской знати, которая по сути представляла собой один из ведущих компо¬нентов социальной организации Византийской империи. В связи с этим изучение процессов генезиса и дальнейшего развития провин¬циальной византийской знати должно основываться на изучении организации крупного провинциального землевладения, его право¬вого статуса.

Цель нашей работы, таким образом, — анализ различных форм крупной земельной собственности, выявление и исследование ее ре-гиональной специфики, черт аграрно-правовых отношений, харак¬терных для того или иного региона. Необходимо учитывать, что на эти специфические черты влияли различные факторы: этнографи¬ческие, климатические, географические.

Хронологические рамки исследования определяются периодом XI-XIII вв. Именно в этот период, по мнению большинства совре¬менных исследователей, происходит процесс складывания провин¬циальной византийской знати, главным образом военной, вошедшей

затем Ei так называемый «комниновский клан».1 В этот же период, по-видимому, формируются все правовые институты и формы про¬винциальной собственности, которые затем определяют структуру провинциального землевладения Византии. Это касается как слу¬жилой, так и наследственно-родовой собственности2.

С X в. оформляется и институт частного ктиторства, вероят¬но, дававший возможность крупным землевладельцам юридически оформлять свою собственность в конкретно-правовые формы. Сле¬дует отметить, что именно от этого периода до нас дошло большое количество документального материала и монастырских ктитор- ских уставов, на основании изучения которого мы можем просле¬дить вектор развития землевладения ктиторских монастырей3.

Источники. В данном исследовании нами прежде всего ис¬пользуется обширный материал частноправовых актов, хранящих¬ся в архивах византийских монастырей. Ведь до нас не дошел им¬ператорский архив, утраченный при разграблении Константинопо¬ля турками. Поэтому именно в монастырских архивохранилищах сохранилось большинство византийских документов как частно¬правового, так и публичноправового характера. Кроме того, доку¬ментацию, касавшуюся собственности того или иного византийско¬го монастыря, очевидно, предпочитали хранить в самом монасты¬ре. Основным источником, таким образом, являются для нас акты частноправового характера: купчие, дарственные, акты обмена и т.д. Они представляют собой весьма ценный источник, характери¬зующий движение собственности. Это конкретный материал, позво¬ляющий исследовать поземельные сделки и социальные отношения в византийских провинциях.

Безусловно, необходимый источник по социальной структу¬ре византийского общества—это императорское законодательство. Оно помогает проследить общее направление развития социаль¬ных отношений. Законодательство византийских императоров по аграрному и социальному вопросам по своей сути является публич¬ным правом и намечает линию государственной политики в дан¬ном направлении. В связи с этим главный интерес представляют новеллы императора Льва VI Мудрого по вопросам провинциаль¬ной земельной собственности, законодательство императоров Маке¬донской династии, касающееся общинного и динатского землевла-дения, и новеллы Комнинов по поводу монастырского и светско¬го землевладения. Несомненно, в целом законодательство помогает

определить общее направление социальной политики византийских императоров в тот или иной период исторического развития импе¬рии. Поэтому оно было объектом всестороннего изучения византи¬нистами, на выводы которых мы и будем опираться в своем иссле¬довании. Документы частноправового характера в этом отношении не только раскрывают местную специфику аграрно-правовых от¬ношений, но и позволяют проследить реализацию в повседневной жизни общества законодательных мероприятий византийских им¬ператоров. Однако в реальной жизни эти меры подчас приобретали совершенно другое направление, что и стало для нас важным ас¬пектом исследования социальных процессов, происходивших в ви-зантийских провинциях в XI—XIII вв. В этом смысле слова видного специалиста в области западноевропейской дипломатики П. Торел- ли звучат как никогда актуально: «Нотариальные акты, составляв¬шиеся не для истории, но для нужд повседневной жизни, именно по этой причине являются бесспорными свидетелями подлинной исто¬рии»4 .

Для рассмотрения поставленных проблем ценным источни¬ком являются также жалованные грамоты — хрисовулы — визан¬тийских императоров земельным собственникам (как светским, так и церковным), а также кадастровые описи — практики, т. е. описа¬ние земельных владений с точки зрения их налогообложения.

Грамоты издавались центральной властью для юридического оформления пожалования какому-либо лицу (физическому или юридическому) новой территории в безусловное или условное вла¬дение и новых привилегий, а также для подтверждения владель¬ческих прав на прежние владения и привилегии. Таким образом, жалованная грамота была для землевладельца документом, сви¬детельствующим о его правах в отношении определенной террито¬рии. Важность хрисовула как исторического источника заключа¬ется прежде всего в том, что эти документы изданы центральной : властью и посему отражают публично-правовые отношения, т. е. отношения между центральной властью и получателем грамоты. Фиксируя эти отношения, жалованная грамота отражает генезис правовых отношений между собственниками. В свою очередь, прак¬тики были описями владений частных земельных собственников и, следовательно, представляли собой документ по финансово-нало¬говой организации поместья.

Наконец, еще один вид документов, сведения которых необходи¬

мо привлечь в нашей работе для решения поставленных задач, — это типики, или уставы, монастырей, построенных светскими ли¬цами, прежде всего знатными. Об этих уставах мы будем гово¬рить особо в разделе о византийских ктиторских монастырях. Здесь же отметим только, что типики — важнейший источник, дающий возможность исследовать организацию ктиторских монастырей, их имущественное положение.

Историография. Проблема развития аграрно-правовых отно¬шений в Византии в XI-XIII вв. и, в частности, организации круп¬ной провинциальной собственности в этот период не нова для исто¬риографии. Уже отечественные византинисты конца XIX — начала XX в. стали уделять должное внимание социально-экономической истории Византии, в чем оставили позади западноевропейскую на¬уку, которая в тот момент прежде всего занималась изучением со¬циальных институтов Византии с точки зрения их государственной пользы5.

У родоначальника академического византиноведения в России В. Г. Васильевского был особый интерес к аграрной истории Ви¬зантийской империи. На основе известных в то время правовых источников, таких как Эклога, Земледельческий закон, Пира и др., В. Г. Васильевский изучал судьбы византийского крестьянства и процесс его постепенного закрепощения феодалами-динатами6. Развивая точку зрения немецкого византиниста К. Э.Цахариэ фон Лингенталя, он пришел к выводу, что судьбы византийского госу¬дарства были связаны зримыми и незримыми нитями с судьбами свободного крестьянства, организованного в общину7. Крестьян¬ская община, по мнению ученого, была основой социальной органи¬зации империи, на которую опирались византийские императоры в своей антидинатской политике. Между провинциальной знатью и крестьянством шла борьба за землю, в которой императоры заня¬ли сторону крестьянства. Это наглядно проявлялось в законода¬тельстве Македонской династии X в. и в судебной практике XI в. В. Г. Васильевский считал, что такая политика императорской вла¬сти была не спорадической, а целенаправленной, поскольку общин¬ное крестьянство составляло основу византийской социальной орга¬низации, на основании которой были созданы военное устройство, финансовый аппарат империи8. В этом главная заслуга ученого.

Интересны также выводы В. Г. Васильевского относительно эко-номического переворота XI в. Исследуя материал византийских

грамот XII—XIII вв., он пришел к выводу, что в этот период ди- наты постепенно берут верх над свободными крестьянами и закре¬пощают их9. Поэтому В. Г. Васильевский полагал, что уже в XI в. в Византии происходит коренное изменение в аграрной экономике, которое он объяснял отчасти ослаблением императорской власти.

В связи с этим исследователь много внимания уделял изуче¬нию важнейших институтов крупной земельной собственности, та¬ких как прония, харистикий, также обращаясь к материалу частно¬правовой документации малоазийских и эллинских монастырей10. По мнению исследователя, с конца XII в. именно эти институты вытесняют свободную крестьянскую общину. Поэтому с периода Комнинов можно говорить о феодализации византийского обще¬ства, которая особенно усилилась после IV крестового похода11.

Но В. Г. Васильевский при всем своем умении вскрыть социаль¬ные процессы, происходившие в Византии, и увидеть их экономи¬ческую составляющую, не смог проследить конкретные проявле¬ния роста крупной земельной собственности, разграничить право¬вой статус отдельных ее институтов. Во многом это определялось недостатком источников. Поэтому исследователь не только не пред¬ставил целостную картину генезиса и роста крупного землевладе¬ния, но и не смог ее связать с конкретными проявлениями политики византийских императоров, из-за чего его концепция осталась в це¬лом схематичной.

Младший современник В. Г. Васильевского Ф. И. Успенский, изучая конкретные социальные институты византийского обще¬ства, уделял много внимания исследованию вопросов развития крупного провинциального землевладения12. В результате этого ис¬следования он пришел к несколько другим выводам. Как и В. Г. Ва¬сильевский, он считал общину свободных крестьян основой соци¬альной организации византийского земледельческого населения. Но она, по мнению ученого, сохранилась вплоть до падения Византий¬ской империи в 1453 г.13 На материале монастырских актов и част¬ной корреспонденции ученый пришел к выводу, что основные по¬ложения антидинатского законодательства Македонской династии продолжали претворяться в жизнь и в XI — XIV вв.14

Много внимания Ф. И. Успенский уделял проблеме развития пронии в Византии и пришел к выводу, что именно этот институт с конца XI в. представлял собой главную опасность для свободного крестьянства. Под пронией исследователь понимал «пожалование

служилым людям населенных земель и других приносящих доход угодий в награду за оказанные услуги и при условии исполнения государственной службы»15. Это типичное условное владение, ко¬торое Ф. И. Успенский отождествлял с западным бенефицием. При¬чем он считал, что только влияние западных аграрных отношений было стимулом развития в Византии института пронии. Этот про¬цесс получил особенное развитие при Комнинах, которые, по мне¬нию исследователя, в своей политике ориентировались на Запад, что и послужило одной из причин гибели Византии16.

Большая заслуга Ф. И. Успенского состояла в том, что он су¬мел изучить черты других византийских институтов земельной соб¬ственности, например харистикариата, монастырской вотчины17. Также исследователь поднял вопрос об экономической основе во¬енного строя Византии, организации стратиотских участков18. Но в связи с недостатком источников он не смог проследить их специ¬фически византийские черты. Кроме того, ему не удалось увидеть византийскую специфику в организации крупного землевладения.

Б. А. Панченко выступил против концепции В. Г. Васильевско¬го — Ф. И. Успенского и, исследовав большой комплекс византий¬ских юридических документов, предположил, что в Византии на протяжении всей ее истории господствовала личная крестьянская собственность на земельные наделы. Причем эта собственность ос¬новывалась на сильных традициях римской квиритской собствен¬ности19. Поэтому, по мнению исследователя, для Византии не бы¬ло характерно противостояние свободной крестьянской общины и крупного землевладения. Самостоятельно развивалась провинци¬альная крупная собственность, которая с XII в. начинает погло-

щать мелкое крестьянское землевладение, но не уничтожать его . В целом эта концепция не удержалась в русской византинистике, но она повлияла на западную историографию (фискальная теория, типичным представителем которой являлся Ф.Дэльгер). В то же время сам Б. А. Панченко внес в науку немало нового. Прежде все¬го это методика исследования аграрных отношений с использовани¬ем системно-массового изучения материалов монастырских актов и изучение местной специфики аграрно-правовых отношений.

С изданием новых монастырских актов в начале XX в. появля¬ются новые исследования в области генезиса и развития конкрет¬ных институтов собственности. Так, П. А. Яковенко и К. Н. Успен¬ский начали изучать византийский иммунитет —экскуссию, пока¬

зав, что он развивался в Византии независимо от Запада21. К. Н. Ус¬пенский одним из первых обратился к изучению экономического развития Византии, связав с этим и становление социальной орга¬низации византийского общества22. По его мнению, империя уже при Юстиниане была феодальным государством. Суть политиче¬ской истории Византии ученый видел в борьбе централизации с фе¬одальным суверенитетом, пик которой приходится на период ико¬ноборчества23. Причем исследователь отводит особое место имен¬но «монастырскому феодализму», считая его специфическим для Византии. Именно борьба между светским и монастырским зем¬левладением стала стержнем общественного развития Византии и закончилась победой последнего в XI в. Основой «монастырско¬го феодализма» ученый считал экзиминированную монастырскую собственность24.

Эти выводы исследователь сделал на основе анализа монастыр¬ских документов и жалованных грамот византийским монастырям, но при этом он недооценивал другие источники, в частности, им¬ператорское законодательство. В результате ученый не смог раз¬решить поставленный вопрос о направлении императорской поли¬тики в отношении крупных светских собственников в XI-XIII вв., что, возможно, скорректировало бы некоторые его выводы.

В зарубежной науке исключительно важными становятся иссле¬дования К. Э. Цахариэ фон Лингенталя, который изучал социаль¬ные и экономические институты византийского общества в рамках правовой традиции, на основе исследования новоизданных право¬вых памятников25. В это же время изучались отдельные институты Византийского государства в их становлении и дальнейшем разви¬тии. Таковы работы Ш.Диля о фемном строе империи26. Он су¬мел показать спонтанность генезиса этого строя в результате со¬циальных изменений, а не административных реформ. Этому же вопросу посвящены работы Г. Гельцера, в которых он изучал роль провинциальной аристократии в становлении и дальнейшем кризи¬се фемного строя. Но он идеализировал ее роль, противопоставляя провинциальную аристократию столичному чиновничеству, власть которого была, по Г. Гельцеру, источником слабости, упадка и раз¬ложения империи27.

В целом, основываясь на позитивистской методологии, запад-ноевропейская наука на рубеже XIX и XX вв. главным образом со сред о то ч и вал а свое внимание на отдельных институтах Визан¬

тийского государства и изучала их в отрыве от социального строя и экономики империи28.

В 20 -30-х годах XX столетия как в отечественной историогра¬фии под влиянием марксистской методологии, так и на Западе в связи с обнаружением новых документальных и археологических источников усиливается интерес к проблемам изучения экономиче¬ской истории и социальной организации византийского общества. Появляются исследования в области взаимоотношений государства и общества. Стали господствовать проблемный подход к решению того или иного вопроса, систематический анализ материала. Боль¬шое внимание теперь уделялось исследованию средне- и поздне¬византийского времени (XI -XV вв.) в связи с изданием большого количества актового материала этого периода.

В то же время в византийской историографии начинает преоб¬ладать этатистская концепция, связывающая развитие общества с представлением о сильном государстве. Эта концепция привела к господству в западной науке «фискальной теории», по которой не развитие общества и его социальных институтов определяло по¬литику и деятельность государства, а последнее в своих фискаль¬ных интересах изменяло их. В науке утвердилось воззрение, со¬гласно которому Византия вообще не знала феодальных отноше¬ний. Только с конца 30-х годов наблюдаются известные сдвиги, к которым приводит системное изучение актового материала. Появ-ляются работы, в которых большое внимание уделяется византий¬ской общине. Становится ясным экономическое значение общины, обнаруживаются черты сходства византийского и западного поме¬стья29.

Из западноевропейских исследователей прежде всего следует назвать Э. Штайна и Ф. Дэльгера, поставивших своей целью изу¬чение государственной политики в отношении социальных слоев византийского общества30. Э. Штайн полагал, что в XI в. визан¬тийское государство начинает бороться против наступающих фео¬дальных сил, и эта борьба заканчивается победой последних, пре¬вращающих государственных крестьян в зависимых от феодалов. По мнению Э. Штайна, отличие Византии от Западной Европы со¬стояло в том, что в империи государственная власть не становится феодальным институтом. И власть до конца существования Визан¬тии сдерживает рост феодальных отношений. Вообще же все пе¬ремены в обществе происходят только благодаря реформаторской

деятельности тех или иных императоров. Поэтому, как полагал ис-следователь, Византию можно назвать государством «социального мира» и «равновесия классов»31.

Ф. Дэльгер изучал византийскую собственность, привлекая в ос¬новном правовые источники32. Но формально-юридический метод, которым он пользовался в своем исследовании, не дал ему возмож¬ности разглядеть реальные процессы, происходившие в византий¬ском обществе. Исследователь признавал застойность, царившую в византийском обществе, таким образом, понятна его переоценка влияния государства и римского права на общественное развитие. В 30-е годы складывается концепция Ф. Дэльгерао развитии аграр¬но-правовых отношений в Византии, согласно которой рост круп¬ной провинциальной собственности регулировался государством че¬рез законодательство на всем протяжении византийской истории33. Это, по мнению историка, было связано с фискальной политикой византийских императоров. Она заключалась в том, что государ¬ство сдерживало рост крупной земельной собственности и высту¬пало за сохранение свободной крестьянской общины, поскольку на последней базировалась система налогообложения. Отсюда—пере¬оценка Ф. Дэльгером налоговой политики империи и установление связи с ней всех социальных институтов. Так, прония, как пола¬гал исследователь, являла собой простой солемний, т. е. передачу прониару государством определенной налоговой квоты с данной за службу территории34. Но все же в позднейших своих исследовани¬ях Ф. Дэльгер вынужден был признать существование в Византии поместной системы, сходной с западной35.

Английский византинист С. Рэнсимен обратил внимание на ха¬рактер и развитие крупных поместий в X в. и увидел в этом важные изменения в жизни византийского общества, которые выражались в его аристократизации36. Но исследователь оставался на позициях этатистской школы и полагал, что эти изменения происходили под руководством византийских императоров.

Вопросам структуры и движения собственности стали уделять большое внимание Г. Руйар и П. Коломп, что было связано с изда¬нием ими актов Афонской лавры в 1937 г.37 Большое внимание экономике и социальным институтам уделял также в это время Ш.Диль. Но социальную историю он изучал скорее как историю

*» 4R

различных групп населения, а не их отношении00.

Болгарский историк П. Мутафчиев, изучая военное устройство

Византийской империи и, в частности, стратиотское землевладение в XIII-XIV вв., считал, что именно оно преобладало в Византии во все периоды ее существования и феодализация так и не захватила его39. Пронин, по мнению П. Мутафчиева, не была подобна запад¬ному бенефицию и не была условной собственностью, развиваясь

4П

из института стратиотских наделов .

Югославский византинист Г. Острогорский уделял внимание проблемам византийской экономики и, в частности, налогообло¬жению41. Но первые его работы, появившиеся в конце 20-х годов, находились под сильным влиянием фискальной теории. Исследо¬вания румынских ученых Н. Йорги и Г. Братиану также носят на себе следы этого влияния, хотя Н. Иорга признавал феодализацию византийского общества при Комнинах, когда появился институт пронии. Однако, по мнению исследователя, сильное государство и константинопольская бюрократия не позволили укорениться этим тенденциям42. Г. Братиану на основе анализа различных источни¬ков пришел к выводу, что с ослаблением контроля государства за крупным землевладением при Комнинах свободное крестьянство становится постепенно крепостным43.

В отечественной историографии в 20-е годы XX в. огромную роль сыграли труды Ф. И. Успенского о поземельных отношениях в поздней Византии. Эти труды появились в результате совмест¬ного издания с В. Н. Бенешевичем в 1927 г. Вазелонских актов44. Ученому удалось раскрыть многие специфические черты феодаль¬ного землевладения, исследовать терминологию аграрно-правовых отношений45. В это же время появляются работы И. И. Соколова, посвященные изучению таких институтов, как прония, харистикий. Ученый увидел в них реальную феодальную собственность46. По организации монастырского землевладения ценными являются ра¬боты А. Ф. Вишняковой47.

30-е годы — это также время становления марксистской науки. Согласно марксистской концепции, в основе общественных изме¬нений лежат изменения экономических отношений48. Поэтому в советской науке слишком большое внимание уделялось изучению экономики, зачастую в ущерб исследованию государственной по¬литики: в социальной сфере и конкретных социальных институтов, которые безусловно, в свою очередь, влияли на изменения в жизни византийского общества.

С марксистской позиции рассматривал историю Византии

М. В. Левченко. XI век он считал периодом полного торжества фео¬дальных отношений в империи. В дальнейшем, по его мнению, Ви¬зантия вступила в период феодальной раздробленности, связанный с ростом крупного, независимого от суверенной власти, землевла¬дения. К сожалению, этот тезис был представлен исследователем

очень схематично .

После второй мировой войны в связи с обретением большого ко-личества нового документального материала и публикациями мона-стырских актов перед исследователями остро встала проблема изу¬чения конкретных институтов византийской собственности, в част¬ности, крупной провинциальной собственности. При этом все шире использовались метод систематического исследования источников, сравнительный анализ актового материала и других видов источни¬ков. Появились исследования, в которых проводилось сравнение ви¬зантийских и западноевропейских форм крупного землевладения. Усилилось внимание как советских, так и западных византинистов к периоду XI-XIII вв. византийской истории50.

Передовые позиции в изучении византийской собственности и византийской социальной структуры занимает французская шко¬ла. Это связано с продолжающимся изданием П. Лемерлем, Н. Зво- роносом и другими исследователями афонских актов.

Ж. Руйар и Э. Демужо пришли к выводу, подкрепленному ис-следованием Ж. Малафоссом характера византийской собственно¬сти, о том, что при смене в Византии господства мелкой провин¬циальной собственности господством крупной сама собственность не изменила своей правовой природы, продолжая оставаться по су¬ти частной собственностью51. Этот взгляд лег в основу концепции П. Лемерля о развитии аграрно-правовых отношений в Византии. По мнению ученого, сущность аграрной эволюции в Византии со¬стояла в расширении монастырской и светской привилегированной собственности частноправового характера, освобождении от госу¬дарственных налогов, что привело в конце концов к ослаблению центральной власти52. В последнее время П.Лемерль начал при¬знавать существование в Византии условного землевладения, но оно, по мнению исследователя, кардинально отличалось от запад¬ного бенефиция в правовом аспекте, базируясь на частноправовой основе53. П.Лемерль смог показать на основе анализа материала различных документов, что в XI в. провинциальное землевладение не приходит в упадок, а, наоборот, приобретает черты денежного

хозяйства и втягивается в рынок54. Но, с другой стороны, П.Ле- мерль преувеличивал роль фискального фактора в аграрно-право¬вых отношениях. Д. Закитинос также считал, что финансовый кри¬зис, охвативший Византию в XI-XV вв., был причиной ее упадка. Но в то же время исследователь показал, что именно рост крупного землевладения был следствием этого кризиса.

Н. Зворонос, продолжавший разрабатывать концепцию П. Jle- мерля, пришел к выводу о противоположности в хозяйственной организации крупного и мелкого землевладения, но тождествен¬ности их юридической природы. По мнению ученого, весь период византийской истории характерен господством мелкого крестьян¬ского землевладения, вначале в виде парцелл, затем в виде дол¬госрочной аренды55. На наш взгляд, Н. Зворонос оказался в пле¬ну юридического подхода к изучению землевладения. В результате это привело его к пониманию пронии как «нетелесного владения» и признанию господства в Византии собственности римского кви- ритского типа56.

Институты византийской собственности и государства изучала также Э. Арвейлер. В частности, анализируя институт пронии, ис¬следовательница подтвердила вывод о служилом характере этого института. Его возникновение она объясняла кризисом фемного строя в Византии в XI в. и попыткой Комнинов опереться на но¬вую знать, связанную с провинциальным землевладением57. В этом отношении для нас важны работы Э. Арвейлер о развитии конкрет¬ных форм собственности в византийских провинциях58. Но следует все же отметить, что в этих работах проявляется традиционный подход, сопряженный с юридическим методом исследования, что, на наш взгляд, не позволило исследовательнице соединить разви¬тие этих форм собственности с социальной политикой византий¬ских императоров.

В последнее время большое внимание вопросу развития визан¬тийских аграрно-правовых институтов и проблеме собственности уделяет М. Каплан, изучающий как мелкую, так и крупную про¬винциальную собственность59. К недостаткам его работ следует, на наш взгляд, отнести то, что исследователь берет комплекс источ¬ников и пытается найти общий стержень развития того или иного института собственности, не обращая внимания на специфические черты. Между тем именно постановка общей проблемы дает воз¬можность в дальнейшем проследить частности.

В немецкой историографии послевоенный период характерен из-живанием фискально-юридической концепции, что уже проявляет¬ся в работах Ф. Дэльгера и его учеников. В этих работах все больше внимания стали уделять источникам по аграрной истории Визан¬тии, в частности, актовому материалу. В этот период продолжается издание Ф.Дэльгером материалов византийских государственных и монастырских архивов. Под влиянием изучения этого материала ученый начал склоняться к концепции существования в Византии элементов феодализма в виде крупного светского и монастырского землевладения. При этом он рассматривал феодализм как систему правовых и политических отношений60.

Ученик Ф. Дэльгера Г. Бек и его школа (Г. Вайс, А. Хольвег) об-ращаются к изучению проблемы социальной истории, отношений и институтов. В этом плане для нас важны исследования вопросов становления и развития пронии, землевладения провинциального и константинопольского чиновничества. Но эти исследования все же продолжают опираться на юридический подход исследования институтов собственности61.

Из англоязычной историографии следует назвать работы П. Ха- раниса о церковно-монастырском землевладении и формах земель¬ной собственности в поздней Византии®2. Также можно отметить исследования С. Вриониса о социальных процессах, происходивших в византийских провинциях, а также о развитии поместной систе¬мы, с которой ученый связывал децентрализацию империи63. Прав¬да, исследователи видели в этом процессе политику византийского правительства: раздачу государственных земель в пронию, хари- стикию и т. д., и не усматривали объективных моментов социаль¬ных изменений. Но в целом проблема, поставленная П. Хар,анисом и С. Врионисом, — изучение византийского общества через развитие его социальной структуры и институтов собственности, является, на наш взгляд, в большой степени перспективной.

Одним из первых в зарубежной историографии послевоенного периода поставил вопрос о феодальной природе византийского по¬местья Г. Острогорский64. На основе изучения институтов пронии и византийского иммунитета он пришел к выводу, что с X в. Византия была типичным феодальным государством. Крупная собственность провинциальных магнатов окончательно складывается в XI в., пре¬вратившись к XIV в. в наследственную собственность65. Но харак¬терной чертой византийского феодализма, по мнению исслёдова-

теля., было отсутствие иерархии собственности66. Хотя некоторые выводы исследователя, в частности об общем упадке византийской экономики в XI в., были затем пересмотрены, многие его положения нашли подтверждение в последующих исследованиях.

Работу Г. Острогорского в области изучения характера социаль¬ных отношений в Византийской империи, с упором на исследование взаимоотношений провинциальной знати и фемной администрации, продолжали его ученики Б.Ферьянчич и JI. Максимович, а также Я. Ферлуга67. Эти византинисты поставили проблему взаимодей¬ствия византийского общества и власти на региональном уровне.

Серьезное изучение византийского агарного строя предпринято в работах Д. Ангелова68. Но в целом этот византинист придержи¬вался марксистских взглядов и поэтому уделял мало внимания со¬циальным аспектам взаимодействия общества и власти, видя в раз¬витии крупного землевладения прежде всего экономические при¬чины.

Много нового внесли в изучение вопросов крупного провинци¬ального землевладения в Византии отечественные византинисты. Отметим прежде всего работы А. П. Каждана69. В своей моногра¬фии исследователь пришел к выводу о кризисе феодальных отно¬шений в Византии в XIII-XIV вв. Согласно его концепции уже в IX- X вв. следует говорить о существовании феодализма в Византии, о чем может свидетельствовать законодательство X в. по аграрному вопросу. В XIII в. происходит фискализация аграрных отношений, и феодальные земельные хозяйства все больше связываются с рын¬ком70.

Против этой концепции выступил М. В. Левченко, который от¬метил, что А. П. Каждан рассматривал экономические отношения вне социального аспекта71. По мнению М. В. Левченко, прония — это условная земельная собственность бенефициарного типа. В дальнейшем А. П. Каждан пришел к выводу о становлении инсти¬тутов феодальной провинциальной собственности в XII в. в период Комнинов. Е. Э. Липшиц считала, что к X в. можно говорить о пре¬вращении общины в податную единицу в связи с общим процессом феодализации византийского общества72. М. Я. Сюзюмов критико¬вал концепцию А. П. Каждана о феодализации византийского об-щества и взгляды Е. Э. Липшиц на славянскую общину. Исследова¬тель пришел к выводу, что феодализация византийского общества проходила двумя путями: «городским» и «общинным»73.

Г. Г. Литаврин полагает, что о феодализации византийского об¬щества можно говорить только приминительно к тому моменту, когда организуется класс феодалов74. Он приходит к выводу, что данный процесс заканчивается к концу XI в. Поэтому, по мне¬нию Г. Г. Литаврина, не верен вывод А. П. Каждана о закрепоще¬нии крестьян — плательщиков димосия, государством. Они остава¬лись свободными подданными. Исследователь поддерживает тезис М. Я. Сюзюмова о том, что генезис феодализма в Византии про¬исходил в жесткой борьбе чиновничества Константинополя и про¬винциальной знати, преимущественно военной. Последняя к концу XI в. победила. Историк полагает, что о феодализации византий¬ского общества молено говорить только применительно к тому мо¬менту, когда организуется класс феодалов. Б. Т. Горянов выступил против господствующей в зарубежной науке концепции об оформ¬лении рыночных отношений в поздней Византии, он полагал, что XIII -XIV вв. отмечены кризисом феодальных отношений, что и приводит государство к политическому тупику75. Полемизируя с А. П. Кажданом, Б. Т. Горянов подверг аргументированной критике его взгляды на развитие феодальных институтов — пронии, хари- стикии и экскуссии. Исследователю удалось доказать, что в XIII в. эти институты достигают своего высшего развития.

К. А. Осипова в своих исследованиях касалась прежде всего про¬блем государственного регулирования социальных отношений в ви¬зантийской провинции76. Особенно интересными представляются исследования проблемы заброшенных земель — класм. К. А. Осипо¬ва поддерживает тезис А. П. Каждана о централизованной эксплу¬атации крестьянства в X-XI вв. В результате своих исследований она приходит к выводу о том, что распад общины был следстви¬ем налоговой политики византийских императоров, из-за которой появилось много заброшенных земель, которые скупали феодалы.

К. В. Хвостова изучала социально-экономические процессы в Византии с точки зрения развития правовых институтов феодаль¬ного общества77.

Для нас чрезвычайно важны ее исследования институтов про¬нии и экскуссии. Но следует отметить вместе с тем, что К. В. Хво¬стова, изучая указанные выше институты, ограничивалась иссле¬дованием актов XIV-XV вв.

К 50-70-х годам относится дискуссия о проблеме зарождения феодализма в Византии.

С одной стороны, А. П. Каждан выступил с теорией, соглас¬но которой само государство было феодальным и крупные земле¬владельцы участвовали в эксплуатации крестьян через участие в управлении государством, через централизованный налог-ренту78. С другой стороны, М. Я. Сюзюмов и Г. Г. Литаврин показали оши¬бочность такой трактовки налогов. Согласно их выводам налог в Византии не представлял собой централизованную ренту, поэтому феодальные отношения могли возникнуть только в организованной частновладельческой вотчине. Причем спецификой Византии было именно то, что налог продолжал сосуществовать вместе с частно¬правовой рентой79.

Весьма важными для историографии вопроса были работы М. М. Фрейденберга о путях генезиса византийской крупной вот¬чины, поскольку в них исследователь выявил причины ее роста в XI-XII вв.80 По вопросам развития крупного феодального зем¬левладения в поздней Византии ценными можно назвать работы Б. Т. Горянова и К. В. Хвостовой, в которых поставлены вопросы правовой организации и структуры таких институтов, как ирония, экскуссия, монастырская вотчина.

В последнее время исследователи больше внимания стали уде¬лять вопросам правового статуса тех или иных форм собственности. Особенно хотелось бы отметить исследования Ю. Я. Вина о праве предпочтения, К. В. Хвостовой о правовых воззрениях византий¬цев на собственность. Также следует подчеркнуть, что в последнее время в отечественной науке стали отходить от того тезиса, что для византийской истории XI XIII вв. характерно противостояние провинциальной аристократии и константинопольского чиновниче¬ства. Все больше изучается общественная элита в целом.

Учитывая выводы исследователей, мы ставили задачу просле¬дить се;язь провинциальной военной знати с развитием института провинциального землевладения, показав региональную специфи¬ку процесса становления данного института на основе комплексного исследования частной документации, хранящейся в византийских монастырях. Здесь весьма важным, на наш взгляд, является во¬прос о роли византийских властей в этом процессе — служили ли они тормозом на пути данного процесса, или же помогали ему.

1. МАЛОАЗИЙСКОЕ МОНАСТЫРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

1.1. КРУПНОЕ МАЛОАЗИЙСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ в КОНЦЕ X-XII в.

Малоазийские провинции империи обычно рассматривались ис-следователями как колыбель фемного строя — специфически визан-тийского военно-административного и военно-социального устрой¬ства81. Большинство современных византинистов связывает кризис этого строя с политическим и экономическим усилением провин¬циальной военной знати, первые представители которой выходят именно из Малой Азии82. В то же время следует заметить, что кризис фемного строя и появление на исторической арене провин¬циальной военной знати относятся исследователями к различным периодам истории Византии. Так, Г. Г. Литаврин и В. В. Кучма счи¬тают, что крупное провинциальное землевладение появляется в Ма¬лой Азии к концу IX X в. А. П. Каждан считает, что процесс фе¬одализации и появления крупного землевладения в Малой Азии — не одновременные процессы83. Ученый приходит к выводу, что са¬мо византийское государство по своей природе было феодальным и в IX X вв. провинциальная знать могла эксплуатировать крестьян только централизовано, через ренту-налог. Следовательно, по мне¬нию ученого, сама провинциальная знать была служилой знатью. А. П. Каждан полагает, что крупное феодальное землевладение по¬является в империи только в период Комнинов (1081-1185), когда формируется аристократический «комниновский клан»84.

За рубежом также усилился интерес к проблеме кризиса фем¬ного строя и изменения социальной структуры византийского об¬щества. Еще П. Лемерль полагал, что изменение провинциального устройства Византии в конце X-XI в., военная реформа Никифо¬ра II Фоки и экономическая стагнация XI в. послужили дополни¬тельным стимулом для развития крупного провинциального земле¬владения и возникновения слоя провинциальных собственников —

военно-землевладельческой знати85. Э. Арвейлер связывает процесс изменения социального строя империи с фискализацией стратий и усилением роли наемного войска. Исследовательница относит эти изменения к первой половине XI в.86

В последние десятилетия в науке все больше внимания стали уделять изучению социальных процессов, происходивших в восточ¬ных лимитрофных областях Византийской империи, и их влияния на образование новой военной знати в XI столетии. В частности, был поставлен вопрос о связи военно-административных реформ второй половины X в. и изменений, происходивших в византийской элите87. Особенно плодотворно этот вопрос начал изучаться после введения в научный оборот некоторых новых материалов, в част¬ности, Эскуриальского тактикона, изданного Н. Икономидисом. С учетом новых источников, в особенности частноправовой докумен¬тации, была скорректирована концепция Г. Острогорского об эко¬номическом кризисе Византии в XI в.88

В силу этого вопрос о крупном землевладении в византийской Малой Азии получает дополнительный стимул для исследования с привлечением монастырских актов. Но обращаясь к малоазийскому региону, мы должны признать определенные трудности при изуче¬нии проблемы. Прежде всего они связаны с отсутствием вплоть до конца XII в. для данного региона материалов частноправовой до¬кументации. Поэтому, ставя себе целью исследовать характер зем¬левладения провинциальной знати Малой Азии в XI в., мы вынуж¬дены обратиться к другим видам источников: нарративным памят¬никам и материалу византийского законодательства. При исследо-вании имущественного положения провинциальной малоазийской знати XI в. необходимо привлечь также завещание Евстафия Во- илы89, кадастровую опись земельных владений Андроника Дуки90 и, кроме того, сведения важного источника по византийскому су¬дебному производству XI в. —Пиры91.

Сведения, сообщаемые нам византийскими историческими сочи-нениями, позволяют утверждать, что в конце IX в. в малоазийских фемах идет формирование крупного землевладения провинциаль¬ной знати. Продолжатель Феофана говорит о семействе Аргиров92. Лев Аргир был основателем рода и являлся турмархом фемы. У него были земельные владения в феме Харсиан, где он также осно¬вал монастырь св. Елизаветы. Продолжатель Феофана и Констан¬тин Багрянородный упоминают о его сыне Евстафии Аргире, кото¬

рый занимал высокие посты в армейской структуре (в частности, он был стратигом Анатолика)93. Будучи смещенным по какому-то подозрению со своего поста, он был отправлен в родовое имение в Харсиан. Из Малой Азии происходили также Фоки. Продолжа¬тель Феофана сообщает, что Никифор Фока прибыл в Италию для

войны с арабами в сопровождении «большой силы из восточных 94

архонтов» .

Как Фоки, так и Аргиры, таким образом, имели земельные вла¬дения в Малой Азии. Но обращает на себя внимание то, что упоми¬нания о них в источниках весьма скудны. Зато Продолжатель Фео¬фана постоянно ссылается на отличные боевые качества представи¬телей этих семейств, помогавшие им достигнуть высших военных постов в империи. Это даег нам право говорить о том, что провин¬циальная знать в конце IX — начале X в. была связана прежде всего с государственной службой, а не с эксплуатацией провинциальной собственности.

На это обстоятельство указывает также законодательство импе¬ратора Льва VI Мудрого. Новелла № 84 проводит в жизнь принцип законодательства Юстиниана, запрещавшего провинциальным чи-новникам приобретать недвижимость в тех провинциях, где они исполняют обязанности государственных чиновников. Но в то же время она разрешает другим лицам приобретать недвижимость в провинции, правда, с разрешения местного стратига95. Согласно новелле №114 разрешалось «невозбранно и беспрепятственно про¬давать ее (недвижимость. — М. М.) кому захочется, поскольку она облагается димосием»96.

На первый взгляд очевидна непоследовательность законода¬тельства в этом вопросе. Вполне понятно, что оно встретило в историографии различные объяснения. П. Лемерль и Н. Зворонос усматривают в нем попытку укрепления центральной власти на местах, хотя, как признают исследователи, впоследствии она ока¬залась безуспешной97. Г. Острогорский, А. П. Каждан и Г. Г. Лита- врин склонны отмечать в данном случае своего рода отступление императорской власти перед возрастанием экономической и поли¬тической роли провинциальной знати98. В. В. Кучма поддерживает этот тезис. На основе изучения военных трактатов он сделал вывод о том, что с конца IX в. характерно возвышение фемного офицер¬ства. Это обстоятельство исследователь связал с общим кризисом фемного строя99. Мы, со своей стороны, хотели бы отметить, что

византийские источники конца IX в. позволяют говорить о том, что в данный период фемная знать еще не была сильна экономически и не видела себя вне службы. Мы можем сослаться на главу II «Тактики» императора Льва Мудрого, где речь идет об идеальном военачальнике. Трактат признает богатство и благородство рода стратига не главными критериями при занятии должности, на пер¬вое же место он ставит личную храбрость и усердие на службе100.

Законодательство императоров Македонской династии в защи¬ту общинного землевладения рассматривает появление крупных провинциальных землевладельцев как событие экстраординарное и представляет его как бедствие для спокойной сельской жизни. Так, новелла 935 г. говорит: «…существование таких людей, с жадно¬стью гоняющихся за богатством и вполне облагаемых страстью стя¬жания, есть причина всех бедствий. Отсюда великие и долгие стра¬дания, отсюда скопление всяких несправедливостей… »101. Таким образом, законодательство, направленное против динатов, считает их «болезненными наростами» на теле государства.

При всем этом приходится констатировать, что в начале X в. на территории малоазийских фем возникает новый социальный слой, связанный по своему происхождению с провинцией. Этот процесс нашел отражение в источниках. Уже «Тактика» Льва советует ста¬вить на должность стратига человека богатого, хотя бы для того, чтобы он был способен помогать бедным стратиотам, находящимся под его началом102. Следовательно, «Тактика» говорит об армей¬ской верхушке, имеющей благосостояние.

Законодательство X в. более отчетливо показывает процесс ро¬ста земельных владений малоазийской знати. В этом процессе пре¬обладала скупка динатами земельных участков обедневших кре- стьян-общинников и стратиотов, против чего и боролась импера¬торская власть. В новелле Константина VII Багрянородного от 947 г. говорится: «От многих мы слышали, что властели и выда¬ющиеся мужи в феме Фракисийской, презирая царские законы и само естественное право, а также наше повеление, не перестают вступаться в общины или вступать в них посредством получения дарственной или наследства, и под этим предлогом тиранствуют над убогими»103. Далее закон запрещает будущие сделки, по кото¬рым динаты приобретали земли общинников. Новелла издана для малоазийских фем, что свидетельствует прежде всего об актуаль¬ности проблем именно в этом регионе, хотя сама она имела характер

общеимперского законодательства. Следует, однако, отметить что новелла определяет динатов не как наследственных землевладель¬цев, а как служилых людей, которые используют свое положение для обхода законов. Э. Арвейлер и П. Лемерль в связи с этим по¬лагают, что провинциальная знать имела больше доходов от своих должностей, чем от имений104.

Еще отчетливей статус военной знати как служилой выступает в новеллах о стратиотских имениях. Эти новеллы свидетельствуют о кризисе в середине X в. экономической основы фемного строя — мелкого крестьянского землевладения. Этот кризис характеризу¬ется появлением бедных и безземельных стратиотов, вынужден¬ных продавать свои наделы, с которых они несли службу, знат¬ным лицам, прежде всего фемным офицерам. О начале данного процесса свидетельствует уже «Тактика» императора Льва VI, в которой речь идет о штрафах для таких офицеров105. Новелла Ро¬мана II Лакапина 922 г. подтверждает неотчуждаемость стратиот¬ских наделов106. Константин VII законодательно установил размер стратиотского надела, который не мог быть отчужден, и запретил властелям скупать стратиотские участки, а стратиотов прев]эащать в париков. Сами динаты характеризуются законодательством как «начальственные люди»107. В законах Романа II о стратиотских на¬делах они прямо называются «сановными людьми»108. Исключение составляет новелла императора Василия II от 988 г., в которой речь идет о знатных землевладельческих родах Фок и Мелиссинов. Но их выдвижение рассматривается императором как экстраординар¬ный случай109.

Свидетельства рассмотренных новелл вызвали дискуссию в ис-ториографии по поводу того, считать ли властелей феодалами, к чему склоняются Г. Острогорский, Г. Г. Литаврин, В. В. Кучма и X. Кэпштейн110, или же военными и гражданскими чиновниками, которые, используя свое высокое положение в административных и военных структурах власти, притесняли мелких собственников и скупали их наделы. К последнему выводу приходят в своих ис¬следованиях Г. Бек, Г. Вайс, П. Лемерль и, с некоторыми оговорка¬ми, А. П. Каждан.111 Немецкий исследователь Ф.Дэльгер считает законодательство македонцев X в. финансовым мероприятием цен¬тральной власти с целью упорядочить сбор налогов и поэтому не видит в нем стремления оздоровить социальную организацию Ви-

11 9

зантии1 .

Мы, со своей стороны, полагаем, что малоазийская знать X в., упомянутая в источниках, — дофеодальная знать, для которой им-ператорская служба была основополагающей. Она оказывается как бы переходным звеном в социальном развитии византийских про¬винций. Эта знать уже начинает накапливать земельные владения, но они еще не играют определяющей роли в ее жизни. Представи¬тели малоазийской знати пока не мыслят себя вне императорской службы, от исполнения которой они и получают основной доход.

Таким образом, мы можем заметить, что в X в. в малоазий- ских фемах происходят социальные изменения, связанные, на наш взгляд, с общим кризисом фемного строя и возрастанием полити¬ческого веса землевладельческой знати, вырастающей из офицер¬ской прослойки. Приблизительно в это же время происходит про¬цесс инкорпорации пограничной знати в византийскую правящую элиту. А. П. Каждан, Э. Арвейлер и Г. Острогорский приходят к вы¬воду, что в X в. кроме исконно малоазийских семей на высших во¬енных постах появляются представители восточных, прежде всего армянских, семей — Куркуасов, Мелиссинов, Мосиле, Куртикиев, а также славянских — Воилов, Владиславичей и др.113 Появление представителей этих фамилий на византийской службе связывает¬ся исследователями с продвижением имперских войск в армянские земли в результате византийской реконкисты X в. и с военно-ад-министративными изменениями, происходившими в связи с этим в пограничных районах империи114. Необходимо добавить, что все перечисленные фамилии в дальнейшем составили слой так называ¬емой «новой военной знати».

Социальные изменения в Византии, повлекшие за собой кри¬зис фемного строя и невозможность использовать старую военную структуру империи в новых условиях ведения войны, привели к ре¬формам императора Никифора II Фоки. Они заключались в реор¬ганизации системы военного землевладения, повышении стоимости стратий.

До недавнего времени возникновение «новой военной знати» связывалось прежде всего с этой реформой Никифора II Фоки (963- 969). X. Кюн в своем исследовании показал, в чем состояла рефор¬ма. Были созданы:

1. Раздельное командование в восточной и западной частях им¬перии с переподчинением им всех военных сил.

2. Особые военные округа с единым военным командованием в

пограничных районах Византийской империи, где были раскварти¬рованы части постоянных армейских подразделений (тагм).

3. Полевые боевые посты без гражданской администрации (мо-бильные войска).

4. Отряды элитной кавалерии — путем пополнения существую¬щих тагм и создания новых подразделений.

Г. Острогорский и А. П. Каждая считали, что именно с этой ре¬формы начинается рост военно-провинциальной знати, выступив¬шей на арену политической жизни в XI в.115 Затем, когда появи¬лись упомянутые выше исследования процессов, происход,ивших в лимитрофных областях, эта концепция была несколько пересмот¬рена. Стало учитываться также влияние так называемой «терри¬ториальной реформы» X-XI вв., связанной с включением в состав Византийской империи новых территорий116.

Мы не будем подробно останавливаться на изменениях в фем- ном строе на восточных рубежах империи и на распространении этих изменений вглубь Малой Азии, отсылая читателя к исследо¬ваниям по данному вопросу. Тем не менее отметим основные черты изменений, чтобы были понятны их социальные последствия.

1. Фемные ополчения заменялись тагмами и этериями местных землевладельцев.

2. Появились «малые», или «армянские», фемы наряду, а иногда взамен «больших», или «ромейских».

3. Началась организация больших комендантств, объединяю¬щих под (военной) властью дуки или катепана несколько админи¬стративных округов или же военные силы этих округов.

Сразу бросается в глаза, что военная реформа Никифора. II Фо¬ки и территориальная реформа во многом пересекаются. Это дает нам право предположить единство процесса трансформации воен¬но-территориальной системы Византии. Следовательно, надо учи¬тывать целый ряд факторов, влиявших на изменения социальной структуры провинций Малой Азии. Нарративные источники поз¬воляют сделать нам некоторые выводы. С конца IX в., когда Ви¬зантия при императорах Василии I и Льве VI стала продвигаться на восток, многие армянские знатные роды начали переселяться на территорию империи, где устраивались на пограничных рубе¬жах. Типичный случай — переселение Куртикиев при Василии I, как о том сообщает Продолжатель Феофана117. Один из Курти¬киев, участвовавший в мятеже Константина Дуки, происходил из

восточных областей империи. Схожими были судьбы других знат¬ных армянских фамилий, приобретавших себе земельные владения в Малой Азии. Скилица упоминает владения Василия Нофа, неза¬конного сына императора Романа I Лакапина, которые находились в районе Аназарба и Поданда и были конфискованы после его опа¬лы118.

Все эти семьи были связаны с императорской службой, глав¬ным образом военной. Показательна судьба семейства Куркуасов. из которого вышел известный полководец X в. Иоанн Куркуас, вое¬вавший на востоке119. С IX в. известны также другие семьи выход¬цев из восточных пограничных рубежей империи, такие как Мусе- ле, Цанцы, Лазики. Представители этих семей были, как правило, военными, проходившими службу на востоке, в «армянских» фе- мах120.

Второй период, когда армянские роды в большом количестве поступают на службу империи, — это 60 70-е годы X в. — время во¬сточных завоеваний Никифора II Фоки и Иоанна I Цимисхия. На этот период приходится, по-видимому, и окончательное оформле¬ние восточной пограничной полосы, населенной армянской служи¬лой знатью. Об устройстве этой полосы мы узнаем из новеллы Ни¬кифора II об армянских стратиотах121. Она свидетельствует, что в пограничных районах в качестве стратиотов поселены армянские солдаты, которым давались земельные наделы, передававшиеся по наследству. Лев Диакон и Скилица, рассказывая о походах на во¬сток Иоанна Цимисхия, сообщали, что, выходя из ромейских пре¬делов, он вступал в область так называемых «армянских» фем122. Видимо, именно их организацию и рассматривает новелла Никифо¬ра II. Характерно, что именно в упомянутых фемах мятежи Вар¬ды Фоки и Варды Склира нашли наибольшую поддержку. На наш взгляд, это может свидетельствовать о связи мятежников с местной армянской знатью.

Рассматриваемый период характерен вторым большим пересе¬лением в византийскую Малую Азию армянских родов. Тут они получают от императора земли взамен переданных Византии родо¬вых земель. Именно тогда на службу империи переходят Катакало- ны, Торники, Тарониты, Пакурианы и другая армянская знать123. Так, Скилица отмечает, что в 968 г., после смерти таронского князя Ашота, его сыновья Григорий и Баграт передали Тарон императо¬ру, получив от него титул патрикиев и многочисленные имения в

Малой Азии124. Катакалон Кекавмен, рассказывая о своих предках, упоминает о своем деде, топархе Товия в Великой Армении, кото¬рый также передал свои земли империи и был назначен стратигом Лариссы в 976-980 гг.125 В этот же период переходит на службу империи и прадед Григория Пакуриана126.

Ко времени восточных походов Василия II относится третье и самое большое переселение армянской знати на территорию Ви¬зантийской империи. Именно в этот период на византийской служ¬бе оказываются представители военной знати, потомки которой к концу XI в. образуют так называемый «комниновский клан»127. По подсчетам А. П. Каждана, это 33 семьи128. Причем большин¬ство семей — выходцы из восточных лимитрофных областей. Сре¬ди них Комнины, Даласины, Торники, Арцруниды, Сенахеримы (Анийский дом) Катакалоны Пакурианы и др. Но при Василии II на византийской службе появляются кроме восточной знати также представители славянской (в частности, болгарской) знати, а также местные малоазийские семьи, что позволило некоторым исследова¬телям сделать выводы об изменении социальной политики в пери¬од правления этого императора129. Это связывалось прежде всего с уходом с политической сцены представителей старой провинци¬альной знати. Уже новелла Василия II от 996 г. свидетельствует, что один из старейших родов — Мосиле, впал в бедность130. В этот же период сходят со сцены Лакапины и Фоки, хотя отдельные их представители еще встречаются на руководящих постах после Ва¬силия II Болгаробойцы.

Меры в защиту крестьянского землевладения также свидетель¬ствуют об изменении политики в отношении старой провинциаль¬ной знати. Упомянутая выше новелла Василия II касается семейств Фоки и Малеинов, которые владели большими земельными масси¬вами в Малой Азии131.

Скилица, рассказывая о походах императора на Восток, упоми¬нает о его остановке у богатого землевладельца, принадлежавше¬го к фамилии Малеинов, который был замешан в мятеже Варды Фоки, но избежал наказания. Его владения располагались круп¬ными массивами в Каппадокии. Этот динат, по словам византий¬ского историка, мог, вооружив своих рабов и париков, выставить отряд в 3 тыс. человек. Василий пригласил его в столицу и не вы¬пустил оттуда, а его малоазийские владения были конфискованы. Новелла 996 г. о крестьянах и стратиотах, как утверждает сам за¬

конодатель, была издана под впечатлением этой поездки импера¬тора132.

Разгром мятежей Варды Фоки и Варды Склира, опиравших¬ся на малоазийскую знать, также привел к уменьшению ее поли¬тической роли. Поэтому в историографии укрепилась концепция об антидинатской политике императора Василия II133. Но исследо¬вание византийских источников позволяет несколько скорректиро¬вать этот взгляд и связать политику императора с общеимперскими социальными процессами и реформами конца X —начала XI в., о которых мы говорили выше. Во время правления этого императо¬ра происходит выдвижение новой восточной и западной (армян¬ской и славянской) знати взамен старой провинциальной аристо¬кратии. Василий II переселяет восточную знать на запад, в бал-канские провинции, а славянскую знать — на восток. Так, Катака- лон Кекавмен, рассказывая о своих предках, говорит о своем де¬де, который стал стратигом Лариссы Фессалийской. Другой его дед — Димитрий Полемарх, служил у болгарского царя Самуила, а в 1018 г. перешел на службу к Василию II и получил от послед¬него высокие титулы134. Также переселились в империю и предки Григория Пакуриана, получив военные посты в болгарских зем¬лях135.

Кроме переселившихся родов в новую военную знать включают¬ся и местные, выдвинувшиеся на военной службе офицеры. В цар¬ствование Василия II они занимают лишь незначительные посты в войсковых частях и фемной администрации, но к середине XII в. та¬кие провинциальные военные приобретают большую власть, и мно¬гие семейства новой знати впоследствии войдут в «комниновский клан». Их выдвижение связано прежде всего с «военной реформой» Никифора Фоки по реорганизации византийской армии путем вы¬движения в ней на передний план тяжелых всадников — катафрак- тов, имеющих увеличенный земельный надел с 4 до 12 литров. Об организации византийской армии на новой основе повествуют во¬енные трактаты конца X в.136

Следовательно, вытеснение старых провинциальных родов но¬выми происходит не столько благодаря антидинатской политике Василия II (Фоки, Склиры и Аргиры продолжают существовать и в XI в., а Малеины благополучно процветают и в XII в.), сколько в результате общего процесса изменения социального облика импе¬рии, связанного с кризисом фемного строя и фискализацией воен¬

ной системы, что повлекло за собой военную и территориальную реформы X-XI вв.

Таким образом, в начале XI в. в Малой Азии происходят следу¬ющие процессы: старые провинциальные роды постепенно уходят в небытие, не успев создать себе прочной экономической базы в виде крупной земельной собственности. Это можно связать с об¬щей экономической политикой императоров X в., направленной на поддержку общины и стратиотского землевладения, а также с по¬литикой Василия II Болгаробойцы по подрыву экономического и политического могущества малоазийской знати. Но император не был противником провинциальной военной знати вообще. Уже при нем четко проявилась линия выдвижения новой провинциальной знати, связанной прежде всего с военной службой. Предпосылки появления такой знати обусловлены кризисом фемного строя Ви¬зантии в X в. и двумя реформами — территориальной и военной. Как нам удалось показать, новая знать в территориальном плане происходила из трех регионов: восточных лимитрофных областей (преимущественно армянская знать), западных рубежей (славян¬ская знать) и малоазийских фем (немногочисленные роды, возвы¬сившиеся на военной службе в фемном или тагмном войске).

Политика Василия II в социальной сфере не могла повлиять на образование мощного слоя провинциальной знати, владевшего земельной собственностью. Эта политика была направлена на то, чтобы восточная знать служила в западных (балканских) провин¬циях, а выходцы из Болгарии и других славянских земель несли службу в Малой Азии. Но она не была общеимперской политикой. Как показывают последние исследования, в лимитрофных обла¬стях на востоке и на западе образовался слой местной пограничной знати, перешедшей на службу к императору, но сохранившей свои владения. Это определялось политикой Византии на землях, завое¬ванных ею, где она стремилась организовать административную и социальную структуру137. При этом византийские императоры ис¬пользовали местную социальную специфику и ставили на руково¬дящие посты в завоеванных землях представителей национальной знати, вводя их через пожалование титула в разряд византийской чиновной иерархии.

Данные источников подтверждают служилый характер новой военной знати. Земельная собственность, которую она приобретала в провинциях, не имела для нее большого значения.

Политика переселения в XI в. пограничной знати в Малую Азию и наделения ее земельной собственностью отражена в нарратив¬ных источниках. Так, Скилица упоминает о родоначальниках ви¬зантийских Таронитов — братьях Григории и Панкратии, передав¬ших свои наследственные владения Тарон империи и получивших взамен «многочисленные имения в Малой Азии и титул патрики- ев»138. Они участвовали в мятеже Фоки, но перешли на сторону Василия II. За это последний удостоил Григория сана магистра и сделал его дукой Фессалоники. Сын Григория Ашот участвовал в обороне Фессалоники от болгарского царя Самуила, к которому попал в плен, но затем бежал в Константинополь, где получил ти¬тул магистра139. Хотя Скилица и упоминает владения Таронитов в Малой Азии, но гораздо больше говорит о положении семейства в византийской чиновной иерархии и о его службе. Достаточно отчет¬ливо прослеживается также, что Тарониты служат, между прочим, и на западных рубежах империи. Схожей была, как мы показали выше, ситуация с семьей Кекавменов и Пакурианов.

Скилица свидетельствует также о знатной армянской семье Арцрунидов, передавшей Византии свои владения в Васпуракане. Сенахерим Арцруни получил обширные владения в Каппадокии и стал патрикием и стратигом140. Здесь уже содержится упоминание о крупной недвижимости. Но, во-первых, Арцруниды были царской династией, во-вторых, как говорят источники, размеры их владе¬ний были скорее исключением из правил и, наконец, их земельные владения определялись служебными функциями.

Относительно размеров владений провинциальной знати в XI в. в Малой Азии мы имеем мало сведений за недостатком матери¬алов источников. Фактически мы располагаем только двумя до¬кументами: завещанием Евстафия Воилы и хрисовулом передачи земельных владений императором Михаилом VII Андронику Дуке (1073 г.).

Завещание Евстафия Воилы было издано В. Н. Бенешевичем141. Современное издание, с учетом рукописей Парижской националь¬ной библиотеки, выполнил П. Лемерль142. Это завещание много раз привлекало к себе внимание византинистов и вызвало длительные дискуссии о характере собственности Евстафия. Если Г. Г. Лита- врин и Р. М. Баркикян считают ее феодальной, а самого Евстафия типичным византийским феодалом143, то П. Лемерль и С. Врионис не склонны это утверждать144. Мы не будем разбирать все точ¬

ки зрения, отсылая читателя к работе Г. Г. Литаврина145. Важно только отметить: большинство исследователей полагают, что осно¬ву богатства Воилы составляла не недвижимость (т. е. земельная собственность и доходы с нее), а движимые имущества и прежде всего утварь и наличные деньги.

Евстафий Воила —житель Каппадокии, где он со своей семьей имел владения и где его мать основала церковь в честь Трех Свя¬тых. В ней Воила оставил управителя для хранения утвари, икон в позолоченных окладах и богослужебных книг146. Недвижимость в Каппадокии была либо распродана, либо обменена на имения в новом месте. Следовательно, на новом месте у Воилы оставались в основном движимое имущество и деньги.

Когда Евстафий переселился на новое место на территории, на-зывающейся Танцути, или Салим, то тут он занял заброшенные земли, где «скрывались змеи, скорпионы и дикие звери»147. Эту землю он, по собственному выражению, удобрил, «собственноручно расчистил». Он выстроил на ней усадьбу, церковь во имя Пресвя¬той Богородицы, оросил земли, поднял новь и т.д.148 Кроме Сали¬ма Евстафий имел еще десять имений. Но к периоду составления завещания у Воилы осталось только четыре. Остальные он либо продал, либо отдал сановным лицам за долги, например, магистру Василию149.

Таким образом, перед нами провинциальный землевладелец средней руки. Он имеет относительно небольшое имение, которое находится в его собственности и которое он вынужден восстанав¬ливать своими силами. Чины его, не очень высокие в византийской иерархии, дают нам право судить о нем как о невысоком долж¬ностном лице. То, что Евстафий Воила вынужден был переселить¬ся из Каппадокии в пограничные районы около Антиохии, также свидетельствует о том, что в XI в. средняя провинциальная знать постоянно мигрирует в зависимости от экономической или полити¬ческой ситуации. К примеру, Воила должен был отправиться вслед за своим «благодетелем» магистром Михаилом Апокапом, дукой Ивирии, который был направлен на службу на восточные рубежи

1 ‘iO

империи .

Уже по этой причине Воила не мог быть подолгу связанным со своими владениями. Фактически основной недвижимой собствен¬ностью осталась устроенная Евстафием церковь Пресвятой Бого¬родицы, которой он владел на правах ктитора101. Известно, что

в Каппадокии Воила также имел церковь, устроенную его мате¬рью152.

Храму Пресвятой Богородицы Евстафий отдает половину име¬ния Вузина и всю церковную утварь. Видимо, имение населено париками, платящими арендную плату, поскольку все завещанное имущество, в том числе земли, Воила переводит в деньги. Трем до¬черям, оставшимся у него, Евстафий оставляет в общее пользование прочие земли, но делит между ними доходы с них153. В этом про¬является смысл византийского права о нераздельности семейного имущества. Делятся только доходы. Эти имения даются в прида¬ное дочерям. Наконец, Евстафий освобождает своих рабов и также

1 *i4

наделяет их имуществом — прежде всего деньгами .

Таким образом, основу всего завещанного имущества составили денежный капитал и движимое имущество. Недвижимые имения отданы в аренду парикам, которые платили Воиле арендную плату.

Проанализировав данные завещания, можно отметить, что сама земля является товаром. Из одиннадцати имений Воила семь отда¬ет в долг или продает в счет тех же долгов, чтобы рассчитаться с кредиторами. Г. Г. Литаврин справедливо отмечает, ссылаясь, меж¬ду прочим, и на завещание Воилы, что недвижимость в XI в. не играла определяющей роли в экономическом благосостоянии про¬винциальной знати155. П. Лемерль, привлекая дополнительные до¬кументы, сделал вывод о большом развитии торгового оборота в византийских провинциях в данный период. По его мнению, в этот оборот втягивалась и провинциальная знать156. Соглашаясь с та¬кими выводами, мы хотим отметить еще один источник доходов провинциальной знати, о котором мы уже говорили выше. Это до¬ходы от военной или гражданской службы, строго фиксированные и ежегодные. Видимо, Евстафий был представителем именно такой служилой знати.

В противоположность Воиле двоюродный брат императора Ми¬хаила VII Дуки, Андроник Дука, владел крупными земельными массивами в районе Милета. В кодексе монастыря св. Иоанна Бо¬гослова на о. Патмос сохранился акт передачи ему этих владе-

„ 157

нии , который много раз становился предметом исследования уче¬ных, в частности П. В. Безобразова, Б. А. Панченко, Г. Острогорско- ш, Ф.Дэльгера, Г. Г. Литаврина, Н. Звороноса158. Но эти исследо¬вания касались прежде всего организации крестьянских хозяйств в имении и проблемы налогообложения. Мы попытаемся, со сво¬

ей стороны, рассмотреть вопрос организации вотчины Андроника Дуки.

В 1073 г. Михаил VII жалует своему двоюродному брату, велико¬му доместику Андронику Дуке земли возле Милета, в эпискепсисе Алопекон159. Хрисовул сохранился только в нескольких частях, где указаны податные льготы для пожалованной недвижимости Анд¬роника. Практик же, состоящий при хрисовуле, характеризует ее хозяйственную структуру вместе с доходами.

До передачи имения в собственность Андронику оно принад¬лежало секрету богоугодных заведений. Видимо, еще раньше оно было во владении какого-то знатного лица, поскольку в центре пе¬редаваемых владений находилась роскошная, но пришедшая в упа¬док и обветшавшая барская усадьба с великолепным домом, церко¬вью, баней, хозяйственными постройками, виноградниками и т.д. Господские дома и церкви имелись и в других имениях вотчины, которые к моменту передачи их Дуке пустовали, поскольку всем комплексом управлял один куратор — местный священник Никита, который осуществлял сбор доходов с владений в казну секрета160.

Практик передачи скрупулезно учитывает доходность всех ви¬дов недвижимости, переданных Дуке, как и каждого из 48 зсозяйств (семейств) париков. Причем в документе не предполагается како¬го-либо резкого изменения статуса и уровня их эксплуатации. К секрету поместье перешло внезапно. В данном случае мы поддер¬живаем предположение Г. Г. Литаврина о конфискации имения у какого-либо знатного лица. Можно сопоставить похожий случай конфискации, известный по Пире. Здесь рассказывается о конфис¬кации земельных владений у одного из братьев Бурцев в Малой Азии за участие в мятеже против императора161.

Вурцы — знатный византийский род, пришедший на византий¬скую службу с восточных окраин империи. Среди Бурцев наибо¬лее известен полководец конца X в., дука Антиохии Михаил Вурца, примкнувший к бунту Варды Склира, но затем перешедший на сто¬рону императора162.

Согласно судебному решению о конфискации имущества одно¬го из братьев, участвовавшего в заговоре, его собственность пол¬ностью переходила в казну163. При этом точно учитывались все земли, полученные братьями от отца в наследство: их обмеряли и часть, принадлежавшая заговорщику, сразу переходила в ведение казны. Остальная часть, оставшаяся во владении семьи, но кото¬

рая затем по завещанию должна была перейти в собственность за-говорщика, также описывалась и сохранялась в семье только на срок жизни, а затем конфисковывалась казной164. Никаких пере¬смотров социального статуса земли и лиц, сидевших на этой земле и ее обрабатывавших, не предусматривалось.

Следовательно, различия в положении собственности и кре¬стьян, казенных и частных, в XI в. проследить трудно. Г. Остро¬горский, указывая на данные практика 1073 г., подтверждает это: Андроник будет владеть париками и имуществом, движимым и недвижимым, «без каких либо перемен, как владела казна»165. Та¬ким образом, изменялся лишь получатель ренты. Далее практик дотошно подсчитывал доходы с каждого парического надела — ста- си и другие виды доходов, которые подлежали освобождению от налогов в казну166.

Мы не будем приводить всех выкладок практика, отсылая чи¬тателя к работам Н. Звороноса и Г. Г. Литаврина167. Отметим толь¬ко, что все подсчеты итоговых доходов владения Дуки убеждают в том, что основу всех доходов составляла арендная плата за землю, которую платили арендаторы господской земли. Она исчислялась, согласно практику, одной номисмой за десять модиев арендован¬ной земли. Уяснив, что при переходе земли из казенного состояния в частное, ее юридический статус изменялся без изменения соци¬ального статуса, можно сделать вывод, что преобладала именно аренда господской земли. К этому выводу пришел Г. Острогорский, считавший, что практик Андроника Дуки включает «телос» пари¬ков и «хоропакт» арендаторов в индивидуальные платежи париков.

Н. Зворонос приходит к выводу, что парический телос и есть плата париков как арендаторов земли168.

Итак, на основании рассмотренного материала можно предпо¬ложить, что в XI в. в Малой Азии существовала провинциаль¬ная земельная собственность двух видов: земельная собственность небольшого размера образца имения Евстафия Воилы и крупные вотчины типа владений Андроника Дуки. Причем последние со¬ставляли исключение. Даже Андроник владеет этой вотчиной по¬стольку, поскольку он принадлежит к императорской фамилии. Но вообще провинциальная недвижимость в XI в. не играет еще боль¬шой роли в экономической жизни местной аристократии.

При всем различии крупной и средней собственности в провин¬ции эксплуатация ее осуществляется одинаково — главным образом

через арендные отношения и денежную ренту. В этом можно усмот¬реть большую роль денежных отношений и товарности византий¬ской экономики в XI в. С ней была связана даже провинциальная землевладельческая знать, что также не стимулировало в тот пе¬риод развитие крупного поместного землевладения. Наконец, сам характер этой знати, служилой и связанной с центральной властью, не позволял ей экономически укрепиться на местах.

О складывании аристократического слоя провинциальной воен¬ной знати можно говорить только в период, относящийся к кон¬цу XI в. и особенно к XII в., когда благодаря политике Комни- нов и социальным изменениям в империи создается организован¬ный «комниновский клан», состоящий главным образом из пред¬ставителей провинциальной военной знати, связанной родственны¬ми узами с семейством Комнинов. Первые предпосылки его образо¬вания мы можем наблюдать еще с середины XI в., но окончатель¬ную организацию он приобрел в XII в., когда его представители стали занимать все крупные административные и военные посты. Именно в этот период Комнины проводят реорганизацию помест¬ного землевладения, когда мы можем говорить о создании систе¬мы проний. Особенно отчетливо это просматривается в источни¬ках периода царствования Мануила I, о чем повествует Никита Хо- ниат.

1.2. КРУПНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ в МАЛОЙ АЗИИ В XIII в.

(по МАТЕРИАЛУ КОДЕКСА МОНАСТЫРЯ БОГОРОДИЦЫ ЛЕМВИОТИССЫ)

В XIII в. на территории византийской Малой Азии происходят процессы, которые повлияли на дальнейшее развитие провинциаль¬ной земельной собственности. В 1204 г. единая Византийская импе¬рия распадается на несколько греческих государств. В Малой Азии образуется так называемая «империя в изгнании» со столицей в Никее. Распад Византийской империи был следствием кризиса цен¬тральной власти при Ангелах, расстройства системы управления и военной системы169. Все это было, по нашему мнению, результатом социальных изменений внутри византийского общества, связанных с общими феодализационными процессами, прежде всего с повы¬шением политической роли провинциальной знати, основывающей

свое экономическое состояние на крупном провинциальном земле-владении.

Изменения внутри византийского общества, как представляет¬ся, во многом находились в непосредственной связи с социальной политикой Комнинов, которые поддерживали крупных провинци¬альных собственников170. Но особенно сильный рост феодализаци- онных тенденций в византийских провинциях наблюдался в период правления Ангелов (1185-1204). Именно в данный период, по све¬дениям византийских источников, идет процесс укрепления мест¬ной феодальной аристократии и создания крупных экзиминирован- нх земельных владений вотчинного типа. — апанажей. Основыва¬ясь именно на этом, Г. Острогорский склонен считать, что именно период Ангелов подготовил социальную почву для последующего процесса распада Византийской империи после IV крестового по- 171

хода .

Политика никейских императоров Феодора I Ласкариса и Иоан¬на III Дуки Ватаца была направлена на координацию всех соци¬альных сил для отпора внешним врагам и возвращение захвачен¬ных крестоносцами земель. Ради этого Феодор I должен был пойти на некоторый компромисс с местной провинциальной знатью. Ак- рополит рассказывает о Никифоре Тарханиоте и Савве Асидене, крупных малоазийских земельных собственниках, которых импе¬ратор утвердил в их владениях и приобщил к высшим придворным должностям172. С другой стороны, тот же Феодор лишил владений особо опасных аристократов, как, например, Морофеодора в Фи¬ладельфии. Их владения были конфискованы и пополнили фонд

1 74

императорского домена .

Об аграрной политике императоров Никеи и о крупном земле¬владении запада Малой Азии в XIII в. позволяет судить актовый материал, который дошел до нас в кодексе монастыря Богороди¬цы Лемвиотиссы, находившегося возле Смирны174. Эти документы не были обойдены вниманием исследователей, поскольку представ¬ляют собой богатый источник по аграрно-правовым отношениям в Малой Азии в XIII в.

С этой стороны кодекс изучался В. Г. Васильевским, Б. А. Панченко, Г. А. Вернадским, Ж. Платоном, Г. А. Острогор¬ским, А. П. Кажданом, Б.Т. Горяновым, Э. Арвейлер, А. Анголдом, Ю. Я. Вином175. Особенно интересны для нас работы Г. Острогор¬ского и Э. Арвейлер, в которых ученые рассматривают проблему

пронии, а также А. П. Каждана и Б. Т. Горянова, исследующих про¬цесс развития крупного провинциального землевладения в Никей- ской империи и в Византии времен первых Палеологов. Нам пред¬ставляется интересным, согласно теме нашего исследования, на ос¬нове данных актов рассмотреть проблемы организации крупного поместья в XIII в.

Прежде всего следует выяснить, какие разряды знати представ¬лены в документах. Акты Лемвиотиссы свидетельствуют о суще¬ствовании в регионе трех разрядов знати, различающихся по сво¬ему происхождению176. Первый разряд представлен высшей ари¬стократией и знатью бывшего клана Комнинов и Ангелов, которая была инкорпорирована в господствующий класс Никейской импе¬рии. Она представлена такими известными фамилиями, как Враны, владевшие недвижимостью в селе Вари, в районе Мантеи, и по¬лем Меманиомена177; Диаватины, имевшие земли в Вари178; Дуки, собственники поместий в Вари179; Комнины, владевшие землями в различных частях региона180; Мелисиньг, владельцы недвижимо¬сти в поле Меманиомена181; Тарханиоты, беспокоившие монастырь в его владениях в Меманиомене182. Все они получили свои вла-дения главным образом через пожалование императором, на что указывают многочисленные хрисовулы.

Этой знати, названной у Акрополита и Пахимера мегистана- ми183, противопоставлена местная смирнская знать, происходив¬шая из данного региона. Представителей этой знати в районе Смир¬ны было большинство. К ней относятся Кастамониты, семейство, имевшее в этом регионе собственность с XII в. Они были связаны с другими местными знатными семьями, такими как Ланкиды184. К местной знати принадлежали Мантеяны, собственники в Вари — Мантеи и в поле Меманиомена185. Но они породнились с мегистан- скими семьями — Пофами, Диаватинами, Констомарами186.

К местной родовой знати принадлежали также Артавасды, из¬вестные в регионе еще с XI в. Никифор Артавасд получил от Алек¬сея I в 1099 г. фискальные функции187. Упоминается Артавасд— служитель канцелярии в 1099 г.188 Константин Артавасд — нотарий в 1143 г. Другой Артавасд упомянут в акте монастыря Богородицы Милостивой в 1160 г.189 В XIII в. некий Артавасд был одним из собственников поля Меманиомена190.

Интересной представляется судьба местного семейства Плани- тов, имевших крупную недвижимость в Мантеи191. Это было це¬

лостное владение, которое стало дробиться после пожертвования Лемвиотиссе полей и деревьев монахом Максимом Планитом, его матерью и братом. Причем оговаривалось, что брат не должен был становиться париком монастыря. Но уже в 1257 г. брат Максима Василий упоминается в кодексе в качестве парика монастыря Лем- виотиссы192. Другой родственник Максима — монах Никодим Пла- нит выступает в акте дарения монастырю метоха св. Поликарпа в качестве парика пронии служилого землевладельца Михаила Пет- рици193. В данном случае мы можем наблюдать изменение соци¬ального статуса Планитов, со временем превратившихся из незави¬симых собственников в париков монастыря и прониара.

Аналогичным образом изменялся социальный статус семейства Тесаитов. В 1232 г. священник Алексей Тесаит выдал запись игуме¬ну Герману, в которой заявлял, что его отец, господин Лука Тесаит, выстроил монастырь св. Пантелеймона, украсил его, снабдил ке¬льями и насадил монахами. Перед смертью он передал монастырь духовным завещанием своему сыну Алексею194. Таким образом, Лука Тесаит — типичный монастырский ктитор, который на свои средства смог украсить монастырь. Но уже его сын Алексей вы¬нужден передать его игумену Лемвиотиссы в качестве метоха, по¬скольку не смог восстановить его «из-за козней злых людей». Вме¬сте с монастырем Алексей передает ему и земельную собственность, приписанную ему, а сам становится монахом Лемвиотиссы195. Че¬рез некоторое время сын Алексея Тесаита Михаил передает Лем¬виотиссе все, положенное на восстановление и украшение метоха, а сам при этом указан в документе в качестве парика или пре- сельника Мантеи, уплачивающего в казну налог в 2,5 иперпира196. Наконец, акт 1280 г. по поводу притязаний Фоки, зятя Кирамарии, на земли монастыря Лемвиотиссы упоминает в числе «домохозяев Мантеи» и парика монастыря Михаила Тесаита197.

Иную картину мы наблюдаем в отношении семьи Гунаропулов. Изначально (с конца XII в.) они владели землями по берегу реки Димосиату в местности Димосий и были записаны париками села Вари. Но в конце XII —■ начале XIII в. Гунаропулы стали продавать свои имения служилым людям, которые были их родственниками. Впоследствии по этому делу возникла тяжба между служилыми людьми, имевшими собственность в Вари, и монастырем Лемвио- тиссой, поскольку в 1228 г. по хрисовулу Иоанна Ватаца село Вари было пожаловано монастырю. Мы узнаем, что Гунаропулы пород¬

нились со служилым землевладельцем Василием Влаттером, кото¬рый имел притязания на всю территорию Вари198. Также Г’унаро- пулы связали себя узами родства с царским вестиаритом Равдоко- наки, к которому и перешла часть владений Гунаропулов в придан¬ное, что и было закреплено царским хрисовулом199. Главные аргу¬менты монастыря в споре с Влаттером и Равдоконаки заключались в том, что Гунаропулы не имели права продавать свою землю, так как она находилась под парикией и с нее уплачивался телос’!0°. И в то же время мы видим Гунаропулов родственниками знатных лиц. Последние при приобретении недвижимости в округе пользуются родственными правами, дабы обойти право предпочтения.

Наряду с константинопольскими мегистанскими фамилиями и смирнской служилой знатью кодекс Лемвиотиссы упоминает так¬же прониаров, происходящих из иноземной, франкской знати. До¬кументы кодекса говорят о двух таких лицах— «рыцаре» Сиргари- се201 и Сире Адаме202. Таким образом, документы рассматриваемо¬го нами кодекса позволяют говорить о том, что в регионе Смирны существовала крупная земельная собственность, которой владела родовая знать.

Перейдем к характеристике крупной земельной собственности.

Э.Арвейлер произвела анализ всех типов земельных владений и пришла к выводу, что в районе Смирны в начале XIII в., по данным кодекса Лемвиотиссы, существовало три вида владений203.

1. Императорский домен значительной протяженности в Прино- вари, полях Меманиомена, в Палатии204.

2. Владения Великой церкви в Константинополе, располагавши¬еся в селении Мантеи205, и константинопольского монастыря Руфи- нианов, имевшего недвижимость в имении Сфурну206.

3. Владения местных смирнских собственников:

а) земли митрополии Смирнской, имеющей обширные земель-

2П7

ные владения в различных округах ; сюда же относятся владе- ния Смирнского монастыря Спасителя в поле Меманиомена208 и владения монастыря Пантократора в селах Вари (при Мануиле I Комнине)209;

б) собственность местных знатных семейств в поле Меманиоме¬на (Артавасды, Левуни и др.)210.

Интересно отметить, что до 1204 г. упоминаний о пронии в рас-сматриваемом регионе нет. Крупная собственность представлена, судя по актам, родовыми владениями (на основе частной собствен¬

ности). Но после 1204 г. материал актов позволяет говорить о зна-чительных изменениях.

Село Вари, в конце XII в. входившее в императорский домен, но затем вместе с селом Приновари подаренное монастырю Пан- тократора, к 20-м годам XIII в. вновь стало казенным. В 1228 г. император Иоанн III Дука Ватац специальным хрисовулом пожа¬ловал его монастырю Лемвиотиссе211. Но не все село сразу перешло во владение монастыря. Известно, что поле Спану было в частной собственности разных лиц после 1204 г. и только впоследствии было подарено монастырю хрисовулом 1228 г.212 Через 30 лет это поле, как свидетельствуют источники, находится уже в руках крупных собственников. В 1259 г. его владелица Ирина Комнина Врана и ее зять Феодор Комнин Фил жертвуют его монастырю213, так как их парики постоянно имели столкновения из-за земли с монастырем ради восстановления старых прав Лемвиотиссы на эти земли.

Другая местность, также входившая в состав села Вари, — это земли вдоль реки Димосиату, которыми, как мы отмечали выше, владели Гунаропулы в качестве париков села Вари. Но постепенно эти земли они продают своим родственникам, служилым людям. Вскоре после пожертвования Вари Лемвиотиссе начинаются тяж¬бы монастыря с различными знатными лицами по поводу недвижи¬мости. Первые такие процессы относятся к концу XII в. В 1192 г. Василий Влаттер, родственник дочери Гунаропула, подает жалобу на париков Смирнской церкви о насильственном захвате ими поля в местности Демосион. По этому делу было принято решение фем- ным судьей о возврате земель детям — наследникам Гунаропула214. Таким образом, мы видим знатного собственника Василия Влатте- ра, владеющего недвижимостью по наследству, т. е. на основе права наследования. В 1194 г. другая дочь Гунаропула, вдова Констома- ра, служилого собственника, жалуется на притеснение со стороны монастыря Пантократора, который обложил податыо ее земли й отобрал выморочные участки, которые она получила по праву бли¬зости. При этом вдова Констомара получила защиту и была восста¬новлена в своих правах215. В дальнейшем Гунаропулы вынуждены были продавать земли в Демосии крупным землевладельцам. До перехода села Вари к монастырю Лемвиотиссе в 1228 г. состоялись четыре продажи. Из них три участка проданы родственнику Гуна- ропулов — Василию Влаттеру216, и один —Лемвиотиссе217. Таким образом, как видим, большая часть владений в Демосии перешла

в частную собственность Влаттера. Затем она была унаследована зятем Влаттера, царским вестиаритом Равдоконаки, и закреплена за ним двумя простагмами218.

К этому же времени относятся первые упоминания о пронии в смирнском округе, которые дают возможность понять ее органи¬зацию. В 1233 г. возник спор между монастырем Лемвиотиссой и Иоанном Равдоконаки по поводу земель в Демосии219. Дл я реше¬ния дела прибыл «царский брат» Димитрий Комнин Торник. Мо¬настырь при рассмотрении дела заявил о том, что спорная земля принадлежала ему на основе пожалования вместе с париками, си¬девшими на ней. Поэтому и продажу ее Гунаропулами монастырь расценивал как «лживую и бессмысленную», поскольку проданная земля находилась «под парикией»220.

Кроме частных (наследственных) земель Влаттер имел в Де¬мосии еще пронию, которую получил в 1208 г. за службу царской простагмой. Гунаропулы становились париками пронии служило¬го человека Влаттера221, которая затем перешла царским указом жене Влаттера, а от нее в наследство Равдоконаки, как мы уже от¬мечали. Но в 1228 г. село Вари, а следовательно, и прония Влаттера, перешли монастырю Лемвиотиссы, который и получил права на все эти земли. А уже в 1230 г. другая простагма подтвердила за Равдо¬конаки его владения. Поэтому вопрос был очень сложным. Только в 1232 г. простагмой Иоанн III изгнал вдову Равдоконаки с мона¬стырских земель222. Но и после этого споры не прекратились. Рав¬доконаки предоставил купчие Гунаропулов в подтверждение его владений. Аргументом Лемвиотиссы было то, что Гунаропулы не имели права продавать свои наделы Влаттеру, так как «они нахо¬дились под парикией, а держатели не имеют права продавать свои участки тем, кто получил эти земли в виде пронии. Их земля нахо¬дится под рукой казны», т. е. подлежит повинности государству223.

Как видим, прониар не мог купить участки у своих париков, поскольку юридически последние оставались под властью государ¬ства. В этом была, по-видимому, специфика пронии как пожалова¬ния, условного и временного224. Прониар — не полновластный хозя¬ин париков и парической земли, а только получатель парического телоса. Поэтому акт продажи земли Гунаропулами прониару Ва¬силию Влаттеру не мог иметь юридической силы. Но в вотчинных землях парики могли совершать такие продажи, что и делали Гу¬наропулы как парики наследственных земель Влаттера, соблюдая

только право предпочтительного отчуждения недвижимости, как мы могли убедиться выше.

Таким образом, собственники, которые владели землями в Вари после пожалования этого села монастырю, продолжали существо¬вать в селе. Опись Михаила Фоки в 1235 г. называет таковыми Кон- стомара, Пофа, Мантеяна225. Поэтому в дальнейшем понадобилось еще шесть указов для удаления их с территории Вари226.

В отличие от Вари село Мантея никогда не принадлежало пол¬ностью монастырю Лемвиотиссе и не жаловалось ему в собствен¬ность. Тут кроме монастырских были также владения крупных служилых землевладельцев. В конце XII в. село Мантея принад¬лежало Константинопольской церкви. Но уже в XIII в. акты сви¬детельствуют о существовании здесь крупного владения семейства Тесаитов —это ктиторский монастырь св. Пантелеймона и припи¬санные к нему земли227. На юридическом и каноническом статусе ктиторских монастырей мы остановимся ниже, когда обратимся к рассмотрению балканского землевладения. Пока же отметим, что ктиторский монастырь св. Пантелеймона принадлежал семье Те¬саитов только в силу того, что «господин Лука Тесаит выстроил и украсил его». Но как только его сын и наследник Алексей Те¬саит увидел, что монастырь пришел в упадок, он передал его в 1233 г. в качестве метоха монастырю Лемвиотиссы, дабы он не был в упадке вместе с приписанными к нему землями и деревьями228. В 1256 г. сын Алексея Тесаита Михаил окончательно записывает за Лемвиотиссой все положенное для восстановления и улучшения ме¬тоха229. Следовательно, ктиторство Тесаитов основано на обязанно¬сти содержать монастырь в должном порядке. В 30-е годы XIII в. весь комплекс владений Тесаитов переходит монастырю Лемвио¬тиссы.

Владетелями наследства Гунаропулов, согласно актовому ма¬териалу, были крупные собственники — Гордаты и Мантеяны. По- видимому, они также использовали родственные связи для увеличе¬ния своих владений, поскольку действовало право предпочтитель¬ного отчуждения недвижимости. С точки зрения закона весь ука¬занный в актах комплекс владений представляет частную собствен¬ность.

К округу fevoTCELCx Мантея принадлежало также село Панарет, которое находилось в пронии «ленного рыцаря» Сиргариса. Рядом находились земли другого знатного собственника — севаста Алифи-

на, который пожаловал в 1225 г. Лемвиотиссе масличную рощу. При этом пожертвованное названо в документе «долей» (jjirjpic;), достав¬шейся Алифину от Мавроиоанна. Земля не подлежала эпителии230.

Таким образом, тяглые и свободные земли находились рядом, в одном селе. При этом тягло определялось эпителией, т. е. переносом налогового бремени с одного собственника на другого при сделке. Иногда эпителия передавалась в пользу прониара. Таковым как раз был Сиргарис. Сам он был выходцем с запада и назывался в документах «рыцарем», «рабом нашего святого государя и царя».

В 1210 г. Иоанн Полей отдал по дарственной своему родствен¬нику священнику Льву Музифре из Смирны 30 деревьев маслин из своих наследственных владений231. Они отчуждались Музиф¬ре в полную и безусловную собственность без эпителии. Немного позже, в 1213 г., крестьяне Коскины продали Музифре два участ¬ка масличных плантаций из родовой собственности. При этом они выговаривали эпителию в 1,5 номисмы в пользу продавших, на ко¬торых оставалось тягло участков232. Видимо, участки Коскин были тяглыми и подлежали казенному обложению.

Священник Иоанн Полей и его сын Фома были названы в актах париками «рыцаря» Сиргариса и его пронии. Поэтому дальнейшие процессы по поводу собственности Полея происходили с участием прониара. В 1229 г. Иоанн Полей вчинил иск относительно дере¬вьев Сиргарису, своему патрону, что он, Полей, подарил не 30, а 20 деревьев Музифре. Упомянутый прониар передал разбирательство дела «домохозяевам» всей пронии. Они рассмотрели дарственную Полея и отказали ему. Тогда Полей предложил дать присягу, но Музифре не принял ее и уступил ему спорные 10 деревьев233.

Как показывает акт, прониар — это верховный судья над своими париками. По утверждению К. В. Хвостова, взгляд византийцев на пронию выражался в том, что прониар не только взимал налоги с пожалованной территории, но и осуществлял определенную юрис¬дикцию, которая состояла в судебной и в какой-то мере админи¬стративной власти234. Но если К. В. Хвостова считала, что власть прониара не вытесняла полностью публично правовой власти го¬сударства, то Г. А. Острогорский полагал, что прония постепенно превращалась в наследственное ленное владение, обладающее пол¬ной экскуссией от власти государства235. Со своей стороны, мо¬жем сказать, указав на рассмотренные акты, что прониар обладал верховными судебными полномочиями в границах своей пронии по

гражданским делам, но в случае спора по вопросу о крестьянских наделах предоставлял решение спора крестьянам-домохозяевам.

О судебных функциях прониара мы можем говорить также на основе акта судебного разбирательства наследников Полея с мест¬ными крестьянами. После смерти Иоанна Полея наследники обра¬тились с жалобой к своей госпоже Комнине Вранине, получившей часть пронии Сиргариса, утверждая, что он совсем не давал дар¬ственной. Комнина выслушала все стороны и решила, чтобы Полей судились в том месте, где сами захотят. В назначенный день все родственники Полей были налицо в деревне Панарет и судились в присутствии домохозяев этого села, которые и поставили свои под¬писи под документом. По рассмотрении дарственной Полея и при¬говора крестьян села Аврилия было вынесено решение об отказе родственникам в иске. Кроме подписей свидетелей в акте имеется подпись хартофилакса Смирнской митрополии, выдавшего приго¬вор ответчикам. В нем сказано, что приговор составлен по почину митрополии жителями Мантеи, уроженцами села Панарет236.

Таким образом, из документа следует, что приговор составлен самими крестьянами в присутствии «домохозяев» Панарета, при¬чем не последнюю роль играла и смирнская митрополия, выдавшая документ. В то же время очевидно, что крестьяне считают Комнину Врану высшей инстанцией в решении спора.

В другой раз мы встречаем прониара Сиргариса при рассмотре¬нии документов, связанных с процессами по поводу имения Сфур- ну. Монастырские акты показывают нам историю этого имения. До покорения региона латинянами оно принадлежало константи¬нопольскому монастырю Руфиниан, но было приобретено знатной госпожой Кастамонитиссой, которая взимала через одного парика монастыря по имени Геге десятину с близлежащих земель. Затем имение получил в приданое за Кастамонитиссой смирнский прока- фимен Георгий Калоида, который и пожертвовал его монастырю Лемвиотиссы в 1234 г. Это пожертвование было подтверждено им¬ператорской простагмой, которая гарантировала монастырю пол¬ную свободу от налогов и повинностей с имения, каковой Сфурну пользовалось, еще находясь в собственности Калоиды237. В 1235 г. Михаил Фока, проводя перепись владений монастыря Лемвиотис¬сы, нашел в Сфурну париков села Потаму, которое находилось в пронии Сиргариса, и выселил их оттуда238. Через некоторое время последовало обращение игумена Павла с сообщением о том, что

парики Сиргариса продолжают пребывать в Сфурну. Тогда им¬ператор поручил дуке фемы Иоанну Ангелу прибыть на место и рассмотреть дело. «Если окажется, что парики действительно по¬селились на чужих землях, то удалить их даже против их воли и посадить на землю прониара». Свидетелями выступили два пари¬ка пронии из села Потаму и крестьяне-эпики соседних сел239. Во время разбирательства потамиты показали, что еще их отцы посе¬лились в Сфурну, произвели «улучшения» ({ЗеХтиоцсстсс) и платили при этом морту собственнице Сфурну Кастамонитиссе.

Во время нашествия латинян севастократор Георгий Ласкарис выселил крестьян в горные селения. После того как опасность ми¬новала, крестьяне вернулись в Сфурну, но монахи их не пустили. Тогда прониар Сиргарис упросил игумена Лемвиотиссы пустить крестьян в качестве париков монастыря.

Иоанн Ангел должен был рассмотреть как жалобу монахов, так и жалобу париков Сиргариса. Поэтому по прибытии на место он со¬звал из окрестностей свободных крестьян (ettolxol) и париков Сир¬гариса и пансеваста Константина Алопа, который также имел по¬близости пронию. Присяжные объявили, что Сфурну никогда не принадлежала парикам села Потаму и последние поселились там только в момент нашествия латинян. Тогда Иоанн Ангел приказал парикам Сиргариса удалиться с земель Сфурну, а монастырю — выплатить им стоимость сделанных ими «улучшений» на этих зем¬лях. В 1236 г. сам император подтвердил данное решение особой грамотой240.

Но дело этим не закончилось. В 1237 г. уже Сиргарис явился на суд императора ответчиком по поводу иска игумена Лемвиотиссы, который утверждал, что парики Сиргариса при поддержке прониа¬ра не собираются покидать Сфурну. Царский брат Комнин Торник по приказу императора рассмотрел дело и вызвал обе стороны. Ко¬гда в ходе процесса возник вопрос о бывших границах владений монастыря Руфиниан, местные жители выразили готовность ука¬зать их путем ставродиавасии — особого обряда прохождения гра¬ниц с крестом в руках. В конце концов дело кончилось полюбовно. Потамитам была выделена во владение вместо Сфурну другая де¬ревня241.

Анализ актов, связанных с вышерассмотренным процессом, да¬ет право утверждать, что прониар выступает на суде защитником своих париков. Видимо, здесь также можно усмотреть право про-

ниара на попечение над территорией, данной ему в иронию, и над париками, сидящими на землях пронии. В этом случае такое право выражалось в представительстве прониара в суде.

В отношении права собственности материал рассмотренных ак¬тов, на наш взгляд, приводит к выводу о том, что потамиты, явля¬ясь париками Сиргариса, по-видимому владеют своими наделами на основе права наследственного владения. При упоминании своих владений в Сфурну они ссылаются на давность владения и на «ро¬довые улучшения» (oi yovixoi peXxicbfiaxa). Перепись Михаила Фоки даже называет париков казенными242. Осуществление власти про¬ниара над париками заключалось во взимании налогов. Следова¬тельно, зависимость в данном случае — поземельная. На это ука-

94*4

зывает также институт эпителии, рассмотренный нами выше . Поскольку парические наделы составляли один налоговый округ, поэтому они не могли продать свой надел за его пределы, в данном случае за пределы пронии244. На таковую практику указывают ма¬териалы X в.: Податной устав и императорские новеллы.

Права прониара на имущество его париков четко просматрива¬ются в акте, составленном служилым человеком Михаилом Петри- ци. Суть документа в следующем. Немало лет тому назад монах Никодим Планит, имевший жительство в Мантеи, и в то же вре¬мя парик пронии Петрици, завещал 16 масличных деревьев, нахо¬дящихся при его наследственной молельне и храме св. Поликарпа внутри владений Планитов. Эти маслины завещатель посадил при храме для его благолепия. Завещанная роща не внесена в воинские практики, не отмечена при переписи пинкерны Комнина и вооб¬ще не была приписана как тягловая земля ни к какому воинско¬му или казенному практику. Перед этим семья Планитов переда¬ла монастырю Лемвиотиссы свой родовой храм св. Пантелеймона, поскольку он пришел в запустение. Монастырь Лемвиотиссы вос¬становил его, преобразовал в метох, что было закреплено царскими и патриаршими грамотами (общие хрисовулы и грамота патриарха Арсения)245.

Николай Планит, как ясно из вышеприведенного акта, принад¬лежал к семье Планитов, которые владели всем комплексом недви¬жимости, известным в дальнейшем как «Планов метох». Это це¬лостное владение к концу 50-х годов было раздроблено, и боль¬шая его часть перешла к Лемвиотиссе246, начиная с пожертвова¬ния Максима Планита родовой собственности247. Часть имущества

Планитов также приобрели знатные собственники, в частности, Ни¬колай Адам248.

Семья Планитов была париками прониара, «служилого челове¬ка Михаила Петрици». Последний на этом основании начал требо¬вать маслины. Тогда игумен показал Петрици завещание Планита, с клятвами и проклятиями в адрес нарушающего его. что побудило прониара отказаться от своих претензий. Тем более в его практике этих маслин не значилось. Монах Варнава Планит в дальнейшем показал, что деревья не принадлежат к стиху Планитов, а посажа¬ны Никодимом Планитом для церкви св. Поликарпа249.

Михаил Петрици был местным прониаром, но, видимо, его се¬мья владела здесь и наследственной собственностью. Его родствен¬ник, «достойный стратиот и слуга св. нашего государя и царя се- васт» Георгий Петрици в 1266 г. пожертвовал Лемвиотиссе свою родовую собственность250. Вдова Иоанна Петрици и ее семейство пожертвовали 10 стреммат пахотной земли в другой местности251. В практике 1276 г. Михаил Петрици упомянут как «раб царя».

В вышеупомянутом деле по поводу пожертвований Планита Петрици выговаривает себе права на маслины на основании то¬го, что Никодим был париком его пронии. Но в то же время мы видим, что он не выступает против права парика завещать масли¬ны. Вероятно, в данном случае мы можем усмотреть право про¬ниара на предпочтительную покупку имений своих париков. Но в данном документе нет ни слова о праве прониара распоряжаться имуществом, в том числе недвижимым, своих париков. По наше¬му мнению, именно поэтому, узнав о завещании Планита, Михаил Петрици подтвердил его.

Некоторый материал по провинциальному землевладению дает кодекс Патмосского монастыря — те его документы, которые отно¬сятся к району Милета. Следует отметить, что здесь, как и в рай¬оне Смирны, присутствуют и частная собственность (крестьянская и землевладельческая), и прониарные владения служилой знати. Акты Патмосского монастыря ясно об этом говорят.

На существование в начале XIII в. в данном регионе наслед¬ственной крупной и мелкой собственности указывают акты одно¬го из метохов Патмосского монастыря, монастыря Богородицы Xi- cjvia(irjvr)252. Этот монастырь был основан царским человеком, се- вастом Монохитром в местности Палатий, и присоединен к Пат- мосскому монастырю хрисовулом Иоанна III Ватаца (не дошед-

ШИМ ДО нас) со всеми париками, угодьями и виноградниками^ . Дальнейшими указами монастырь освобождался от всяких посяга¬тельств казны254- От этого метоха дошло множество запродажных крестьян, которые продавали свою родовую собственность местно¬му землевладельцу Георгию Евнуху (1207-1213). Продается именно родовая крестьянская собственность255. Также крестьяне жертву¬ют землю или продают ее непосредственно монастырю Хионисме- ны256. Таким образом, перед нами частная собственность крестьян на- свои наделы, которые они могут свободно отчуждать с учетом права предпочтения.

Несколько иную картину мы видим в актах относительно дру¬гих метохов монастыря. Так, интересен документ, касающийся спо¬ра монастыря Иоанна Предтечи с жителями села Малахии из-за земли в 4 зевгаря, находившейся в Палатиях. Хрисовул и орисмос Михаила VIII 1259 г. отдавали этот участок, называемый Гония, в собственность монастырю, предварительно отобрав его у жены про- тосеваста Мануила Ласкаря257. В этом же году появляется указ, запрещающий людям Ласкарины и хоритам чинить затруднения монахам в их новом владении258. Но против указа выступили жи¬тели села, когда монастырь уже три года владел селом. Дело было поручено дуке области Мануилу Силагиту259. Ему было указано расследовать, на чем основаны претензии эпиков села Малахии: на наследственной собственности и тягле или на условиях морты и пронии, давая таковую прониару, получившему село Малахии в иронию, или казенному управляющему. Все соседи, архонты и кре¬стьяне показали, что земля Петаки отдавалась на условиях морты. Поэтому крестьяне села Малахии вместе со своим господином Ми¬хаилом не имели никаких документов на собственность по наслед¬ству или на основании ревизии. Тогда был выдан указ, подтвер¬ждавший права Патмосского монастыря на землю и излагавший ход дела260.

Спустя три года царским родственником Георгием Ангелом, по-лучившим в пронию село Малахии, было возбуждено дело против прониаров: крестьяне его села якобы были наследственными соб-ственниками земли Петаки, записанными в податные списки и пла-тившими с нее подать.

По рассмотрении дела это не подтвердилось. Соседние жители показали, что крестьяне Малахии обрабатывали землю за десяти¬ну, которую вносили казенным управляющим и прониарам Мала-

хии. Это доказывало, что земля не была собственностью крестьян, хотя и была записана в кадастровых описях в их стихах, переда¬валась по наследству и с нее крестьяне вносили подать. Эта земля принадлежала тем, кто получал с нее морту, т. е. в данном случае прониарам. Важно, что в том же метохе имелась и наследственная крестьянская земля. Это видно по актам продажи крестьянами сво¬их «родовых наделов» игумену Герману261.

Итак, на основании анализа приведенных актов можно яс¬но различить свободных крестьян (эпиков) и париков прониаров или казны. Интересно отметить, что указ Михаила VIII называ¬ет верховным собственником земли, данной в пронию, государ¬ство. Г. Острогорский считает, что парики, платящие ренту про- ниару, остаются париками государства262. Но документы монасты¬рей Лемвиотиссы и Латрской горы не дают нам права говорить об этом. Акты называют париков казны эпиками, т. е., по термино-логии Ф. И. Успенского, свободными263. На основании приведенных документов можно заключить, что парики оставались собственни¬ками своих наделов, что признавалось и прониарами. Власть про- ниара выражалась в праве сбора налогов. В этом — отличие пари¬ков от свободных крестьян.

Подведем некоторые итоги политики Никейских императоров в отношении провинциальной собственности и связанных с ней соци¬альных отношений. Рассмотренные акты дают нам основание го¬ворить, что с начала XIII в. провинциальная собственность, Малой Азии меняет свой характер. Видимо, это связано с крупными по¬литическими процессами, происходившими в Византийской импе¬рии. Мы можем утверждать, что почти все владения константино¬польской церкви и столичных монастырей, а также многие земли крупной знати переходят после 1204 г. в государственный домен. К этому же периоду относится появление в регионе первых проний: Влаттера (село Вари) и Сиргариса. По своей социальной сущности прония — это служилая военная собственность, поскольку прониа- ры прежде всего военные.

Наряду с крупными прониями существует также родовая соб¬ственность местной знати (Артавасды, Левуни), упоминание о кото¬рой имеется, как мы отмечали, в актах раннего периода (до 1228 г.) и переписи Михаила Фоки 1235 г. Наконец, следует отметить су¬ществование в регионе свободной крестьянской собственности, что доказывается множеством запродажных актов крестьян без упоми¬

нания эпителии — переложения налога, или с эпителией в пользу казны.

Ко времени правления Иоанна III Ватаца, по нашему мнению, следует усматривать некоторую реформу всей социальной системы Никейской империи, что выразилось, например, в реорганизации служилой собственности, о чем позволяет говорить материал ак¬тов. Прония Василия Влаттера в 1228 г. передается в собственность монастырю Лемвиотиссы264, а в дальнейшем монастырь с помо¬щью императорской власти вытесняет из села Вари — бывшей про¬нии Влаттера — и его наследников265. Интересно проследить судьбу пронии Сиргариса. Мы видели, что часть его пронии переходит к Комниние Вране266. Другая часть передана в пронию сиру Ада-му267, третья часть переходит во владение Дуки Априна268. Итак, налицо разукрупнение огромных служилых владений. Для перио¬да правления Иоанна III характерно появление поместий «средней» величины типа пронии Михаила Петрици и Мономаха.

1.3. КРУПНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

ТРАПЕЗУНДСКОГО РЕГИОНА В XIII В.

Трапезундский регион Византийской империи стал предметом исследования прежде всего русских византинистов. Истории Тра- пезундской империи посвящена монография Ф. И. Успенского, в ко¬торой ученый на основе различных исторических источников (ар¬хеологического материала и документов монастырских архивов) изучал проблемы функционирования государственного аппарата, налогового ведомства, социальной политики византийских импера¬торов, их внешней политики269. В последнее время С. П. Карпов исследует различные аспекты взаимоотношений Трапезунда с за¬падноевропейскими государствами и особенно с итальянскими тор¬говыми городами — Генуей и Венецией270. Привлекая богатый мате¬риал итальянских актов из архивохранилищ упомянутых городов, исследователь рассматривает организацию генуэзских и венециан¬ских факторий на территории Трапезундской империи, юридиче¬ский статус итальянских купцов. Вопросами организации крестьян¬ской собственности и ее взаимоотношений с монастырским земле-владением в этом регионе на материале монастырских актов зани¬мается Ю. Я. Вин271.

Мы, со своей стороны, в этом разделе попытаемся рассмотреть

специфику трапезундского провинциального светского землевладе¬ния на материале частноправовых актов, происходящих из мона¬стыря св. Иоанна Предтечи на горе Вазелон272. Данный материал еще не был предметом комплексного изучения для решения постав¬ленной проблемы. А между тем он представляет большой инте¬рес, поскольку показывает конкретную организацию аграрно-пра¬вовых отношений в трапезундском регионе и, в частности, процесс образования здесь крупной провинциальной земельной собствен¬ности.

Вазелонские акты дошли до нас в сборнике копий с подлинных документов, т. е. в кодике, или кодексе. Известно на сегодняшний день пять таких кодексов .

1. Кодекс А, который хранился в самом Вазелонском монасты¬ре. При посещении монастыря А. И. Пападопуло-Керамевс списал некоторые акты этого кодекса и затем издал их. Но полное содер¬жание кодекса неизвестно.

2. Кодекс В дошел в списке XVII в. на 120 листах и содержит 118 документов, самый ранний из которых датирован 1257 г., а позд¬ний—1818 г. Данный кодекс хранился в библиотеке Эллинского филологического общества.

3. Кодекс С хранился в Вазелонском монастыре. Этот кодекс, по свидетельству архимандрита Пинарета, древнее остальных, по¬скольку основной его почерк датирован XV в. Ранний документ этого кодекса относится к 1256 г., поздний — к 1479 г.

4. Архимандрит Пинарет указывает также на четвертый кодекс, названный Ф. И. Успенским кодексом Д. Этот кодекс был увезен в Европу и пропал. Пинарет отмечает, что этот сборник содержал очень ранние акты, самый ранний из них относится к 776 г.

5. Кодекс Е, хранящийся в РНБ, чаще других был предме¬том исследования ученых. Он был привезен из Вазелонского мо¬настыря А. И. Пападопуло-Керамевсом в 1915 г. и поступил в Рос¬сийскую Императорскую публичную библиотеку. Из этого кодек¬са А. И. Пападопуло-Керамевс списал почти все документы, нахо¬дившиеся на листах 1-96, и направил в «Записки историко-фи- лологического факультета» под заглавием «Monumenta monasterii

S. Ioannis Procursoris dicti Zabulon vel Baselon».

В 1916-1917 гг. на Вазелонские акты обратил внимание Ф. И. Ус-пенский и начал изучение кодекса Е. В 1919 г. появилось крат¬кое описание кодекса, в котором ученый поставил целый ряд про¬

блем истории Трапезундской империи, в том числе проблему изуче¬ния провинциального землевладения274. Тогда же было подготов¬лено полное исследование Вазелонских актов, но только в 1927 г. ф И Успенскому в содружестве с В. Н. Бенешевичем удалось их

опубликовать.

В хронологическом плане кодекс Е можно разделить на древней¬шую часть, составленную в XV в., и позднейшую, составленную из приписок XV-XVII вв. В первой части поздний документ — 1415 г., а во второй части ранний документ—1429 г. В рамках темы на¬шего исследования мы ограничимся изучением актов XIII -XIV вв., поскольку именно в этот период, по нашему мнению, на террито¬рии Трапезундской империи шел процесс формирования крупного провинциального землевладения.

Возрастание количества частноправовых сделок и частноправо¬вых актов после 1204 г., как считает Ф.Дэльгер, свидетельствует об усилении межличностных отношений и об ослаблении их регла¬ментации со стороны центральной власти275. Ф. И. Успенский по¬лагает, что этот процесс был особенно характерен для Трапезунд¬ской империи в XIII в., где диктовался, кроме того, определенными субъективными факторами. В этот период у населения данных об¬ластей усилилось представление о непостоянстве земного бытия и тщетности накопления богатств, что было непосредственно связа¬но с учащением турецких нападений и разграблением трапезунд- ских территорий276. Поскольку при набегах турков наиболее силь¬но страдали именно провинции, такие настроения были характерны преимущественно для их жителей — крестьян и землевладельцев. По нашему мнению, следствием именно этих настроений было уве¬личение вкладов в монастырь недвижимости «на помин души». Во всевозможных актах дарений и завещаний Вазелонскому монасты¬рю это прослеживается особенно часто. Так, в акте 1245 г. читаем, что Феодора Феофилопул совершает дарение монастырю земель¬ных владений, так как ее родственники находятся в турецком пле¬ну: «Если кто-либо из них вернется из плена, то имеет право на свою часть владения, если же нет, то все земли передаются оби¬тели безвозмездно»277. Такая же ситуация зафиксирована в акте 1261 г. о передаче родовых владений монастырю278. Подобные ак¬ты не были единичными.

По мнению К. В. Хвостовой, нестабильность положения соб¬ственника заставляла его по-новому относиться к владению соб¬

ственностью, в том числе недвижимой. Усиливаются идеи бренно¬сти накопления земных богатств279. Можно указать в связи с этим на акт дарения земельных владений Феодором Таронитом Вазе- лонскому монастырю в 1275 г. По-видимому, он является представ вителем провинциальных землевладельцев, так как его имя часто повторяется в качестве свидетеля сделок или в качестве собствен- ника-дарителя. Согласно заявлению Феодора Таронита он долгое время с пренебрежением относился к церкви. Но затем отношение к ней изменилось: «Божественное Провидение заставило меня, что¬бы я окропился и принял божественную любовь и истинную веру, на голову свою страх и почтение. И теперь я в доброй вере и с чистой совестью жертвую в обитель честного Предтечи и Крести¬теля Иоанна Завулона… »280. В других актах часто указывается, что дарение совершается «ради спасения души дарителя и его род¬ственников». Все эти заявления характеризуют именно субъектив¬ную сторону дарения.

Интересно проследить участников сделки. Одной ее стороной выступал сам монастырь, другой — мелкие и крупные землевла¬дельцы. Анализ актов показывает, что как крупная, так и мелкая собственность подлежала отчуждению. Ф.Дэльгер и И. П. Медве¬дев делают вывод о том, что речь может идти в данном случае только о частной собственности, которая передается другим лицам

О О 1

лишь через определенную сделку .

Вазелонские акты дают нам несколько фамилий тех, кто, по-ви¬димому, был крупным землевладельцем. В актах XIII в. они высту¬пают в двух ипостасях: дарителей Вазелонскому монастырю своих родовых владений и приобретателей недвижимости. К ним отно¬сятся Романопулы, Цавалиты, Полемархи. Для примера приведем акты, составленные представителями этих семейств. В 1270 г. семья Романопулов передает землю Вазелонскому монастырю282. Имена других представителей фамилии — Андроника и Фериана Романо¬пулов, встречаются в акте, который отнесен Ф. И. Успенским к кон¬цу XIII в. В нем дается перечень владений этой семьи в различных стасях283. Акт 1266 г. свидетельствует о передаче родовых владений Андроника и Константина Полемархов284. В 1295 г. другой пред-ставитель этой семьи — Константин Полемарх, дарит монастырю хорафий из родовых земель285. Особенно интересен в этом отно¬шении акт 1260 г. на передачу земли Константином Цавалитом то¬му же Вазелонскому монастырю «ради спасения души», так как

в нем содержится прямое указание на сеньориальные привилегии владельца поместья, выражавшиеся в праве сбора налогов с под¬властных земель286.

Рассмотренные документы показывают, что отчуждению под¬лежит именно родовая собственность (о yovixot; холод). Обращает на себя внимание тот факт, что внутри родового владения имеются доли членов семьи. Видимо, это говорит о силе местных традиций аграрно-правовых отношений, когда родовая земельная собствен¬ность играет первенствующую роль.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что в качестве свидетелей при указанных сделках выступают наряду с монахами и крестьянами представители местной знати и администрации. Так, в сделке семьи Полемархов с монастырем в качестве свидетелей фигурируют известные в этом районе лица, встречающиеся в дру¬гих актах — Палкала Гувала и Иоанна Халамапа. Сами Полемархи представлены тут как «рабы святого нашего самодержавного царя Великого Комнина» (oi SouAoi тои йу’юи fjfi&v au’Odvxou xoa SaaiXso^c xoO MeyaAou Ko^vrjvou)287, т. e. служилые люди. Еще более отчетли¬во это видно в акте дарения Андроника Романопула, где в качестве свидетелей выступают Михаил Касинпур и царский практор Темен- тея288. Ф.Дэльгер полагает, что сделка заключалась при посред¬стве представителей власти. По мнению И. П. Медведева, документ, заверенный такими свидетелями, более авторитетен289. Мы счита¬ем, что боязнь усиления провинциальной знати заставляла царскую власть контролировать ее сделки в отношении земли. Поэтому та¬кие акты закреплялись «царскими людьми» ((iacnXiXoi). В тех же актах, которые исходили от рядовых земледельцев, мы видим дру¬гую картину. Тут в качестве свидетелей привлекались монахи, со¬седи или родственники.

Лица незнатного происхождения участвуют в сделках наряду со знатью. Они принадлежат к местным земельным собственникам, которые усиленно скупают земли у соседей и своих родственников. Характерную фигуру представляет собой Роман Дуверит. С ним связан ряд документов290. Акт 1261 г. свидетельствует о продаже ему земли Палкалом Гувалом, который, как мы видели, был свиде¬телем при дарении Полемархом своей недвижимости Вазелонскому монастырю291. Приведем текст купчей: «Я, Палкал Гувал, продал тебе, Роману Дувериту, мой удел в Мандрисе, и взял с тебя пла¬ту за него в 12 аспров. Участок я продал тебе в полное владение.

Ты имеешь право дарить, продавать, жертвовать его. Никто с моей стороны не имеет права при удобном случае опустошать или тре¬бовать его возвращения. Намеревающимся же это сделать да будет анафема и уплатит штраф в 24 аспра. Существующий же документ да будет тверд и несомненен. При свидетелях: Михаиле Спанопулу, Георгии Канцики и многих др.»292. В 1263 г. Палкал Гувал про¬дает тому же Роману Дувериту участок в 2 псомиария за сумму в 5 аспров, в собственность на бессрочные времена (etc; тоОс £:$Г]С ха!

Sirjvexeu;)293- —

Ha основании этих актов можно заключить следующее: участок продается в полную и бессрочную собственность на «вечные време¬на». Далее следует оговорка: «ты можешь дарить, продавать , жерт¬вовать и т.д.»294. Таким образом, имеется в виду именно наслед¬ственная собственность, основанная, по замечанию Ф. Дэльгера и И. Звороноса, на принципах частной собственности293. Так она и называется в Вазелонских актах. Так свое владение называет и Ге¬оргий Капеци, продавая участок тому же Дувериту29’5. Итак, родо¬вые земли по Вазелонским актам подлежали отчуждению и нахо¬дились в полной собственности их владельца.

Кроме непосредственно актов купли-продажи мы находим так¬же документ о передаче земли Роману Дувериту по долговому обя¬зательству: «Я, Константин Ксистур, так как задолжал тебе, Рома¬ну Дувериту, 14 аспров, передал тебе хорафий (Xop&piov) Гамалеа, который еще остался в моей собственности, а также в Зерзели и вы¬ше в Кутрупели… Если кто-либо из моих родных вернет тебе твои аспры, то ты вернешь искомую землю»297. Далее перечисляются свидетели. Владения Ксистура располагаются в различных окру¬гах, что, видимо, характерно для трапезундского землевладения. Но наиболее для нас важно то, что в основе указанного договора лежит идея, известная римскому праву, об ответственность; долж¬ника перед кредитором своим имуществом298. На это указывает и клаузула эксцепции: если наследники вернут долг, им могут возвра¬тить участок. Следовательно, рост владений Дуверита шел двумя путями: путем скупки земли или приобретения прав на земли долж¬ника. Но, видимо, преобладала скупка, о чем свидетельствуют ак¬ты. В 1272 г. двоюродный брат Романа Дуверита продает ему свой участок. В 1284 г. Роману Дувериту продает владения Лев Дроса. В дальнейшем Дуверит заключает сделки на продажу с Иоанном Кутропели, Львом Скотоменом, Львом Кутропели, Марией Кутро-

пеллул и Михаилом Карвеопулом299. По-видимому, эти люди уже были не состоянии обрабатывать свои земли, содержать их, по¬этому были вынуждены продавать их более состоятельному соб¬ственнику. Мы согласны с выводами Н.Звороноса, К. В. Хвостовой и П Лемерля о том, что при всем сокращении крестьянской соб¬ственности в XIII в. она продолжала существовать300, о чем сви¬детельствует материал актов. Как нам представляется, для этого были основания. С одной стороны, само государство продолжало поддерживать крестьянское землевладение в противовес крупному поместному, а с другой — видимо, это было связано с традициями местного землевладения и аграрно-правовых отношений. В то же время данные акты дают нам право утверждать, что специфику трапезундского землевладения составляет родовой характер вла¬дения землей. Мы видели, что в сделках участвует именно родовая собственность и в качестве продавцов и дарителей недвижимости выступают целые семьи. На большую роль родовых владений ука¬зывает также право предпочтительной продажи, которое, по-види¬мому, имело здесь огромное значение. Ю. Я. Вин установил, что из 20 продаж, по Вазелонским актам, 7 осуществлялось между род¬ственниками301. Со своей стороны, сошлемся на другие акты. В 1287 г. Георгий Капеца продал землю своему «двоюродному брату Роману Дувериту» (ei<; (jou). Ему же продают землю сна¬

чала Мария, затем Лев Кутрупеле. При последней сделке Дуверит выступает в качестве зятя (о уацРрос)302.

Если покупатель и продавец не были родственниками, тогда продажа осуществлялась по праву соседства. Выше мы уже гово¬рили, что владения одного лица могли располагаться в различных местах и принадлежать нескольким округам (axdaic)- Иногда слу¬чалось, что стаей владели несколько лиц. Типичная ситуация об¬рисована в.акте.. 1265 г., где владельцами одной стаи являются три лица: Феодор Валенцик, Георгий Андрониск, Георгий Таронит303. Напротив, владения известного уже нам Константина Цавалита на¬ходятся в трех стасях304.

Ф. И. Успенский считал, основываясь на анализе актового ма¬териала, что стась была территорией или вотчиной одного зем¬левладельца или одной семьи. Она состояла из множества долей родственников. Ф. Дэльгер, опираясь на эти же источники, пола¬гал, что стась —это определенная налоговая единица305. На наш взгляд, акты Вазелонского монастыря дают возможность сравнить

сведения, содержащиеся о ней в этих актах, со сведениями законо-дательства X в. о крестьянском землевладении и судебных актов.

В «Определении» магистра Косьмы (X в.) упомянута подобная территория, к которой принадлежат крестьяне-общинники, платя¬щие налоги в казну306. Эта территория записана в налоговом прак¬тике в одной графе (иттотбгут])- О такой же территории говорит но¬велла Романа I Лакапина 922 г. о крестьянских наделах (стт&ок)- В ней указаны пять групп лиц, имеющих право предпочтительной покупки недвижимости. В четвертую группу входят члены одной податной единицы. Далее новелла отмечает, что никакое отчужде¬ние собственности не может произойти без согласия лиц, имеющих право на преимущественное приобретение собственности. Был уза¬конен срок давности владения — 30 лет307. Затем эта новелла была подтверждена другой новеллой Романа I Лакапина (934 г.) и зако¬ном Константина Багрянородного о стратиотских участках308. По- видимому, магистр Косьма опирался в своих определениях именно на законодательство этих императоров. Соответственно он опери¬рует теми терминами, которые имеются в новеллах.

В Вазелонских актах под понятием «стась», по нашему мнению, подразумевается именно налоговая единица, где крестьяне — дер¬жатели надела находятся под одним тяглом. Известно, что одна из причин антидинатской политики Македонской династии в X в. за¬ключалась в стремлении сохранить целостную налоговую систему и, стало быть, мелкое землевладение как ее основу. Узаконенный обычай протимисиса должен был помешать проникновению дина- тов в общину и предотвратить ее развал.

Стась Вазелонских актов как совокупность нескольких участ¬ков напоминает податную единицу новелл X в. и Пиры. Ф. Дэльгер и И. П. Медведев обратили на это внимание309. Ю. Я. Вие напря¬мую связывает стась с правом преимущественного приобретения недвижимости, сделав вывод, что это право в районе Трапезунда в XIII в. еще играло большую роль310. В самом деле, мы отме¬тили, что сделки совершались либо между родственниками, либо между соседями. Рост земельных владений через земельные пожа¬лования, видимо, не был характерен для Трапезунда. Во всяком случае, акты о них не упоминают. Росла именно наследственная собственность. При этом право предпочтения служило своеобраз¬ным внутренним регулятором имущественных отношений в данном регионе в XIII в. и не приводило к распаду мелкого землевладения.

Скорее всего, и государство пыталось опереться на это право, не допуская концентрации земли в руках крупных собственников.

Но с XIII в. можно проследить и некоторые изменения в аграр¬ном строе, связанные с тем, что сама знать начинает использовать право предпочтения для умножения своей земельной собственно¬сти. Появляются землевладельцы — выходцы из крестьян, которые приобретают значительную собственность. Для примера укажем на семью Дуверитов, которая предстает перед нами в XIV в. в каче¬стве крупной землевладельческой семьи. Все сделки, совершаемые Дуверитами, утверждаются центральной властью311. Аналогичную ситуацию можно наблюдать при росте земельных владений семей¬ства Цимприков. В XIII в. это простые крестьяне, которые так же, как Дувериты, округляют свою недвижимость путем скупки зе¬мель у родственников и соседей312. Но в XIV в. некий Феодор Цим- прик при сделке по продаже земли с семьей Дуверитов выступает уже как крупный землевладелец, занимающий высокие должности в аппарате империи. В акте 1388 г. Феодор Цимприк назван «рабом святого нашего государя и царя» (SouXoi тои ауюи autlevTou ха( расяХёох тои McyaAou Ko^vrjvou)313.

Итак, на основе сведений Вазелонских актов мы можем указать на два разряда трапезундских провинциальных землевладельцев. Первый существует уже в XIII в., и к нему относятся старые зем¬левладельческие фамилии (Романепулы, Полемархи и др.). Второй разряд — это новые роды, умножившие свои владения путем скуп¬ки у родственников и соседей земельных участков, выходцы из кре¬стьянского сословия. Таковы Цимприки и Дувериты.

Таким образом, провинциальная землевладельческая знать не была замкнутым сословием и постоянно пополнялась новыми фа¬милиями. Специфической чертой аграрно-правовых отношений, су¬дя по Вазелонским актам, являлось также то, что крупная земель¬ная собственность и мелкое землевладение представляли собой на¬следственную, родовую собственность. Это следует из того, что как крупные, так и мелкие землевладельцы свободно отчуждают свою недвижимость. Наконец, следует указать на силу родовых связей в среде трапезундской знати, поскольку все сделки совершаются с использованием права предпочтительного отчуждения.

2. МОНАСТЫРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ФРАКИИ И МАКЕДОНИИ

Задача, поставленная в этом разделе, заключается в исследова¬нии всех доступных нам афонских актов с точки зрения того, как в них отразились аграрные отношения во фракийских провинциях Византийской империи. В этом плане документальный материал афонских монастырей наиболее репрезентативен, поскольку позво¬ляет рассмотреть реальное движение земельной собственности в ре¬гионе в изучаемый нами период XI-XIII вв.

Фракийские провинции Византийской империи рассматрива¬лись византинистами в качестве своего рода эталона при изуче¬нии аграрных отношений и развития провинциального землевладе¬ния314. Но не приходится забывать, что эти провинции во многом испытали на себе воздействие пришлых народов, к примеру сла¬вян, что, конечно же, должно было отразиться на социальной ор¬ганизации и традициях аграрно-правовых отношений во Фракии и Македонии315. Именно поэтому, на наш взгляд, не следует переоце¬нивать общие черты, но, наоборот, попытаться выявить специфику их экономической и социальной жизни и сравнить с другими визан¬тийскими регионами. Главной нашей задачей будет при этом иссле¬дование возникновения и организации крупного провинциального землевладения в данном регионе.

Афонские акты стали издаваться еще в середине XIX в., когда епископ Порфирий (Успенский) во время своей поездки на Афон пе¬реписал многие монастырские документы, которые затем частично опубликовал316. Следует заметить, что это издание не сопровожда¬лось критическим анализом актового материала. Зачастую наряду с подлинными документами в нем встречались и поддельные317. В начале XX в. эти документы были подвергнуты исследованию на подлинность Л.Пти и П. Кораблевым и изданы в приложении к «Византийскому Временнику» с добавлением новонайденных доку¬ментов318. Но теперь и это издание не отвечает современным тре¬бованиям публикации актов.

В 1918-1920 гг. Г. Миллет во время своих поездок на Святую Гору сделал серию снимков афонских актов, особенно связанных с Лаврой св. Афанасия. Эти акты, как считал исследователь, долж- ны были быть изданы как греческие документы византийской эпо¬хи. Данную работу выполнили Ж. Руйяр и П. Коломп. Они выпу¬стили один том актов Лавры св. Афанасия319.

В 1941 г. на Афоне побывал Ф.Дэльгер, сфотографировавший множество документов, в число которых входили не только акты Лавры, но й акты других афонских монастырей. В результате в 1948 г. ученый смог издать многие из ранее не публиковавшихся актов с научными комментариями320. Наконец, в 1958 г. М. Гийю, член французской афинской школы, посетил Святую Гору и сде¬лал еще несколько фотоснимков актов, не вошедших в публикацию Г. Миллета. Большая часть их относится к эпохе Палеологов. Тогда же были сделаны фотоснимки актов многих других афонских мона¬стырей. Они легли в основу издания, которое носит общее название «L’Aarchives de l’Athos». На сегодняшний день имеются 26 томов этого собрания. Оно отличается качественным изданием каждого акта, с использованием новейших археографиеских методов, систе-матическим подбором актов, анализом документов в различных ис- следовэ.тельских аспектах.

До сих пор не появилось специального исследования о характе¬ре крупного землевладения фракийского региона на основе анализа всего комплекса афонских актов. По-видимому, это связано с тем обстоятельством, что полное их критическое издание еще далеко от завершения. Правда, материалы архива афонских монастырей, которым мы располагаем на сегодняшний день, привлекались ис- следовг1телями как дополнительные источники при изучении тех или иных аспектов аграрно-правовых отношений фракийских про¬винций империи или для изучения византийской дипломатики321. Эти исследования расширялись с начала XX в., что было связа¬но с открытием новых документов французской археологической школой в Афинах. Прежде всего следует отметить исследования Ж. Платона, занимавшегося изучением права предпочтительного отчуждения имущества322. Очень важны работы русских визан¬тинистов Б. А. Панченко, П. А. Яковенко и К. Н. Успенского, в ко-торых исследователи касались проблем организации византийских вотчин, прежде всего монастырских323. При этом изданные тогда афонские акты были подвергнуты критическому анализу.

В дальнейшем афонские документы стали объектом исследо¬вания Г. Острогорского и Ф. Дэльгера. Ученые изучали материал актов как источник по истории развития крупной земельной соб¬ственности и как материал по византийской дипломатике. Но в этих работах афонские акты не исследовались в комплексе324.

После второй мировой войны в связи с началом издания первых томов афонских документов появляются исследования конкретных проблем византийской истории, таких как налогообложение, функ¬ционирование центрального и провинциального аппарата управле¬ния, судебного ведомства, соотношения крупного и мелкого зем¬левладения. Следует при этом отметить работы Г. Острогорского, посвященные проблемам функционирования налогового ведомства, развития крупного и мелкого землевладения, становления прони- арной системы и зкскуссии325. Актовый материал стал привле¬каться исследователями как один из основных видов источников. П. Лемерль обратился к изучению актового материала Афона с точ¬ки зрения развития аграрно-правовых отношений. Исследования

Н. Звороноса посвящены изучению податного обложения византий¬ского крестьянства, проблемам управления крупными вотчинами. Ф. Дзльгер исследовал на материале афонских документов вопросы функционирования крупного земельного хозяйства326.

В отечественной византинистике к исследованию афонских актов обращались Б.Т. Горянов, А. П. Каждан, Г. Г. Литаврин, М. М. Фрейденберг, К. В. Хвостова, И. П. Медведев. В своих работах они касались проблем развития крупного землевладения фракий¬ских провинций327.

В 70-х годах XX в., когда во Франции началась большая рабо¬та по изучению афонских актов, появляются исследования в обла¬сти аграрного и социального строя империи. Работы Ж. Руйяра, П. Лемерля, Н. Звороноса, Э. Арвейлер охватывают широкий круг вопросов, связанных с развитием аграрно-правовых отношений328. В Германии традиционно исследуются проблемы административно¬го, налогового и военного устройства Византии. При их изучении X. Г. Бек, И. Карайяннопулос и Г. Кюн используют в том числе ма¬териал афонских актов. Но работы этих византинистов посвящены

49Q

несколько другим аспектам, чем наше исследование .

Анализ материала афонских актов позволяет говорить, что сре¬ди документов X — первой половины XI в. очень мало частнопра¬вовых актов и вообще нет актов, относящихся к крупному светско¬

му землевладению. В качестве дарителей или продавцов выступа¬ли как правило, семьи, владевшие землей сообща330, или целые общины, отчуждавшие в пользу монастыря земли, которые бы¬ли бесхозными и поступали в разряд класм331. В данном случае требовалось обязательное утверждение продажи или дарения госу¬дарственным чиновником. Иногда класмы продавались непосред¬ственно государством монастырю332. Для примера рассмотрим акт 1077 г.: 29 домохозяев крепости Адрамери уступили Лавре некий об¬щественный холм, на котором завели хозяйство парики монастыря. При этом сделку оформил дука фемы, который был представите-

444

лем власти000.

Интересен в этом отношении также акт Лавры 942 г. Фемное ведомство распродает класмы тем, кто раньше данный участок использовал совместно. Официально происходит дарение класмы. Кусок земли получает и монастырь Иоанна Колову. Предваритель¬но класма была обмерена и снабжена описями. Но по прошествии некоторого времени начинается борьба бывших совладельцев за эту класму. Монахи обращаются с жалобой к императору на то, что при перераспределении класмы не было учтено право предпочте¬ния334. Данный акт позволяет на конкретном материале увидеть процесс появления в Византии в X в. бесхозных земель, которые государство переводит в разряд класм, а затем распродает или да¬рит в собственность каким-либо частным лицам, монастырям или крестьянским общинам. При этом строго соблюдается право пред¬почтительного отчуждения, которое санкционирует само государ¬ство.

Мы позволим себе не согласиться с мнением К. А. Осиповой, со¬гласно которому политика отторжения класм от общины привела к развалу последней. Скорее правы Г. Г. Литаврин и Е. Э. Липшиц, которые, наоборот, видели в процессе появления бесхозных земель следствие разрушения общины, полагая, что императоры X в. стре¬мились законодательными мерами не допустить усугубления этого процесса’135. Между прочим, сама К. А. Осипова, как мы считаем, совершенно правильно отметила этот момент в политике Македон¬ской династии в X-XI вв., ссылаясь вслед за Г. Г. Литавриным и Е. Э. Липшиц на новеллу Константина Багрянородного от 947 г. о властелях и на данные Пиры336. Мы, в свою очередь, можем ука¬зать на одно место из «Определения» судьи X в., магистра Кось- мы, в котором речь идет о перераспределении земель внутри общи¬

ны337. Согласно этому «Определению» земля может перераспреде¬ляться между общинниками в течение 30 лет со дня последнего разграничения. Тот же самый срок устанавливается для перерас¬пределения заброшенных земель Податным уставом338. Эти источ¬ники позволяют, на наш взгляд, говорить, что передел земли внут¬ри сельских общин решал проблему пустующих земель на государ¬ственном уровне.

Для актов афонских монастырей X-XI вв. характерны именно сделки между монастырем и общиной. Причем община выступает как юридический собственник земель, находящихся в общем поль¬зовании, в частности, бесхозных земель. Как свидетельствуют до¬кументы, община в целом как раз продает такие земли соседним собственникам-монастырям, поскольку на эти земли в течение 30 лет никто не претендовал339. Но даже при продаже класм, как мы можем убедиться, действует право предпочтения, узаконенное, как мы знаем, в X в. Итак, мы считаем неправомерным связывать упа¬док общины с политикой византийского государства в отношении класм. В данном случае, по-видимому, все же имел место объек¬тивный процесс разорения мелкого крестьянского хозяйства в X — первой половине XI в., при всем стремлении государства сохранить основу этого хозяйства в лице общинной собственности, о чем и сви¬детельствуют как законодательство X в., так и судебные процессы, отраженные в Пире.

Для X в. характерно то, что кроме общины землю продают или дарят мелкие собственники — земледельцы: либо крестьяне, либо монахи340. Также встречаются акты о сделках между двумя мона¬стырями341. Рассмотрим акты дарения и продажи земли частными лицами. Акт 1012 г. содержит дарственную Константином Лагуди и его женой Марией Лавре св. Афанасия. Основанием для дара служит то, что Мария Лагуди была духовной дочерью Феодорита, проэста Лавры, а кроме того, дарители испытывали к Лавре и ее монахам давнюю привязанность: «И да будет так, и кто-либо из родных, дети и лица, которых могли бы взять на попечение, да бу¬дут обращаться к Лавре как к спасительной гавани, чтобы быть там принятым духовно… и чтобы они упоминались на Литургии для прощения грехов их». При этом Константин Лагуди и Мария принесли в дар наследственную собственность, которая располага¬лась в разных местах и была приобретена, согласно акту, различ¬ными способами, в основном куплена у других землевладельцев.

Данным актом устанавливается: «Монахи и их наследники пусть владеют (землей) постоянно, и они являются владеющими все вре¬мя актом покупки этих имений. Они же (Лагуди) составляют те¬перь духовное единство с лавриотами. И пока они будут жить, они 6уДУт распоряжаться этими владениямии, так как они не имеют других средств к существованию. После их смерти они (владения) перейдут, как было сказано, к Лавре»342.

Перед нами акт дарения при вступлении в монастырь. Напом¬ним, что этому сюжету византийских правоотношений была посвя¬щена новелла № 5 императора Льва VI Мудрого, согласно которой человек, решивший вступить на путь монашеской жизни, должен был внести в монастырь какой-нибудь вклад. Часть из пожалован¬ного имущества, вместе с накопленным в монастыре, он мог заве¬щать своим родственникам343. А. П.Каждан называл такое даре¬ние «благочестивым дарением» и полагал, что оно освобождалось от права предпочтительного отчуждения344. Из акта Лагуди мы можем видеть, как постановления византийского законодательства реализовывались на практике. Согласно этому акту вклад в мона¬стырь оставался в руках вкладчика вплоть до его смерти.

Согласно дарственной 1016 г. монахиня Гликерия, вдова кувук- лисия Иоанна, дочь Константина, подарила игумену Евстратию и братии Лавры ряд родовых имений, доставшихся ей в наследство от отца. Нарративная часть документа свидетельствует, что Гли¬керия, не являясь еще монахиней и не имея наследников, решила построить церковь, посвятив ее Спасителю, но этому воспротивил¬ся епископ Скироса345.

В конце концов Гликерия выходит все же победительницей в споре, строит церковь, а позже, став монахиней, приносит в дар Лавре эту церковь и все свои родовые имения. Обращает на себя внимание тот факт, что она предостерегает своих родственников от противоправных действий в отношении подаренного имущества.

В 1017 г. дарят Лавре свое родовое владение кувуклисий Стефан и его дочь Мария, ставшие затем монахами346. В 1065 г. монах Яков дарит Лавре свою родовую собственность при условии содержания его Лаврой и совершения поминовения после смерти. Вначале с по¬добными предложениями Яков обратился к проту Феодору. Но тот отказался брать на себя расходы по содержанию Якова. Тогда Яков заключил договор с Лаврой и передал ей все свое имущество347. В Ю40-1041 гг. монах Феодор, племянник игумена монастыря Про¬

дрома Галеагри, дарит игумену Эсфигмена Симону домен Саувер, сохраняя за собой пожизненное пользование с тем, чтобы после его смерти домен перешел монастырю348. Похожее условие встречаем в акте Зографского монастыря от 1023 г.: монахи Савва и его бра¬тья Игнатий и Леонтий делают приношение в обитель, «чтобы она стала их убежищем в старости»349.

Во всех приведенных выше актах объектом дарения выступа¬ет родовая, наследственная собственность. Причем она переходит в собственность монастыря на условиях, определенных самим да¬рителем. Жертвователем тут является физическое лицо, т. е. кон¬кретный человек, в отличие от актов, в которых пустоши прода¬ет община или государство. А. П. Каждан характеризует эти по¬жалования как условные350. Мы в целом согласны с таким взгля¬дом, но с небольшим уточнением: в данном случае владение при¬обретает условный характер только на период жизни дарителя. После его смерти дарение полностью поступает в собственность монастыря. Это доказывает, что даже после того, как какой-ли¬бо землевладелец сделал подарок обители, он не терял полностью права распоряжения и пользования подаренным, при том, что мо¬настырь приобретал право собственности на него. Таким обра¬зом, по-видимому, справедливым является вывод Г. Г. Литаврина и Н. Звороноса о том, что при так называемом «условном даре¬нии» сам даритель не утрачивает права распоряжения своим участ¬ком351.

Необходимо отметить, что дарители — скорее люди богатые. Свои владения они приобретают различными путями, в том чис¬ле и путем покупки (например, семья Лагуди, кувуклиеий Сте¬фан, монах Яков)352. Но, вероятнее всего, они не принадлежат к наследственной провинциальной знати. Похоже, это разбогатевшие крестьяне-общинники. Путем дарений монастырю они стремятся обойти право предпочтения, что и позволялось византийским зако¬нодательством.

В 1034 г. игумен монастыря Пресвятой Богородицы Герман про¬дал игумену Эсфигмена Феоктисту земли, остающиеся невозделан¬ными, соприкасающиеся с полем Маирои Кор^ои, собственностью Эсфигмена. Далее следует разъяснение: «Продажа совершена с Феоктистом, так как он сослался на свое законное право предпо¬чтения по соседству, за сумму в 20 номисм, которая и была уплаче¬на. Он пользуется всеми правами собственности на эти земли (пра¬

во сажать виноградник и т.д.)». Далее следует гарантия против нарушения продажи, неустойка353. Итак, снова перед нами право предпочтении, на которое ссылается игумен Феоктист. Это право действует и при продаже класм государством.

Как следует из акта Ксиропотамского монастыря от 959 г., эпопт Фома Морокувул, являясь государственным чиновником, продал крестьянам по праву предпочтения класмы в Озолимне. По про¬шествии некоторого времени оказалось, что эпопт занизил на них цену, и продажа была аннулирована. Тогда монастырь Ксиропота- му заявил свои права в отношении этих класм и представил реви¬зору распоряжение (6pia[io<;) Константина VII и Романа II, соглас¬но которому монастырь должен был получить землю площадью в тысячу модиев. Ревизор передал землю Ксиропотаму, за которую последний и заплатил деньги— 19 номисм — в казну354.

В этом акте крестьяне выступают в качестве собственников сво¬их наделов —домохозяев, и поэтому свободно вступают в сделку. При этом они используют право предпочтительного отчуждения недвижимости для покупки класм у государства. В качестве поку¬пателя выступает община в целом. Вообще обращает на себя вни¬мание, что, судя по афонским актам X — первой половины XI в., сделки между монастырем и крупным светским землевладельцем не типичны. Мы полностью согласны с Г. Г. Литавриным, полагаю¬щим, что правовой казус, засвидетельствованный в документе, объ-ясняется, между прочим, наличием прочных традиций общинного землевладения000.

Следует отметить также, что актовый материал этого периода не позволяет говорить о продаже крестьян без земли356, что косвен¬но можно считать стремлением сохранить мелкого собственника- крестьянина в рамках общинной структуры, причем как государ¬ством, так и динатами. По-видимому, прав П.Лемерль, склоняю¬щийся к тому мнению, что крестьяне несли скорее экономическое тягло, т. е. были «рабами земли»357.

Таким образом, для первой половины XI в. характерно, что сделки с монастырем заключали главным образом общины как юридические лица и отдельные семьи, выходцы из разбогатевших общинников. В качестве предмета продажи выступают класмы — бесхозные земли, личные домены и другая недвижимость358.

Теперь перейдем к актам, относящимся к концу XI в. Первым Документом этого периода является хрисовул Алексея Комнина,

которым он жалует вестарха Льва Кефалу многочисленными зем¬лями в районе Лавры и освобождает их от налогов за исключением поземельного налога — димосиона, который Кефала обязан ежегод¬но вносить в казну359. Это первый акт из собрания Лавры, кото¬рый указывает на пожалование крупных земельных массивов в соб¬ственность светскому лицу и на освобождение от налогов.

Акты, связанные с фамилией Кефала, неоднократно были объ¬ектом внимания исследователей, изучающих проблемы иммуните- та-экскуссии в Византии, а также прониарных владений. Ж. Руйяр проследил рост земельных владений фамилии Кефала, основыва¬ясь на актах Лавры360. В дальнейшем эти акты привлекли внима¬ние П. Лемерля, Э. Арвейлер, Н. Звороноса361. Они пришли к вы¬воду, что пожалование, отмеченное в хрисовуле, было служилой пронией, т. е. пожалованием права сбора налогов с определенной территории за определенную службу, гражданскую или военную. Причем П. Лемерль, а вслед за ним и Н. Зворонос считали, что по мере своего развития такое пожалование теряло условный характер и превращалось в наследственную собственность362. Ф. Дэльгер, а впоследствии и Г. Бек полагали, что прониары-экскуссаты — это служилые землевладельцы, которые освобождаются от других по¬винностей, кроме уплаты основного налога363. При этом земли, ко¬торые давались им во владение, не представляли собой их частную собственность.

Византинисты исследовали также статус земельной собствен¬ности, пожалованной императором Кефале. А. П. Каждан, в част¬ности, считал, что Лев Кефала и его сын Никифор не были экономически независимыми экскуссатами, так как полного на¬логового освобождения они от верховной власти не получили. Г. А. Острогорский, наоборот, расценивал данную категорию знати, получившую налоговое и судебное освобождение, полностью эко¬номически независимой364. Г. Г. Литаврин видел этот процесс более сложным и полагал, что в XI в. крупное византийское земельное пожалование отличается от западного бенефиция только тем, что византийский прониар получал не все экономические права: у него не было полного освобождения от налогов365. По мнению иссле¬дователя, скорее можно говорить о процессе постепенного превра¬щения проний в полностью иммунитетные феодальные владения (феоды). Причем этот процесс затягивается в связи с тем, что, с одной стороны, государство не давало развиваться крупному экзи-

актированному землевладению, а с другой стороны, сами динаты не стремились быть экономически и политически независимыми от государства366. В настоящее время К. В. Хвостова, занимаясь про¬блемами прониарных владений, в основном поддерживает точку зрения Г. Г. Литаврина367. Но она склонна также отмечать, вслед за немецкой византинисткой X. Копштейн и французскими иссле¬дователями Н. Звороносом и Э. Арвейлер, что ирония — дальней¬ший этап развития стратиотского надела368. Прониару делегирова¬лись государством некоторые полномочия в управлении вверенной ему территорией, в особенности по сбору налогов. Но в последу к>- щем наблюдалась тенденция превращения пронии в наследственное владение, что особенно четко прослеживается на основе материала монастырских актов.

Проследим рост земельных владений Кефалы. В 1078 г. импера¬тор Никифор III Вотаниат жалует вестарху и примикирию вестиа- ритов Льву Кефале класму в 334 модия в округе Адрину369. Далее следует освобождение от всех налогов за исключением димосия370. Алексей I Комнин, пришедший к власти в 1081 г., подтверждает хрисовул, которым Льву пожаловали земли и их освобождение от налогов371. В 1083 г. Алексей I дарит проастий в Месалимне уже магистру Льву Кефале. Причем в этом акте говорится, что ранее этот проастий имелся в пронии у Стефана Малеина, затем у Оттона и Льва Ваасарканиотов, франков. Затем он был у них конфискован и снова прикреплен к фиску, после того как вышеозначенные лица были уличены в том, что приняли участие в бунте. В 1084 г. даре¬ние подтверждено новым хрисовулом372, В том же году Лев стал катепаном Абидоса и проэдром. В это время Алексей I совершает дарение хориона Хостиана в феме Моглена, ссылаясь на отличное руководство Львом войсками при защите Лариссы от норманнов Боэмунда373. В 1086 г. Алексей I подтверждает дарение новым хри¬совулом. Позже он дарит Кефале проастий Ано в епископии Маке¬донии374. Наконец после смерти Льва Кефалы Алексей I Комнин подтверждает хрисовулом владение его сына Никифора всеми эти¬ми территориями, а также их освобождение от налогов. Тут же говорится о том, что Никифор может владеть определенным коли-

07с

чеством государственных париков ‘ .

Можно, таким образом, заключить, что перед нами служилая прония знатной семьи Кефала. А. П.Каждан относит эту семью к представителям военной знати комниновского клана376. Но первые

приобретения Лев получает уже от Никифора Вотаниата. Види¬мо, впоследствии он поддержал Алексея Комнина и поэтому не лишился своих владений. Обратим внимание на то, что импера¬тор освобождает его только от некоторых налогов, но не от госу¬дарственного налога димосия, который нужно уплачивать в каз¬ну. Ф.Дэльгер полагал, что таким образом государство сохраня¬ло право верховной собственности на земли служилых землевла¬дельцев377. К. В. Хвостова видит в этом сохранение верховной вла¬сти императора в отношении прониарных владений. По-видимому, правы Н. Зворонос и Э. Арвейлер, рассматривающие пронии не как условные земельные владения прониара, а просто как делегацию права сбора с определенных территорий налогов в качестве платы за службу. Владение Кефалы они склонны относить именно к та¬кому виду служилого пожалования. В самом деле, хрисовул 1086 г. отмечает, что император дарит эти земли Кефале как «доблестному защитнику Лариссы»378. А хрисовул 1083 г. на дарение проастия в Месолимне утверждает, что ранее эта земля была в собственности других знатных лиц, но, после того как они подняли бунт против императора, владения их были конфискованы и приписаны к казне. Только в 1084 г. Алексей I передал их Льву Кефале379. Пожалуй, прав Н. Зворонос, который отмечал, что в таких случаях государ-ство просто лишало владельцев налоговых льгот и они переставали быть прониарами380.

На наш взгляд, все эти документы не позволяют утверждать вслед за Ф.Дэльгером и А. П. Кажданом, что государство как фе¬одальный собственник владело всеми землями в империи, в том числе было верховным собственником прониарных владений381. То, что владение пронией должно было быть подтверждено хрисову- лом382, как и ее наследование383, на наш взгляд, утверждает права императора как государя, который в силу своего суверенитета мо¬жет распоряжаться имуществом подданных.

Во владении Кефалы мы также видим определенное число по-жалованных париков, платящих налоги прониару. Они жалуются с землей только в определенном количестве. Больше этого числа париков (Ксхимпт) землевладелец не мог сажать на своих зем¬лях384. Э. Арвейлер видит в этом одну из специфических черт про¬нии, ограничивающих ее экономическую значимость. Г. Бек счи¬тает пронию одним из способов оплаты службы в империи385. В основе проний, по его мнению, лежало право взимания налогов в

пользу самого прониара, а также освобождение от основных нало¬гов.

Акты Афонской Лавры XII в., которые говорят о владениях семьи Кефала, позволяют проследить изменения статуса служи¬лой пронии. В 1115 г. сын Льва Кефалы Никифор подарил Лавре св. Афанасия «свои наследственные земли». Суть сделки следую¬щая: Никифор, будучи два раза в браке и не имея от своих жен наследников (обе жены рано умерли), «принял решение подарить и посвятить Лавре свои земли, которые он получил б наследство. Он уже давно имел в своем сердце такое намерение, так как знал, что, благодаря обращению с молитвой через Лавру и благодаря заступничеству св. Девы Марии, он достигнет искупления своих грехов и прощения от Бога». Далее идет перечисление его родовых имений386. Мы видим, что в документе представлены владения, ко¬торые были подарены Льву Кефале Алексеем I Комнином и осво¬бождены от налогов по хрисовулам. Эти владения, по хрисовулу того же Алексея, переходят в наследство к Никифору. Так что же, Никифор превратился из прониара в наследственного собственни¬ка? Не будем спешить с выводами.

Посмотрим, какие земли и каким образом переходят во владе¬ния Лавры. Во-первых, не все те, что были подарены императором, а только их часть. Уже Ж. Руйяр отметил, что в дарении Никифо¬ра не указаны некоторые земли (например, проастий в Месолимне и домен в Ано)387. Исследователь предположил, что они были запи¬саны за другими членами фамилии Кефала. Небезынтересно будет отметить, что игуменом Лавры состоял некто Феодор Кефала. По¬хоже, он был в родстве с Никифором, хотя издатели актов затруд¬няются дать ответ на вопрос, кем они доводились друг другу388. Таким образом, все эти земли были во владении одной фамилии, и, видимо, это и позволило Никифору подарить свое имущество именно Лавре.

Кроме того, необходимо отметить, что дарение заверяется им-ператорским табулярием Василием Киртолеоном, представителем императорской канцелярии. По-видимому, дарение произведено при посредстве властей. Но также не следует забывать, что в дан¬ном случае налицо именно дарение монастырю, а мы сказали вы¬ше, что «благочестивые дарения» не нуждались в дополнительных подтверждениях со стороны центральной власти.

В 1181 г. Лавра получила от императора через его вестиария

Андроника Ватаца хрисовул на передачу пронии Кефала Лавре и утверждение об освобождении от всех налогов389. По мнению Ф. Дэльгера, то, что в данном случае потребовался новый подтвер¬дительный хрисовул, свидетельствует о сохранении контроля го¬сударства над прониарньш владением, хотя бы чисто номиналь¬но390. Таким образом, прония de jure оставалась, по нашему мне¬нию, служилым владением семьи Кефала. Но все же то, что Ники¬фор смог подарить эти земли, свидетельствовало об эволюции ин¬ститута пронии, о превращении условного владения в безусловное. К. В. Хвостова видит в этой эволюции противоречие, на котором выросла прониаряая система .

Рассмотренные нами акты также не позволяют говорить о пре¬вращении пронии в частную собственность. Юридически она оста¬ется тем, чем и была в XI в. Но сами наследники прониаров уже ощущали себя наследственными собственниками. Во многом это¬му способствовало и государство путем предоставления экскуссий землевладельцам-прониарам. Однако сохраняется верховное управ¬ление государства, что выражалось в контроле за движением соб¬ственности.

Теперь обратимся к актам знатных лиц XIII в., дабы просле¬дить дальнейший процесс развития крупной земельной собствен¬ности. В этом отношении наиболее интересен, на наш взгляд, акт Ксиропотамского монастыря от 1295 г., в котором речь идет о про¬даже виноградника Константином Спартином Макарию, игумену монастыря, а через него и всей братии. При обозначении границ продаваемого виноградника в документе перечисляются все соседи. Они являются монастырями, один из которых — Ксиропотамский монастырь, которому и продает виноградник Спартии392. Видимо, эта продажа квалифицируется в качестве дарения именно этому монастырю393.Следует отметить одну деталь, на которую вслед за издателями афонских актов обратил внимание И. П. Медведев394. В этом акте упомянуто только имя продавца — Константина Саар- тина. Родственники этого землевладельца, а также должность, ко¬торую он занимал, в документе никак не отражены. По-видимому, следует согласиться с мнением И. П. Медведева, что семья Спар- тинов была хорошо известна в местах, где имела недвижимость. Поэтому Константину не надо было обозначать себя в акте пол¬ностью. Из источников известно, что один из представителей этой фамилии был прокафименом Фессалоники, другой — прими кирием

табуляриев395. В актах Хиландарского монастыря имеется свиде¬тельство о Димитрии Спартине и его сыне Константине396. Они выступают здесь в роли апографевсов, т. е. представителей цен¬тральной власти. По-видимому, можно предположить, что Спартин был служилым прониаром. Дополнительным аргументом в пользу этого предположения может служить и тот факт, что в качестве составителя акта выступал табулярий, т. е. представитель власти, Василий Васак.

Спартин свободно продает свою недвижимость монастырю. Скорее всего перед нами дальнейшая эволюция пронии, когда она de facto превращается в наследственную собственность.

При перечислении владений, граничащих с виноградником, бы¬ло упомянуто и общинное поле, что говорит о сохранении в XIII в. крестьянской общины, которую мы наблюдаем в XI в., а также сво¬бодных крестьян, упомянутых в хрисовуле Алексея I Комнина Льву Кефале397. Документ, таким образом, содержит важные сведения о париках, зависимых от прониара.

Обратимся к акту 1301 г. из архива монастыря Эсфигмену398. Вначале этому монастырю продают поле «по всей своей воле» люди Алексея Амнона: Мануил, а также Димитрий Гаитани и Констан¬тин Халки. Причем это поле, обозначенное в налоговых списках как владение Милона, который на самом деле уже не владел им, бы¬ло уступлено монастырю с согласия Алексея Амнона. При продаже парики получили 35 иперпиров. Предварительно от поля отказался сосед, священник Георгий. Таким образом, были соблюдены право предпочтения и право парического держания. В качестве свидете¬лей выступают старцы деревни Георгий Демети и Константин Вал¬лам. Похоже, парики, соблюдая все законы (право предпочтения и парическое право), могли свободно продавать земли общины. Но соблюдение парического права выражалось в том, что свое согласие на отчуждение земли давал и сам землевладелец-прониар, так как она была записана в кадастре за ним. В данном случае это вырази¬лось в написании отдельного акта-дарственной Алексеем Амноном как собственником отчуждаемой земли399.

То, что Амнон был служилым прониаром, — вне всяких сомне¬ний, так как он сам в дарственной называет себя «раб державного, святого, владычного царя Алексей Амнон» (о боиХос тои храшюи хса omou r^Gv aitlfjVTou хоа (ЗаотЛЕсо? ’АХё^ю? о ’Ajivwv)400. Можно указать и на другие свидетельства. Так, он упомянут как служи¬

лый человек в практике монастыря Зографу401. В данном акте Ам- нон вместе с Константином Цимпеасом как представитель власти разбирает спор, вспыхнувший в 1290 г. между Хиландарским мона¬стырем и монастырем Зографу. Причем в этих актах Амнон назван прониаром Иериссы. Следовательно, уже тогда он был служилым землевладельцем. Поэтому следует признать, как представляется, неверным тезис Г. Острогорского о том, что ирония в ХН-ХШ вв. перестает быть служилой402. На примере вышеуказанных актов мы видим как раз обратное.

Несомненно, парики, платящие подать прониару, в данном слу¬чае Алексею Амнону, являются не лично зависимыми от землевла¬дельца, а поземельно-фискально, т. е. прикреплены к своему участ¬ку постольку, поскольку обязаны прониару налогами. Итак, перед нами классический вид пронии как права сбора налогов с опреде¬ленной территории и попечения над ней. Парики зависимы: от про- ниара настолько, насколько они парики своего надела, с которого платят налоги какому-либо прониару, т. е. являются однотяглыми по формулировке у Податного устава, на что обратил внимание еще Б. А. Панченко403. Со своей стороны отметим, что при разви¬тии прониарного землевладения сохранялась общинная структура, о чем свидетельствует то, что землю крестьяне продают монастырю сообща.

Наконец, в заключение обратимся еще к двум актам, в которых говорится о продажах недвижимости, совершенных в конце XIII в.

Один акт — это продажа монастырем Ватопедом в 1270 г. метоха в Фессалонике Зографскому монастырю404. Хотя в данном случае продажа смешивалась с благочестивым дарением, однако потребо¬вался отказ от метоха митрополита Фессалоники Иоанникия, имев¬шего право предпочтения на него по праву соседства. Только после этого монахи Ватопеда продают Зографу метох и передают все пра¬ва владения на него. Далее идет следующее утверждение: монахи продают этот метох «с условием (курсив наш. — М. М.), чтобы стро¬ители его всячески были поминаемы в дальнейшем, а сама церковь имела всяческую любовь и попечение… ».

Еще один акт: продажа Мануилом Легарой игумену Эсфигмена Исааку Кидонису и всей братии двухэтажного дома, находящегося в его собственности. Самое важное тут, как и в предыдущем акте, — следование праву предпочтения, так как Легара перед продажей «произвел разграничение с соседями». Только после этого Легара

«без принуждения, законно, по доброй воле» продает этот дом и передает все права на него Эсфигмену405.

Как видим, даже знатные лица вынуждены были при продаже использовать это право, хотя в XIII в., по мнению Ю. Я. Вина, это право стало фактически привилегией знати406. Необходимо отме¬тить, что продается именно частная собственность. Причем в акте Зографу метох продается с определенным условием, что предпола¬гает связь продажи с «благочестивым дарением». В акте Эсфигме¬ну, наоборот, знатное лицо продает свой дом в полную, безогово¬рочную собственность «по доброй воле и без принуждения».

Подведем некоторые итоги. В первую очередь следует отметить то обстоятельство, что афонские акты позволяют говорить о со¬хранении крестьянской общины во фракийском регионе в период XI-XIII вв. Кроме стремления императорской власти сохранить ее в качестве основной налоговой и военной структуры, на наш взгляд, не следует в данном случае исключать также местную спе¬цифику аграрно-правовых отношений, проявлявшуюся в силе об¬щинных традиций крестьянского землевладения. Они заключались в сохранении общего владения угодьями и в малой роли личного крестьянского надела-парцеллы, что отразил материал афонских актов. На основании их анализа мы пришли к выводу, что преоб¬ладала не продажа крестьянами своих наделов, принадлежащих им на основе права полного распоряжения, а сделка между общиной и монастырем. То, что крестьянская община выступала в сделках с монастырем как правоспособное лицо, на наш взгляд, подтвер¬ждается тем обстоятельством, что продажа класм государством совершалась в этом регионе с учетом права их предпочтительной продажи именно общинам. Мы склонны предположить, что тра¬диции общинного землевладения во Фракии связаны с сильным влиянием славянских аграрно-правовых отношений, которые, воз¬можно, продолжали иметь место во Фракии в рассматриваемый пе¬риод.

Что касается движения крупной земельной собственности, то анализ афонских актов периода X-XI вв. позволяет констатиро¬вать, что для этого периода характерна не продажа землевладель¬цами монастырю своих имений, а так называемое «благочестивое пожертвование» на «помин души». Кроме субъективных факторов (например, религиозности византийцев), безусловно, влиявших на данное обстоятельство, мы считаем, что не последнюю роль при

этом играло и то, что знать, в основном происходившая из зажиточ¬ных общинников, стремилась таким образом обойти закон о пред¬почтении и сохранить право распоряжения своей недвижимостью путем вступления в монастырь в качестве монахов. Как мы могли видеть, византийское законодательство давало такое право посту¬пающим в монастырь и делающим при этом вклад в него. Поэтому в афонских актах мы встречаем монахов, распоряжающихся своим имуществом.

С конца XI в. афонские документы позволяют говорить о су-ществовании крупных земельных владений светских лиц; эти вла¬дения представляют собой в основном служилые пронии. Их ви¬зантийские императоры передают представителям знати за служ¬бу, как правило, военную. В основе прониарнарной системы лежал податной иммунитет— экскуссия. Он выражался в освобождении прониара от определенных налогов и передаче права их взимания в свою пользу. Но право верховной юрисдикции на земли прониара принадлежало государству, на что указывают подтверждение при¬вилегий императорскими хрисовулами и возможность их лишения за участие в бунтах против императора. Наиболее полную экскус- сию, освобождение от всех налогов, получали монастыри. Таким об¬разом, служилая прония — это условное владение. Государство кон¬тролировало и количество париков, зависимых от прониара. Они не были крепостными землевладельца, но являлись поземельно за¬висимыми и обязаны были ему налогами. Государство стремилось к тому, чтобы не допустить превращения пронии в наследственное владение, безусловную собственность. Поэтому оно контролировало процессы движения земель знатных лиц и лишало их иммунитета, если они переставали служить.

Но уже в XII-XIII вв. начинается процесс некоторого измене¬ния положения прониаров. Их владения, de jure оставаясь услов¬ными, de facto стали превращаться в наследственные владения. Это видно уже из акта дарения Никифора Кефалы. Он дарит зем¬ли пронии монастырю именно как наследственную собственность. Особенно этот процесс начал развиваться в XIII в. с ослаблени¬ем центральной власти. Фактически прония стала превращаться в безусловное владение. Но юридически она продолжала оставать¬ся именно служилым пожалованием. Такой порядок, при котором, с одной стороны, прония превращалась в безусловное владение, а с другой—прониар владел ею, пока находился на службе у го¬

сударства, превращал этот вид собственности в очень непрочную структуру. И только монастыри сохраняли стабильное землевла¬дение.

Не прекратила своего существования и община. Как свидетель¬ствуют источники, в XII—XIII вв. существовала как свободная, так и зависимая община. Следовательно, крупные землевладельцы, по¬лучая земли в пронию, не стремились разрушать общинную струк¬туру, а опирались на нее как на крепкую хозяйственную организа¬цию.

Итак, спецификой фракийского землевладения можно считать силу крестьянской общины как основной хозяйственной единицы и относительно позднее появление крупного служилого землевладе¬ния — проний.

3. МОНАСТЫРИ ФЕССАЛИИ И ЭПИРА В XIII в.

3.1. ФЕССАЛИЙСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

(кодекс монастырей Богородицы Макринитиссы и Иоанна Предтечи Новая Петра)

Аграрные отношения Фессалии и Эпира были объектом изуче-

407

ния византинистов^ , однако вопрос о юридическом статусе круп- ной земельной собственности в этих регионах до сих пор остается дискуссионным. Это обстоятельство связано прежде всего с ограни¬ченным кругом источников, отражающих аграрно-правовые отно¬шения в Фессалии и Эпире. Документальный материал этих терри¬торий представлен только XIII в. Прежде всего это дипломатарий двух южнофессалийских монастырей: Богородицы Макринитиссы и Иоанна Богослова Новой Петры408. Территория Эпира представ¬лена материалом судебной деятельности Охридского синода и ар¬хиепископа Охрида Димитрия Хоматина409.

Уже после издания Ф. Миклошичем и И. Мюллером актов фес-салийских монастырей русский византинист В. Г.Васильевский произвел анализ актового материала Макринитиссы и Новой Пет¬ры410. По его мнению, эти документы позволяют говорить о тех же социально-экономических процессах в Фессалии, которые про¬исходили и в других частях Византийской империи: росте крупного землевладения и закрепощении свободных крестьян-общинников. В. Г. Васильевский считал, что завоевание данных областей кресто¬носцами после 1204 г. только усугубило эти процессы411. Ф. И. Ус¬пенский, исследуя развитие крестьянского землевладения и прони- арной системы в поздней Византии, уделял внимание также фесса¬лийскому и эпирскому регионам412. Ссылаясь на акты Новой Пет¬ры и эпистолярные источники, исследователь полагал, что не сле¬дует переоценивать процесс закрепощения крестьян и развала сво¬бодной общины в XIII в. в Фессалии и Эпире, хотя на них в этот

период, по распространенному тогда в науке мнению, усиливается наступление крупного светского и монастырского землевладения. Ученый связывал стойкость крестьянской общины в этих регио¬нах с традициями славянских аграрно-правовых отношений — си¬лой общинных структур в сельском хозяйстве и крепостью местных обычно-правовых отношений, выражавшихся в коллективном зем¬лепользовании. Напротив, Б. А. Панченко, специально исследовав кодексы фессалийских монастырей, определил, что для местного землевладения характерны наличие наследственной крестьянской собственности и отсутствие общинного землевладения. Он пришел к выводу, что в отличие от других регионов Византийской империи в Фессалии крестьянство было закрепощено413.

В 20-40-х годах XX в. увеличивается число исследований, по¬священных фессалийскому региону и Эпирскому деспотату. Среди них следует выделить статью И. И. Соколова о фессалийских ар¬хонтах в эпоху Палеологов и работу Д. Ангелова о поземельных отношениях в Эпирском деспотате, в которой он исследует специ¬фику крестьянской собственности на основе анализа актов Охрид- ского синода414. В 50-х годах поземельными отношениями в Фесса¬лии и Эпире с привлечением материалов монастырских архивохра¬нилищ занимались Г. А. Острогорский, П. Каранис, А. П. Каждан и Б. Т. Горянов415.

Из исследований по истории землевладения в данном регионе следует отметить труды Д. Николя о Эпирском деспотате и его эко¬номике, а также работы А. Лайу об эпирской аристократии. Необ¬ходимо назвать также статьи Б. Ферьянчича о фамилии Мелисси- нов и их владениях в Фессалии и работы Ю. Я. Вина, посвященные обычноправовым отношениям в аграрной экономике и социальным

41fi

взаимоотношениям в регионе .

Определенная трудность изучения крупного фессалийского зем-левладения состоит в том, что исследователь связан временными рамками и поэтому не может наблюдать долговременный процесс развития крупного землевладения в данном регионе, ограничива¬ясь изучением только XIII в.

Упомянутые нами выше кодексы монастырей Макринитиссы и Новой Петры, как мы полагаем, позволяют изучить конкретную ситуацию с движением земельной собственности в Южной Фесса¬лии. В отличие от кодексов малоазийских монастырей Богородицы Лемвиотиссы и Латрского монастыря, а также кодекса Патмосско-

го монастыря рассматриваемые нами кодексы дошли до нас в об¬работанном виде и сохранили следы первоначальной редакции417. Эти документы относятся к периоду 1245-1280 гг. и собраны по определенному, четко составленному плану:

№ 1-5 — хрисовулы и простагмы императора Михаила VIII Па¬леолога;

№ 6 — аргировул деспота Иоанна Палеолога;

№ 7-8 — грамоты местных деспотов из рода Дук:

№9-18 — патриаршие грамоты и постановления, синодальное и епископское постановление о правах обоих монастырей;

№19-24 — приказы севастократора, затем деспота Иоанна Па¬леолога о различных недвижимостях монастырей;

наконец, № 25-42 — частные акты, касающиеся метохов и уго¬дий монастырей; в этом перечне выделяются акты покупки и про¬дажи или подтверждения жителей сел Дрианувены и Велестина (№27-33).

Все эти акты так или иначе связаны с родовыми владениями семьи Мелиссинов, или Малиасинов, ктиторов монастыря.

Приступая к исследованию крупного землевладения в Фесса¬лии, прежде всего охарактеризуем сложившуюся там ситуацию к середине XIII в. И. И. Соколов, анализируя фессалийский докумен¬тальный материал, полагал, что возрождение греческой крупной собственности в этих землях началось с 1261 г., когда произошло изгнание латинян из Константинополя, и связывал это с возрож¬дением эллинизма вообще418. Нам представляется этот вывод не совсем верным. Актовый материал позволяет говорить о существо¬вании наследственной собственности Малиасинов уже в первой по¬ловине XIII в. В распорядительной грамоте деспота Михаила II Ан¬гела от 1246 г. относительно владений Константина Малиасина в Фессалии, где говорится о происхождении семьи и о приобретении ею богатств, есть упоминание собственности Малиасинов с конца XII в. и свидетельства о путях ее приобретения419.

Актовый материал фессалийских монастырей свидетельствует о существовании в регионе крупной собственности вотчинного типа. К примеру, зять Михаила II Пинкерна Рауль, который титуловал¬ся «главой Великой Влахии», т. е. Фессалии, имел здесь земли420. Появляются крупные владения вотчины — апанажи, которые дава¬лись Эпирскими деспотами в собственность своим родственникам и близким людям. Дочь Михаила II, выйдя замуж за ахейского прин-

да Гийома Виллардуэна, получила в приданое от отца территорию Лехонии близ Димитриады и различные земельные владения в дру¬гих областях. Сын Михаила II Иоанн Ангел (будущий деспот Эпира в 1271-1296 гг.) также имел крупные вотчины в Фессалии. По-види- мому, эти владения — апанажи — возникают в регионе в результате «расползания суверенитета», по выражению Б. Т. Горянова, когда на территории бывшей Византийской империи после 1204 г. появ¬ляются независимые государства-владения и местных правителей

491

становится невозможно контролировать из центра .

Кодекс Макринитиссы упоминает земли, находящиеся в ведении казны, которые раздавались в собственность служилым людям — прониарам422. Государственный домен особенно увеличивается по¬сле 1261 г., когда Фессалия становится частью восстановленной Ви¬зантийской империи. Об этом свидетельствует документ из кодекса Новой Петры 1271 г.423

Акты монастыря Макринитиссы помогут решить вопросы, ка¬сающиеся складывания владений Малиасинов и организации их управления. Монастырь был основан Константином Малиасином (Мелиссином) при участии епископа Димитриады, причем вско¬ре был признан последним независимым от епископской власти и подчинен Константином непосредственно Константинопольско¬му патриарху, т. е. стал ставропигиалъным424. Константин, будучи ктитором Макринитиссы, в то же время был крупным земельным собственником. О его многочисленных владениях свидетельствует простагма Михаила II425. Отзываясь на просьбу Константина Ма- лиасина, Эпирский деспот жалует ему и его роду право собствен¬ности над монастырем св. Иллариона у Альмиры со всеми его вла-дениями (A[iTceX6v«v, x«pa(pi.tov, xr)Tt«po:tep!.66X«, xai ndvxoc ётерои avivrjTOU тфауратос). В простагме указывалось, что данный мона¬стырь был родовым имением Малиасина, т. е. наследственной соб¬ственностью, что подтверждалось ранними документами. Но эта собственность была у него отнята за время латинского владыче¬ства в Альмире. Михаил II, освободив край от рыцарей, возвратил настоящим указом владения Константину Малиасину. Кроме того, монастырю св. Иллариона и его владениям был пожалован налого¬вый иммунитет, а позже деспот освободил его от уплаты акростиха в сумме 21 и 2/3 номисмы (’Ахроат^ха тЕлёа^а)426.

Указанный документ — единственный акт, составленный при жизни Константина Малиасина. В нем говорится, что он был же¬

нат на племяннице деспота Феодора Ангела и имел «большое бо¬гатство и весьма большое изобилие владений»427. Другие владения Константина упомянуты уже в актах, изданных после его смерти. Таков дарственный акт епископа Димитриады Михаила Панарета, упоминающий монастырь Пресвятой Богородицы Портарии в селе Дрианувены, которому Константин Малиасин предоставил доста¬точные средства «ради спасения своей души и вечного упоминания имени»428. В подтвердительном акте Синода Константинопольской церкви от 1272 г.429 относительно пустыни Расуса говорится о том, что данная обитель основана на землях Малиасинов и Констан¬тин Малиасин предоставил это место во владение монаху Иоанну. Затем игумен обители передал его в качестве метоха монастырю Макринитиссы430.

Итак, Константин Малиасин располагал довольно большим зе¬мельным массивом, что отмечается также в повелении (opfajioc) Иоанна Палеолога от 1259 г. В нем говорится о владении Макрини- тиссой монастырем св. Иллариона с имением в 500 модиев, пожерт¬вованным ему Константином «ради спасения души»431. Эти земли, по-видимому, находились в полной наследственной собственности Малиасина, на что указывает замечание акта о свободе распоря¬жения этими землями. Воздвигнув монастырь Богородицы Макри¬нитиссы, Константин Малиасин пожертвовал ему свои многочис¬ленные имения и в дальнейшем заботился о приумножении иму-щественного состояния монастыря. Таким образом, в этих доку¬ментах Константин Малиасин выступает в роли ктитора. Этим именем его называют многие документы, прежде всего повеле¬ние патриарха Арсения относительно утверждения ставропигии432. При этом не указывается, что данное владение — родовая собствен¬ность Малиасина. Акт Св. Синода от 1272 г. называет Малиаси- нов ктиторами монастыря , передавшими ему многочисленные имения.

Наконец, в этом ряду — хрисовул Михаила VIII, которым импе¬ратор подтвердил переход Макринитиссы в родовое владение сыну Константина, Николаю Малиасину, в силу того, что он также яв¬лялся ктитором434. Итак, титул ктитора был предоставлен Малиа- синам церковью и подтвержден императором именно как «строите¬лям и благоустроителям монастыря»435. Следовательно, перед на¬ми типичный ктиторский монастырь, основателями которого были Константин Малиасин, который по византийским обычаям приоб¬

рел права на него, а также его сын Николай как «благодетель» и второй ктитор .

Похожие ктиторские монастыри имелись и в других районах Фессалии. Таков монастырь Богоматери Милующей близ Фанария, основанный знатной женщиной, женой севастократора Иоанна Ду¬ки, которому император Андроник II пожаловал экскуссию на все его владения437. Упомянутый хрисовул позволяет сделать вывод что монастырь принадлежал непосредственно ктитору по праву собственности.

Теперь обратимся к юридическим аспектам владения Кон¬стантином Малиасином монастырем М.акринитиссы. Как извест¬но, церковное право не представляет основателю монастыря прав собственности на его имущество, которое при освящении оби¬тели автоматически становится церковной собственностью (Res sacrae). П. Соколов, правда, полагает, что в связи с неразработан¬ностью церковно-имущественного права в византийском законо¬дательстве438 ктиторские монастыри фактически превращались в частные владения, т. е. право распоряжения имуществом, пожерт¬вованным на обустройство монастыря, оставалось за первоначаль-ным его собственником. А. П. Каждан относит собственность кти¬торов на ктиторские монастыри к разряду условной собственности. Б.Т. Горянов, ссылаясь на исследование П. Соколова, считает, что власть ктиторов над основанными ими монастырями — это один из видов феодальной собственности, развивающейся в поздней Визан¬тии439.

Проанализируем актовый материал. Мы могли видеть, что по¬жалования прав владения обителью Константину Малиасину под¬крепляются тем основанием, что последний был ее ктитором. Но эти же документы говорят нам, что Макринитисса—родовая соб¬ственность семьи Малиасинов (yovixrj ^ovr|). Так, аргировул деспо¬та Никифора Ангела от 1266 г., который получил сын Константи¬на, Николай Малиасин, и где перечисляются все владения Макри- нитиссы, утверждает названный монастырь наследственным вла¬дением Николая. Это же подтверждает хрисовул Михаила VIII (1267 г.)440, в котором Макринитисса также названа родовым мо¬настырем Николая. Акт патриарха Иосифа (1272 г.) подтвердил просьбу Николая и Анны Малиасинов о предоставлении им права распоряжения имуществом Макринитиссы в силу того, что обитель

441

является родовым владением семьи как ее ктиторов

В частных актах монастыря, касающихся метохов Макринитис¬сы, также имеются свидетельства наследственного характера соб¬ственности Малиасинов на данный монастырь. 15 августа 1277 г. Феодосий, игумен небольшого монастыря Пресвете, дарит его в ка¬чество метоха Макринитиссе, названной в данном документе «ро¬довым монастырем Малиасинов» (еуаХг) yovixrj (jiovrj той Tiavsuyev- еататои Ko[ivrjvoO той MaXiacn^vou)442.

Указанные свидетельства, на наш взгляд, позволяют характе¬ризовать юридический статус Макринитиссы как наследственного владения Малиасинов. Эти свидетельства относятся прежде все¬го к Николаю Малиасину и его супруге Анне (урожденной Па¬леологине), которые были наследниками Константина в качестве ктиторов. Что касается самого Константина, то мы можем видеть, что «родовыми» в документах называются те владения, которые он пожертвовал на благоустройство обители Богородицы Скорого Призрения. Следовательно, официальные акты признают его соб¬ственником и распорядителем монастырских имуществ на основа¬нии его ктиторских прав, и Константин распоряжается монастырем как своей собственностью (например, передает по наследству).

Николай Малиасин, сын Константина, также в некоторых до¬кументах не просто упоминается в качестве наследственного соб¬ственника Макринитиссы, но и прямо называется ктитором. Так, например, упомянутый выше аргировул Никифора Ангела утвер¬ждает за Николаем монастырь, поскольку последний состоит его ктитором (тии TtEpiTtoiJ’/jtou ё^абёАсрои т/)<; paaiAeiaq рои TraveuyevsaTa- тои Kojivr]vo0 xai хтУ)тотшс той MaAiaar|vou хйрои NixoAdou)443. В качестве ктитора Николай Малиасин выступает и в распоряжении деспота Иоанна Палеолога о пожалованиях монастырю нескольких метохов444. В недатированном хрисовуле Михаила VIII относитель¬но земельных владений Макринитиссы и Новой Петры говорится, что Николай имеет все права на указанные монастыри и что они не могут быть отняты у него, поскольку он является их ктитором (aOxoi xocfla хтгротсЕс; xai Sieox^ocvto xai SiexaCavTo)445. Наконец, акт патриарха Арсения от 1256 г. довольно ясно указывает ктиторские права Николая как распорядителя: последний имеет право участво¬вать в избрании игумена, что представляет собой одно из основных прав ктитора монастыря .

Такое на первый взгляд несоответствие терминологии в акто¬вых материалах вызвало среди исследователей дискуссию о юри¬

дическом статусе монастыря447. Но в делом большинство исследо¬вателей согласились с выводом, что под вывеской ктиторского мо¬настыря на самом деле скрывалась наследственная собственность Малиасинов. По нашему мнению, однако, нужно принять во вни¬мание различие в толковании документов, когда в них говорится о владельческих правах Малиасинов на Макринитиссу. В отличие от патроната, трактующего право собственности расширительно, т. е. определяющего набор четко установленных прав распоряже¬ния вещью в пользу патрона, ктиторское право трактует право соб¬ственности на церковное учреждение и, в частности, на монастыри отрицательно. Сущность ктиторства заключается в том, что оно ограничивает собственника в распоряжении имуществом, пожерт¬вованным на устройство монастыря, превращая это имущество в модальную собственность, Взамен ктитору предоставляются опре¬деленные правомочия в отношении устроенной обители. В более широком значении ктиторское право основано на обязанности ка¬кого-либо лица построить и благоустроить церковное учреждение

44Я

или же довести строительство до конца, если оно уже начато . При этом титул и права ктитора могло получить также лицо, кото¬рое внесло свою лепту в дело устроения богоугодного заведения449.

Мы видели из актового материала, что Константин Малиасин считался ктитором монастыря Макринитиссы «как его строитель и украшатель». Этот титул признают за ним как документы, вы¬шедшие из церковного ведомства, так и императорские хрисовулы. Но и его сын Николай Малиасин, как явствует из источников, был признан таковым, поскольку был причастен к устроению монасты¬ря не только через построение Новой Петры, но и благодаря своим вкладам в монастырь Макринитиссы. Об этом свидетельствуют Си¬нодальное постановление относительно владений Макринитиссы от 1272 г. и грамота патриарха Иосифа того же года, в которых приво¬дится перечень имуществ, которые Николай пожертвовал обители. Мероприятия Николая в пользу монастыря отмечены и в аргиро- вуле деспота Никифора Ангела.

Вместе с тем анализ актового материала позволяет говорить о том, что местные обычаи, существовавшие в Фессалии в XIII в., по- видимому, повлияли на аграрно-правовые отношения, организацию крупного землевладения, и в том числе на тот факт, что ктиторы могли полностью распоряжаться собственностью построенных ими монастырей. По нашему мнению, документы фессалийских мона-

етырей позволяют утверждать, что ктитор, вопреки церковным ка¬нонам и государственному законодательству, продолжал сохранять полное право распоряжения пожертвованным имуществом. При¬чем мы видим, что как государство, так и церковь санкциониру¬ют такое положение дел, утверждая право Малиасинов передавать монастырь и принадлежащее ему имущество по наследству. Аргу¬ментом при этом служили те соображения, что монастырь в силу его устройства является собственностью семьи Малиасинов имен¬но на основании их ктиторства. Следовательно, в данном случае, по нашему мнению, можно говорить, что если собственность Ма¬лиасинов, пожертвованная на устроение монастыря, была родовой собственностью Малиасинов, то и сам монастырь признавался «как бы» наследственной собственностью семьи, изъятой из подчинения местного епископа, и по просьбе Константина Малиасииа перешел в подчинение патриарху, т. е. стал ставропигиальным.

Данное предположение может быть подтверждено актовым ма-териалом, в котором указываются пожалования метохов монасты¬рю Макринитиссы. Выше было сказано об одном из пожалований — о пожаловании монастыря кир Иллариона, что было подтверждено простагмой деспота Михаила II (1246 г.) вместе с освобождением этого метоха от уплаты поземельной подати450. Пожалование пере¬давало метох в полную собственность Макринитиссе. В это время войска никейского императора Иоанна III Ватаца разгромили Фес¬салоникийскую империю и овладели большей частью Фессалии. Но, видимо, южная часть оставалась в руках эпирского деспота. В ука¬занной грамоте говорится, что Михаил II всегда был расположен к монастырю кир Иллариона и с радостью согласился на просьбу относительно этого монастыря, с которой обратился к нему его воз¬любленный зять Константин Малиасин: «Когда высокая рука Бо¬жья помогла нам выгнать из нашей области грекопожирательное племя латинян и присоединить к ней данническую область города Альмира, к которой принадлежал и сей монастырь, то возлюблен¬ный наш зять, к которому монастырь поступил в заведование от нашей царицы, просил освободить его от всяческих даней и по¬винностей. Мы на это согласились и повелели, чтобы монастырь кир Иллариона именовался теперь монастырем Константина Ком¬нина Малиасина, а после него пусть перейдет к его сыну Николаю, и пусть это будет наградой за военные заслуги, оказанные Кон-стантином Ромейской земле». Итак, мы видим Константина Ма-

лиасина в роли харистикарного собственника монастыря, который был пожалован ему деспотом «в награду» за военные услуги. Сам Малиасин в результате приобрел право безгранично им распоря¬жаться401.

В 1259 г. Михаил VIII Палеолог отправил в Европу своего бра¬та Иоанна, который сначала завоевал большую часть Фессалии. К этому периоду относится документ, подтверждающий власть мо¬настыря Макринитиссы над метохом Иллариона. В нем говорится, что сами эпирские деспоты отобрали его у монахов Макринитиссы вместе с землей в 500 модиев, пожалованной монастырю Констан¬тином Малиасином. Теперь же, по просьбе монахов Макринитиссы, Иоанн Палеолог снова возвращает метох обители452. Окончатель¬но закрепляется он за Макринитиссой и за Малиасинами как его ктиторами по аргировулу Никифора Ангела от 1266 г., когда Фес¬салия становится частью восстановленной Византийской империи. В 1268 г. метох освобождается Иоанном Палеологом от ежегодной подати в 22 и 2/3 иперпира453.

По нашему мнению, проблемы с метохом кир Иллариона и соб-ственностью на него следует увязать с общей политической ситу¬ацией, сложившейся в Фессалии, которую описывает Пахимер. В 1260 г. Иоанн Палеолог, посланный в Фессалию, был разбит вой¬сками эпирского деспота Михаила II при Трикорифе, а сам Иоанн взят в плен. На короткое время южная Фессалия снова подчини¬лась Эпиру. Но в 1263 и 1264 гг. освобожденный из плена Иоанн Палеолог вновь был послан в Фессалию Михаилом VIII, который к тому времени сумел захватить Константинополь. В 1265 г. эпир- ский деспот окончательно покоряется и приносит присягу на вер¬ность императору454. Сын Михаила II Никифор Ангел вводится в сан деспота. Видимо, во время этой борьбы Николай Малиасин ста¬новится подданным Михаила VIII и получает от Иоанна Палеолога привилегии в его владениях, а от самого императора—дополни-тельные владения, о чем будет сказано ниже.

В аргировуле Иоанна Палеолога от 1268 г. упомянуты и другие приобретения Николая Малиасина для монастыря Макринитиссы. Первым был метох св. Онуфрия с приписанными к нему парика¬ми и угодьями, несколькими усадьбами и пашнями, лежащими вне перечисленных здесь имений. Этот метох был передан монастырю Макринитиссе грамотой патриарха Арсения (1256 г.)455. Другим метохом стал монастырь св. Димитрия. В указе Иоанна Палеолога

от 1268 г. говорится, что ранее монастырь Макрннитиссы владел се¬лом Грипа, верхним и нижним, с прикрепленными к нему париками (шесть участков) и угодьями406. Но эта земля была залита болотом, и потому монахи Макрннитиссы выпросили себе взамен монастырь св. Димитрия в селе Мегали, принадлежавший кесарю Комнину Стратигопулу. С согласия ктитора данный монастырь был присо¬единен к Макринитиссе в качестве метоха, а Стратигопул выдал подтвердительную грамоту на новый метох, в которой отказывался от владения им457. В этом акте кесарь Стратигопул, как и Е.иколай Малиасин, выступает крупным земельным собственником, которо¬му принадлежат монастырь св. Димитрия и его владения на правах полной собственности.

Еще одним владением, перешедшим к Макринитиссе, было се¬ло Капрена, оцененное в 50 иперпиров и пожалованное Иоанном Палеологом в 1270 г. с освобождением от уплаты в казну пере¬численных податей и повинностей458. Интересно, что в документе упоминается о том, что у Палеолога имение в свое время выпроси¬ли братья Христофор и Папаникопул Циконы. Теперь Иоанн Па¬леолог делает предписание некоему Алексею Кавалларию передать имение Макринитиссе. Причем по указу того же Иоанна в 1270 г. братьям Циконам взамен было дано равноценное имущество459. По нашему мнению, в данном случае речь идет о договоре обмена, при¬чем два вышеупомянутых лица выступают в качестве собственни¬ков участка, который передается монастырю. Но поскольку они не были такими крупными землевладельцами, как Стратигопул, под¬тверждения сделки не потребовалось.

В 70-х годах к монастырю Макринитиссе перешло и родовое имение Малиасинов при селе Расусе460. Наконец, последним мето- хом монастыря, упомянутым в аргировулле Палеолога, был мона¬стырь Харемна у подножия горы Киссава. Его отдает Макрини¬тиссе в качестве метоха монах Феодосий, игумен этого монастыря, вместе с тремя париками, платящими в казну телос в 4 иперпира, четырьмя волами и прочим инвентарем. Данный акт, таким обра¬зом, также касается сделки по поводу частной собственности.

Все указанные имения, перечисленные в хрисовуле Михаи¬ла VIII от 1272 г.461 и грамоте патриарха Иосифа того же года462, закрепляются за монастырем Макринитиссой и за его ктитором Николаем Малиасином. Причем хрисовул утверждает за Малиа- сином все земельные угодья и освобождает приписанных к мона¬

стырю париков от уплаты некоторых налогов. Все это, по нашему мнению, свидетельствует о непосредственной собственности Мали- асинов на монастырь, монастырское имущество и угодья, которые были к нему приписаны.

Теперь обратимся к кодексу монастыря св. Иоанна Предтечи Новой Петры. В отличие от Макринитиссы, которая дала Нико¬лаю Малиасину титул ктитора не в силу основания этого мона¬стыря, а в силу его благоустройства, Новая Петра была отстроена при непосредственном участии Николая и его жены Анны. Указ Михаила VIII Палеолога гласит, что Новая Петра была построена Анной Малиасиной, урожденной Палеологиной, и изначально пред¬ставляла собой женский монастырь463. В этом указе за Малиаси- нами признается ктиторство, что подтверждается актом патриарха Иосифа464. Несколько позже монастырь Новая Петра объединился с Макринитиссой, что было подтверждено императорским хрисо¬вулом460 и актом патриарха Иосифа466.

Епископ Димитриады Михаил Панарет особым актом подтвер¬дил независимость монастыря Новая Петра от епархиальных вла¬стей и подчинение его непосредственно патриарху Константино-

польскому .

Рассмотренные нами акты позволяют отнести и монастырь Но¬вая Петра к разряду ктигорских, а семья Малиасинов в данном слу¬чае выступает в качестве распорядительницы монастырским иму¬ществом. Последний тезис может быть подтвержден многочислен¬ными актами пожалований земельных владений этому монастырю епископом Михаилом Панаретом, в которых не только говорится, что обитель принадлежит Малиасинам на правах ктиторства, но также имеются указания на то, что все сделки с монастырем за¬ключались через Николая и Анну Малиасинов468. А простагма им¬ператора Михаила VIII прямо называет Новую Петру их родовым монастырем в силу права основателей. Таким образом, и тут мы ви¬дим, что ктиторское право в его конкретном проявлении переходит в право наследственное на владение монастырем. Как и Макрини- тисса, Новая Петра признается владением знатной семьи именно в силу ктиторского права, которое предусматривает также право ктитора распоряжаться собственностью, пожалованной на устрой¬ство данного монастыря. На деле в данном случае Малиасины оста¬лись фактическими владельцами монастырей.

Анализ актового материала позволяет проследить рост имуще¬

ства Новой Петры. Таковое имущество упоминается уже в жалован¬ной грамоте Михаила VIII от 1274 г. Это прежде всего участки в селах Дрианувена и Велестин. Из-за некоторых участков начались тяжбы с местными землевладельцами. Село Дрианувена было по¬жаловано в наследственную собственность Николаю Малиасину, о чем говорит акт продажи земли из этого села Михаилом Архонти- цем в 1271 г.469 Видимо, это связано с завоеванием Южной Фесса¬лии Михаилом VIII Палеологом и переходом Николая на сторону императора в конце 60-х годов. В самом селе Новая Петра имела три метоха: Портарея, Палиропат и Исихастирион. Все они были подарены обители в полную, неотчуждаемую собственность епи-скопом Михаилом Панаретом. При этом даритель также называет Малиасинов ктиторами обители.

Первые два метоха подарены епископом в 1272 г.470, и это впо¬следствии было закреплено простагмой Михаила VIII471, а также грамотой патриарха Иосифа472 с освобождением от платежей в каз¬ну. Метох Исохастирион подарен монастырю в 1280 г.473 Исходя из анализа этих дарственных, все метохи переходят именно в пол¬ную собственность монастырей, и Малиасины как их ктиторы мо¬гут ими полностью распоряжаться, что подтверждается и жало¬ванными грамотами Михаила VIII474. При пожаловании Портареи Михаил Панарет передает Новой Петре также приписанных к ме- тоху париков (влахов и иных), а в другом случае оставляет пя¬терых париков себе в пожизненное владение475. В данном случае документ отчетливо показывает нам, что местный епискоа распо-ряжается церковной собственностью как частный собственник.

Несколько позже епископ Михаил Панарет пожаловал Новой Петре два заброшенных монастыря: Мегалоген и Ксилопу. Первый жалуется вместе с семьей парика476. Затем епископ дарит мона¬стырю церковь Кукура с садом и пашней477 и место под водяную мельницу в селе Велестин478. Согласно этим документам все пожа¬лования совершаются в полную собственность монастыря, и если при этом происходят дарения париков (только с землей), они пере¬ходят в собственность обители.

Императорским и патриаршим пожалованием к Новой Петре перешла также ферма Врастов479. Из-за нее в 1277 г. у монастыря возник судебный процесс с протоновелиссимом Мармарой, которой получил в пронию принадлежащее ему, но юридически самостоя¬тельное село Триново. Обе стороны явились в 1277 г. на суд пин-

керны Рауля, «главы Великой Влахии», т. е. Фессалии480, родствен¬ника Михаила VIII481. Монахи жаловались, что Мармара взимает десятину с монастырской земли в ферме Врастов, хотя она не при¬надлежит ему, а принадлежит Новой Петре в силу пожалования. Мармара. напротив, исходил в своих притязаниях из того, что Вра- ста принадлежит ему, поскольку ферма входит в пожалованный ему округ Триново. Но Рауль, рассмотрев жалованные грамоты, присудил ферму монастырю и постановил, чтобы Мармара вернул захваченную десятину.

Анализ этого акта позволяет говорить о существовании в Фесса¬лии поместий на основе пронии. И протоновелиссим Мармара был прониаром. Это свидетельствует о том, что при Михаиле VIII в Фессалии были казенные земли, которые раздавались в пронию за службу, прежде всего военную482. Это также подтверждает наш те¬зис, высказанный выше, об умножении в районе Фессалии при Ми¬хаиле VIII земель, раздаваемых знатным византийским военачаль¬никам. По нашему мнению, данное обстоятельство можно связать с общеимперской ситуацией, сложившейся при ранних Палеологах, заключающейся в расширении прониарных владений.

Один из интереснейших актов кодекса Новой Петры — купчая Михаила Архонтицы. Этот документ вызвал длительную дискус¬сию в историографии. В нем говорится о крестьянской собственно¬сти в Фессалии в XIII в.483 Нам интересно рассмотреть документ с точки: зрения сделки крестьян с крупным земельным собствен¬ником, каковым был Николай Малиасин. Сделка состояла в сле¬дующем. Поскольку монастырь Новая Петра был построен в селе Дрианувена на участке Михаила Архонтицы, Михаил и его жена, а также все его семейство решают продать этот участок (atdotc) Малиасинам. причем добровольно и не по принуждению. Акт доб¬ровольности особенно подчеркивается в сделке.

Документ составлен по всей форме купли-продажи, но в нем указано, что сами покупщики, т. е. Малиасины, являются господа¬ми продавца484. При основании Новой Петры на территории Дриа- нувены (сттйФёрот) Николай Малиасин избрал для него место, на¬званное Архонтицы (tv тй тогам £талеуо[1£’^ы тои Ap^ovticrjc) из-за его уединенности. Причем ктитор нашел Михаила Архонтица с се¬мьей владеющими уже много лет двором или усадьбой названного имения, которая также названа усадьбой Архонтицы. От нее семья не имел а никакого дохода. Сам Михаил утверждал, что Малиасины

могли бы взять эту землю «как наши господа и владыки» ((be XUTUOI xou беспготса f)[i£5v), так как государем и царем им была пожалова¬на территория Дрианувены в их родовое наследственное владение. Но, «будучи справедливыми и христолюбивыми, супруги Малиа- еины согласились выкупить у Архонтицы его землю как чужие и пришлые. По первому их желанию семья Архонтицев собрала всех лучших людей (ETCOIXOI) Арианувены: священников, монахов и свет¬ских, и по рассмотрению дела решили продать участок (атастк;) за 12 иперпиров в полную неотъемлемую собственность Малиасинов, причем этот участок был свободен от всякой подати и заключал в себе землю горную, долинную и пастбищную, воду для мельницы, пахотные поля, фруктовые деревья и небольшой виноградник. Все эти угодья, или доходные статьи, принадлежали Архонтицам ис¬кони. Состоявшаяся продажа передавала все права собственности Малиасинам, и Михаил Архонтица через дарственную объявлял, что его семья и близкие навсегда становятся чуждыми прав на этот двор.

Ф. И. Успенский полагал, что семья Архонтицев являлась пари¬ками Николая Малиасина485. Изучая акт продажи, исследователь заметил, что для сделки потребовалось решение схода. На основа¬нии этого он пришел к выводу, что крестьяне жили общинно, и эта община была под парикией Малиасинов. И. И. Соколов считал, что крестьяне Дрианувены, в том числе Архонтицев, были париками пронии Малиасинов486. Основанием для этого вывода послужило то, что, во-первых, Николай вынужден купить землю у Михаила Архонтицы, во-вторых, семья Архонтицев названа эпиками, т. е., по мнению И. И. Соколова, свободными собственниками, и, в-третьих, в других актах нет упоминания о собственности Малиасинов над Дрианувеной. Б. А. Панченко, напротив, приходит к выводу, что Архонтица и его семья были собственниками парического надела на основе права частной собственности487.

По нашему мнению, село Дрианувена находилось в полной соб-ственности Малиасинов, поскольку именно на это указывает акт продажи. Михаил Архонтица говорит, что село было пожалова¬но в собственность Николая Малиасина императором. Ссылка же И. И. Соколова на термин «эпики» еще не означает, что Архонтицы были независимыми крестьянами, поскольку Ф. И. Успенский до¬казал, что эпики суть наследственные собственники земельного об¬щинного надела, в противоположность парикам, держащим чужую

землю, и этот термин не связан с понятием юридической свобо¬ды488. Для подтверждения нашего тезиса необходимо рассмотреть акт, непосредственно связанный с вышеуказанной купчей. Этим ак¬том был приговор крестьян Дрианувены о переложении подати с бывшего участка Архонтицы489.

Акт дошел без подписей свидетелей, опущенных редактором ко¬декса. Видимо, он был подписан всеми жителями села, поскольку исходил от «всех эпиков». Документ озаглавлен как «платежное письменное обязательство» (хата тЗет’.’/г, evuiroypacpoc; ypatprj). Со¬ставлен акт епископом Димитриады Михаилом Панаретом, кото¬рый принимал носильное участие в строительстве монастыря Но¬вой Петры. Акт носит частный характер, поскольку нет следов участия в сделке чиновников центральной или провинциальной ад¬министрации. Источник обязательства — свободная воля крестьян, его выдавших и подписавших. Документ начинается словами: «Все мы, крестьяне (Znoixoi) села Дрианувены, общим советом и ре¬шением (курсив наш. — М. М.), подписавшись вначале, составили настоящий акт, со всеми нашими наследниками». Эти слова ука¬зывают на то, что акт совместный. Б. А. Панченко считал, что на основе этого акта нельзя говорить о следах общинной организации. Докумеят же представляет собой просто совместный приговор кре- стьян-собственников490. Но Ф. И. Успенский справедливо показал, что сам совместный приговор, как он дошел до нас в этом акте, ука¬зывает на сохранение общинных отношений, поскольку крестьяне «общим советом» раскладывают налоги между собой491. Соответ-ственно эпики, обозначенные в данном документе, являются кре- стьянами-общинииками. Г. Острогорский на основе исследования данного акта пришел к выводу о сохранении общинной организа¬ции крестьянства и на вотчинных землях. Этот тезис поддержали Б. Т. Горянов, а чуть позже и Б. Ферьянчич, специально изучавший землевладение Малиасинов.

Мотивом добровольности акта служит любовь крестьян дриану- витов, которую они питали к ктиторам Новой Петры, супругам Ма- лиасинам, владельцам села, «за честь, руководство и благодеяния, которые они имеют ежедневно». В этой фразе проявляется сеньо¬риальная власть Малиасинов над дрианувитами, которая заключа¬лась в управлении (oixovojjiia) и патронате (upovo’.a) в отношении к своим парикам. Но в акте выступает мотив добровольности обя¬зательств. Зная, что ктиторы монастыря Новой Петры пожелали

выкупить весь двор Михаила Архонтицы, которым он владел много лет, со всеми угодьями, перечисленными в его запродажном акте, и, зная, что на означенном дворе лежала ежегодная подать в 2 ипер- пира и 8 коккиев, «все мы, вышеуказанные крестьяне Дрианувены, рассудили, чтобы эта подать не лежала на дворе, выкупленном для монастыря». Для выполнения своей доброй воли они и составили добровольный и бесповоротный платежный акт, или запись, по ко¬торой взяли на себя означенную подать и приложили ее к своим собственным акростихам, чтобы она платилась по силе каждого из составивших акт крестьян. Монастырь же должен владеть стасыо беспошлинно492.

Позволим себе согласиться с мнением Ф. И. Успенского, что перед нами именно договор крестьян-общинников по поводу но¬вой раскладки налогов493. Уже Податной устав X в. постановил, чтобы община сама раскладывала подати по акростихам, учиты¬вая возможности крестьян-общинников. С учетом этого на осно¬вании приговора крестьян Дрианувены можно говорить о сохра¬нении общинного землевладения на землях крупных вотчинников. Г. А. Острогорский и Б. Ферьянчич показали на основании анализа данного акта, что общинные отношения проявляются здесь уже в том, что для перераскладки налогового бремени необходимо было собрать всех крестьян-совладельцев села Дрианувены, являвшихся париками Малиасинов494.

Итак, рассмотренные документы позволяют сделать вывод, что в Фессалии вотчинное землевладение не вытесняло в XIII в. кре¬стьянской общины личной парикией. Скорее наоборот, крупные зе¬мельные собственники стремилась поддерживать ее в качестве хо¬зяйственной единицы. Акт продажи стасей Михаилом Архонтицей и приговор крестьян Дрианувены позволяют говорить о сохранении традиций общинного землевладения и при парикии. В этом отно¬шении становится понятной продажа Михаилом Архонтицем сво¬его надела семье Малиасинов, даже притом, что этот надел нахо¬дился под парикией. Б. А. Панченко и И. Карайаннопулос считают, что Михаил продает свой участок в силу того, что является част¬ным собственником495. Карайаннопулос даже полагает при этом, что Михаил Архонтица был свободным крестьянином. Но сам акт продажи говорит в пользу того, что он парик Николая Малиаси- на. Г. Острогорский справедливо показывает, что Михаил продал свою землю Малиасинам на основе парического права. Но из дан¬

ного тезиса еще не ясно, какова юридическая сущность этого права. Мы полагаем, что следует говорить о проявлении 30-летнего права давности владения недвижимостью, после которого всякая земля, в том числе парический надел, переходила в собственность фак¬тического владельца496. Представленные акты свидетельствуют об уважении этого права и со стороны вотчинников, т. е. Малиасинов. Мы видели, что Михаил Архонтица был присельником — париком, но издавна владел своим наделом. Нельзя ли предположить, что в силу долгого владения он превратил свое держание в наследствен¬ный надел?

Для подтверждения тезиса можно сослаться на «распоряже¬ние» магистра Косьмы X в., в котором говорится о перераспреде¬лении земли в крестьянской общине497. Магистр прямо указывает на 30-летнюю давность как на причину, по которой крестьянин мог владеть своим наделом как наследственный собственник. Докумен¬ты фессалийских монастырей позволяют говорить, что такое право, имеющее свои корни в традициях крестьянского землевладения и узаконенное новеллами X в., продолжало действовать и в Фесса¬лии XIII в. На право давности владения, как мы видели, ссылался и Мармара при своих притязаниях на ферму Враст.

Кодекс Новой Петры дает нам и другие акты продажи крестья- нами-собственниками своих участков в селах Дрианувена и Веле- стин. Одновременно с продажей Михаилом Архонтицей другой уча¬сток в Дрианувене Николаю Малиасину продает Зоя, вдова Сиро- пула498. В этом акте не говорится, что Николай был господином Зои. Проданная собственность переходит к Николаю без подати, причем мотивом продажи служит бедственное положение прода¬ющей. Зоя устанавливает полное и неотъемлемое право владения участком новым собственником, продав его за цену в 2 или 3 раза ниже номинальной стоимости. Зоя при этом выговаривает себе пра¬во быть принятой в число монахинь Новой Петры. Проданный двор состоял из нескольких участков: виноградника и принадлежавших ему oc[iTieXoxcop<x(pi.ov и огорода, трех полос в местности дворцовой (ev т& тотю’йеспа TOV naXcmcov), пахотного поля в местности Плос¬кого Камня, двух виноградников в селе Дрианувена рядом с со¬седними долями, одной смоковницы по соседству со Скарпангелом, двух домов, в которых жила сама Зоя. Итак, это была продажа наследственной собственности.

В селе Велестин состоялось также несколько продаж. Анна, же¬

на Михаила Мартина, с мужем и детьми, общим согласием и ре¬шением продала свой наследственный виноградник, лежавший по соседству с долей ее брата, величиной в 1 околотинарий алмир- ский за 10 иперпиров в полную собственность Николая Малиасина, свободную от казенной подати. Мотивом опять-таки стала нищета

4QQ

продавцов .

Брат Анны, Николай Варда, продал и свою долю, также вели¬чиной в 1 околотинарий за ту же цену500. Его участок был свободен от податей. Монахи монастыря св. Георгия Каналиоиа в Велестине продали, после долгих просьб, виноградник в 2 околотинария за 15 иперпиров501. Братья Константин и Иоанн Кацидоны продали свои виноградники Николаю Малиасину как своему господину502. Пер¬вый продал насаженный им виноградник, находясь в совершенной нужде и желая купить рабочего вола. Характерна запись, соглас¬но которой Николай Малиасин может, как господин Константина Кацидона, купить его надел, пользуясь правом преимущественной покупки. Это типичный пример действия права предпочтительной покупки господином надела своего парика. Все вышеуказанные по¬купки Николая Малиасина подтверждаются хрисовулом 1274 г.503

Итак, рассмотренные нами материалы дают возможность сде¬лать некоторые выводы относительно крупного землевладения в Фессалии. Документы фессалийских монастырей характеризуют нам состояние крупной земельной собственности знатной фамилии Малиасинов. Она владеет большими земельными владениями на основе наследственной собственности. В рассмотренных нами ак¬тах имеется упоминание других крупных землевладельцев данного региона, например, протоновелиссима Мармары и кесаря Страти- гопула. Анализ актового материала позволяет утверждать, что в Фессалии в XIII в. существовала крупная вотчинная собственность, как монастырская, так и светская. Причем светские землевладель¬цы были собственниками и ктиторских монастырей, как это пока¬зывает пример тех же Малиасинов. Само право ктитора в данном случае фактически было расширено, и Малиасины стали наслед¬ственными собственниками построенных ими монастырей.

Дипломатарии фессалийских монастырей позволяют говорить о существовании прониарных владений в Фессалии, которые дава¬лись за службу из императорских земель, фонд которых несколько увеличился после завоевания региона войсками Михаила VIII. В то же время в Фессалии продолжает существовать общинное кре¬

стьянское землевладение, которое не сумела разрушить индивиду¬альная парикия. На наш взгляд, это объясняется тем, что сами крупные вотчинники продолжают поддерживать обычаи общинно¬го землевладения, что выражается в сохранении права давности владения и предпочтительного отчуждения.

О развитии на территории Фессалии крупного сеньориально¬го землевладения и вассальных отношений к концу XIII в. свиде¬тельствует акт в отношении привилегий, данных владыкой Фесса¬лии Михаилом Гаврилопулом в 1295 г. жителям крепости Фанари. Сам акт называется «клятвенной грамотой» (opxojiwuxov ypa[j[iO(), и суть его состоит в том, что Гаврилопул исполняет просьбу фа¬нариотов освободить их от всякой службы, кроме военной, а равно не поселять на землях фанариотов — ни албанцев, ни других, за ис¬ключением тех, кто живет по хрисовулу и царскому указу на этих землях: «Равно и все местные (жители) пусть несут службу стра- тиотов в крепости Фанари, а не в другом месте. Пусть они владеют и тем, что они имеют в Дорице, и в других местах, и чем пользу-ются по грамоте императорского хрисовула и распоряжению эпар- ха»°04. Далее Гаврилопул клятвенно подтверждает, что не будет требовать никакой другой службы от фанариотов и освобождает их от различных поборов. В отношении же судебных полномочий фанариоты будут впредь судиться только перед своими архонтами.

Таким образом, перед нами освободительная грамота, предо¬ставляющая стратиотам и архонтам Фанари освобождение от раз¬личных повинностей за несение военной службы. Но эта грамота выдается провинциальным чиновником не от лица императора, а от себя лично. В этом можно усматривать перенос функций публично¬го управления на частное управление, что связано с феодализацией власти в Византии после IV крестового похода. Это проявляется и в конкретных вассально-сеньориальных отношениях Гаврилопула и архонтов Фанари.

3.2. КРУПНАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ ЭПИРСКОГО РЕГИОНА

От Эпирского деспотата до нас дошло еще меньше документов, чем от Фессалии. Не сохранилось ни императорских хрисовулов, ни указов деспотов, ни частноправовых актов, которые свидетельство¬вали бы об организации крупной земельной собственности. Некото¬

рые сведения содержатся только в корреспонденции архиепископа Охрида Димитрия Хоматина и в судебных документах охридско- го синода505. Но эти документы относятся исключительно к сере¬дине XIII в. Это доказывает, что и для территории Фессалии, и для Эпирского деспотата документальный материал исчерпывает¬ся очень небольшим количеством актов, которые относятся к огра¬ниченному временному промежутку. Все это позволило в:аметить только основные аспекты развития крупного эпирского землевла-дения.

При изучении аграрно-правовых отношений эпирского региона следует учитывать те факторы, которые могли косвенно влиять на них. Д. Николь, исследуя причины возникновения независимого эпирского государства, подтверждает тезис о косвенном влиянии на данный процесс географических условий данного региона506. Это неровный ландшафт, горная местность, малое количество плодо¬родной почвы. Данные обстоятельства могли быть помехой при воз¬никновении крупных латифундий. Ю.Я. Вин указывает также на тот факт, что эпирские территории были удалены от центральных областей империи507. Все это исследователь связывает с распро¬странением обычноправовых отношений в Эпире и прилегающих к нему землях, проникающих в среду эпирской знати, что и следует из анализа корреспонденции Димитрия Хоматина.

Основным источником по изучению аграрно-правовых отноше¬ний в Эпирском деспотате являются, как мы уже упоминали, акты Охридской архиепископии и канонические толкования архиеписко¬па Охридского Димитрия Хоматина. Эти источники имеют важ¬ное значение для изучения крупного землевладения в областях, на которые распространялась каноническая власть охридского архи¬епископа. Все акты относятся к периоду первой половины XIII в. Дополнительный материал дают также письма архиепископа Нав- пакта Иоанна Апокавка508.

Акты охридской архиепископии говорят нам главным образом о мелких и средних землевладельцах. Это документы, в которых рассматриваются судебные процессы по искам жителей крепости Керкиры509. При их анализе обращает на себя внимание, что ссыл¬ка судьи в некоторых случаях идет на «Василики», а в некоторых — на некодифицированное право, т. е. на новеллы македонских импе¬раторов X в., касающиеся права предпочтительного отчуждения недвижимости. Проследим это на конкретных примерах.

Документы, исходящие из эпирского региона, в которых речь идет об имущественных тяжбах, свидетельствуют о том, что кре¬стьяне, требуя защиты своих владельческих прав, обращаются в церковный суд и даже в Охридский синод. Это, по-видимому, сви¬детельствует о праве полного распоряжения своей собственностью эпирскими крестьянами. Наибольшее число дел, поступающих на рассмотрение Охридского синода и Димитрия Хоматина, судя по источникам, представляют собой тяжбы, связанные с наследствен¬ным правом. Это дает возможность считать собственность, о кото¬рой идет речь, наследственным владением510.

Из документа охридского архиепископа №31 следует, что два брата—Сергий и Никифор, жители Керкиры, будучи мелкими зе¬мельными собственниками, выступают в суде архиепископа про¬тив своего родственника, захватившего их наделы511. При этом они ссылаются на свое право предпочтительного приобретения недви¬жимости. При рассмотрении дела судья ссылается на соответству¬ющие статьи «Василик», которые устанавливают право предпочте¬ния ближайших родственников перед дальними при наследовании имущества по закону.

Изучаемые документы позволяют говорить также о том, что крестьяне, участвующие в процессах, свободно дарят и продают свои наделы. Это указывает, по нашему мнению, на их юридиче¬скую свободу. Они являлись частными собственниками своих на¬делов. Так, акт №24 свидетельствует, что селянин Цец из Скопье совершил дар в пользу монастыря по случаю смерти матери. Ис¬точник позволяет утверждать, что дар был совершен свободно и без принуждения512.

Актовый материал Эпира, в котором речь идет о крестьянской собственности, был проанализирован Д. Ангеловым, показавшим, что крестьяне владели наследственными наделами. Ю. Я. Вин на основе изучения частных сделок рассматривал функционирование в Эпире права преимущественного отчуждения собственности при наследовании513. Эти исследования продемонстрировали, что доку¬ментальный материал свидетельствует о большом распространении в регионе права протимисиса, которое было связано с большой ро¬лью родовой собственности.

Со своей стороны, хочется подчеркнуть, что в актах речь идет в основном о крестьянской собственности. Поэтому дополнитель¬ный интерес может представлять один из любопытнейших доку¬

ментов, хранящийся в Рукописном отделе Российской националь¬ной библиотеки, являющий собой купчую из города Диррахия, да¬тированную 1246 г.514 Это акт купли-продажи, составленный знат¬ными лицами и характеризующий юридическое положение круп¬ной земельной собственности в районе Диррахия. Единственная публикация акта принадлежит И. П. Медведеву, который считает его типичным для Византии актом купли-продажи515. Суть сделки такова: некий Иоанн, зять умершего врача Иоанна Скины, про¬дает знатному человеку, Симеону Вране, свою усадьбу, располо¬женную в декархии ворот, находящихся в ведении некоего рыцаря (о xocf3aAXdpioc;). Половина усадьбы была подарена Иоанну, а дру¬гая половина куплена им у двоюродного брата Лазаря. Акт со¬ставлен по всей форме, с клаузулами прав покупателя, гарантией против эвикции, отказом от эксцепции, подписями писца и свиде¬телей.

Одной из сторон в сделке выступает представитель знатной фа¬милии Вранов, которая, согласно наблюдениям А. П. Каждана, ве¬дет свое начало с рубежа XI и XII вв. и к концу XII в. принадлежит к высшей имперской знати, связанной родством с царскими домами Комнинов и Ангелов516. Враны упомянуты в договоре «О разделе Романии» между византийской знатью, венецианскими властями и крестоносцами517. Мы находим представителей этой фамилии и среди знатных византийских родов Малой Азии, имевших земель¬ные владения в районе монастыря Лемвиотиссы518. Таким образом, можно предположить, что Симеон Врана — крупный землевладе¬лец, покупающий недвижимость в районе Диррахия.

Сам продавец, зять Иоанна Скины, как мы видим из источника, был местным землевладельцем и приобретателем недвижимости. Он утверждает: «Половину этой усадьбы мне подарили, а полови¬ну продал мне двоюродный мой брат Лазарь, родной сын покойно¬го Андрея Макелариса». Этот пункт купчей свидетельствует, что продавец сам приобрел недвижимость, что заставляет видеть в нем местного землевладельца.

Текст документа являет собой типичный образец оформления купчих. Сделка совершается совершенно свободно, что предпола¬гает ее характер: это сделка по продаже частной собственности. До¬полнительным подтверждением характера сделки может служить, на наш взгляд, то обстоятельство, что при оформлении документа не требовалось утверждения сделки со стороны властей. Уже за¬

100

кон Льва VI Мудрого, изданный в начале X в., требовал, чтобы купчие, которыми совершалась сделка на сумму более 500 номисм, оформлялись через представителя власти519. Сделки на меньшие суммы могли оформляться совершенно свободно. Следовательно, в данном случае отчуждению подлежала именно частная собствен¬ность, а контрагенты были крупными местными землевладель¬цами.

При анализе сделок обращает на себя внимание тот факт, что судебные решения Охридского синода пестрят ссылками на законо¬дательство о праве предпочтительного отчуждения недвижимости, изданное в X в. Ю. Я. Вин на основе посланий Димитрия Хомати- на по поводу наследственно-имущественного права пришел к вы¬воду, что в каждом конкретном случае архиепископ, рассматривая семейно-правовые казусы, ссылается на ту или иную норму законо¬дательства520, причем толкует его соответственно данному обстоя¬тельству. В этом можно увидеть стремление Димитрия Хоматина учитыв ать местные особенности семейного и наследственного пра¬ва. Канонические послания Димитрия Хоматина, где речь идет о праве предпочтения, четко делятся на три группы.

Первая группа включает в себя послания, в которых понятие «протимисис» и его производные встречаются исключительно в ци¬татах законов. Толкование их Димитрием связано с расследованием и толкованием споров о наследовании между родственниками и сво¬яками (8 документов)521. Для этой серии типичным документом яв¬ляется судебное дело о наследстве Никифора Кунали из Верреи522. Он был женат на дочери местного архонта, уже покойного Георгия Пакуриана, Елене. Последняя перед своей кончиной оставила рас¬поряжение в пользу своего сына от Никифора Симеона. Это распо¬ряжение касалось как движимого, так и недвижимого имущества. После смерти сына Никифор Кунали передал достаточную часть имущества в основанный им монастырь «на помин души» Елены и Симеона. Однако этот акт был оспорен сестрой Елены, объявив¬шей наследницей себя. Отвергая ее притязания, Димитрий Хома- тин опирается на положение «Василик» о том, что отец и мать в случае отсутствия наследников по нисходящей линии обладают предпочтением перед боковой линией за исключением братьев и племянников со стороны родителей023. В ином аспекте, но также со ссылкой на «Василики», Димитрий Хоматин разрешает дела по

494

нескольким похожим случаям0 .

101

Вторая группа документов включает послания Димитрия Хома- тина с цитатами о протимисисе из «Василик», которые сопровож¬даются собственными суждениями владыки о праве предпочтения. Причем ссылка на «Василики» дается тогда, когда решается вопрос о наследовании имущества525. Таков к примеру иск Романа Нек- тана по поводу действий его родственника Владимира. Дело шло о предпочтении при наследовании без завещания целой ипостаси (тгоспосаи;). Можно указать также на иск Иерея Симеона из Скопле также по поводу наследования ипостаси, в котором Димитрий Хо- матин ссылается на текст «Василик» и комментирует их нормы526. В других исках, касающихся наследственного права, мы видим ту же процедуру.

Но в двух документах второй группы охридский владыка ссыла¬ется не на кодифицированное право «Василик», а непосредственно на законодательство по аграрному вопросу, т. е. на известную но¬веллу 922 г. императора Романа I Лакапина, трактующую право предпочтения527. Один из них—судебное дело по поводу иска жи¬теля Веррии Мели528. Его бабка по матери, Мария, будучи власти¬тельницей села, отдала половину его в приданое своей дочери, а вторую половину перед смертью продала. Судя по рассказу архи¬епископа, истец хорошо разбирался в юридической терминологии, поскольку называл покупателя не «чужаком» (ксеном), а «не на¬ходящимся рядом» ([jf| сгиртара xei ^£vo<;). Далее следует заявление о несоблюдении при сделке важнейшего юридического действия — освидетельствования сделки лицами, не имеющими права предпо¬чтительного отчуждения529. Мели просил, чтобы Димитрий Хома- тин подтвердил правоту своих притязаний на основе права пред¬почтения. Архиепископ при рассмотрении дела и вынесении реше¬ния ссылался на новеллу 922 г., воспроизводя два ее фрагмента: об обязанности освидетельствования отчуждения имеющими право предпочтения и о перечне лиц, имеющих на это право. Но влады¬ка пришел к выводу о незаконности притязаний Мели, поскольку он вторгся в чужое, или «отцовское», право (завещания). Видимо, право родового владения в данном случае оказалось сильнее права близости владений.

Другой документ говорит также о праве близости владений — плисиазме. Рассматривается иск жителя Керкиры Константина Кратера и его тети Кали530. Причем ответчиком выступает дука Керкиры, который, злоупотребляя своей властью, ущемлял их юри¬

102

дическую свободу. Он купил их имение, не обращая внимания на право близости. При рассмотрении дела Димитрий Хоматин ссы¬лается опять-таки на новеллу 922 г., выдержки из которой служат юридическим подтверждением высказанных охридским архиепи¬скопом суждений относительно протимисиса и плисиазма. Сначала он воспроизводит те части новеллы, где сосредоточены сведения об основных группах лиц, располагающих правом предпочтения при отчуждении недвижимого имущества. Далее Димитрий Хоматин приводит цитату с предписанием вершить «протимисис освидетель¬ствования, когда почитаемые равным образом опрашиваемы». В конце концов, ссылаясь на это законодательство, архиепископ под¬тверждает предпочтение сестры Кратера перед дукой Керкиры.

Итак, можно предположить, что Димитрий Хоматин ссылается на «Василики», когда речь идет о решении вопросов семейно-на¬следственного права. При расследовании дел по отчуждению иму¬щества каким-либо другим способом это вызывало необходимость обращения непосредственно к императорским новеллам. Похоже, это связано с тем обстоятельством, что аграрно-правовые отноше¬ния были менее разработаны кодифицированным правом и более связаны с традициями землевладения, которые учитывались зако¬нодательством македонцев в X в., прежде всего правом предпочте¬ния и правом близости владения. Обращает на себя внимание то, что в отдельных случаях архиепископ трактует законы с учетом местной специфики аграрно-правовых отношений.

Третью группу документов составляют акты, в которых Ди¬митрий Хоматин рассматривает право предпочтения, вообще не ссылаясь на законодательство. Поскольку эти акты связаны преж¬де всего с исками по семейно-имущественному праву, мы не бу¬дем на них останавливаться, отсылая читателя к упомянутой ста¬тье Ю. Я. Вина531. Заметим только, что рассмотренные нами ак¬ты дают право говорить о различном подходе архиепископа Охри- да в каждом конкретном случае к толкованию права предпо¬чтения.

Эпирские документы позволяют говорить также о свободных крестьянских общинах. Так, в этих документах упоминаются села Власто, Рови, Ели, Ракита. В документе № 72 говорится о долголет¬нем споре двух крестьян из разных сел532. Они населены крестья¬нами, которые должны платить налоги в казну. Здесь есть также упоминание о стратиотских наделах, хотя определенных выводов

103

из этого документа сделать нельзя за недостатком материала. В документе № 139 говорится о Радо из села Мокро, который слу¬жил стратиотом в эпирской армии533. В акте №142 упоминается стратиот — житель Преслы, обвинивший свою жену в измене и по¬давший в синодальный суд просьбу о разводе534.

О крупной прониарной собственности имеется упоминание в актах Навпактской митрополии. Некий Константин Малахрониос, слуга Константина Цирифона, был назначен управляющим в его прониарное владение, которое состояло из парических наделов, по¬лей и дубовой рощи. Селяне соседней деревни распахали одно поле, принадлежавшее его господину. Тогда Малахрониос решил согнать их и при этом убил одного из крестьян палкой. После этого он в раскаянии пришел к митрополиту Иоанну Апокавку, рассказал о случившемся и был наказан эпитимией535.

Прониары упоминаются также в актах Охридского синода. В одном судебном решении появляется стратиот Георгий Киннам, ко¬торого деспот Феодор Ангел своим указом поставил в качестве пра¬вителя города Драме. Но на этой должности он стал чинить всякие беззакония и за это был отдан под суд охридского архиепископа536. Данный документ позволяет сделать вывод, что Георгий Киннам был не простым стратиотом, а служилым собственником — прони- аром. Другой документ говорит о некоем Александре Неокастрите, который назван о avSpixtoxaxoc. Он пожелал жениться на дочери стратиота Васы, но встретил противодействие синода из-за того, что брак являлся противоканоническим, поскольку Александр был побратимом покойного брата Васы, стратиота Хидра537.

Все эти документы допускают утверждение только о том, что названные в них лица занимали высокое положение в обществе, и не позволяют судить об организации местного института пронии.

Рассмотренный нами документальный материал дает возмож¬ность сделать некоторые выводы относительно развития крупной земельной собственности в Эпире. Прежде всего актовый матери¬ал указывает на то, что в данном регионе было распространено свободное крестьянское землевладение, так как крестьяне свобод¬но совершали юридические сделки со своими наделами и высту¬пали контрагентами в суде, защищая свои имущественные пра¬ва. Обращает на себя внимание тот факт, что документы сохра¬нили свидетельства о существовании свободной крестьянской об¬щины.

104

Учитывая все это, мы можем предположить, что в Эпирском регионе не получило своего развития крупное землевладение всех форм, поскольку в актовом материале вообще мало упоминается о крупной собственности. Как нам кажется, это связано прежде всего с географическими условиями местности. Крупное светское землевладение особенно засвидетельствовано в западных областях, в частности в районе Диррахия.

Существовало в регионе и прониарное землевладение, хотя не так сильно развитое, как в других областях Византийской империи, что, по нашему мнению, было обусловлено неразвитостью государ¬ственных институтов в Эпирском деспотате.

4. ВИЗАНТИЙСКИЕ КТИТОРСКИЕ МОНАСТЫРИ И ИХ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ В XI-XIII вв.

Вопрос о сущности ктиторского права и о статусе ктиторских монастырей в Византии до сих пор является неразработанн ым. Это связано прежде всего с противоречивым взглядом на ктиторство канонического права и императорского законодательства Визан¬тийской империи. Исследований, в которых изучается непосред¬ственно ктиторское право на территории Византийской империи, крайне мало. Единственная монография, посвященная этому во¬просу, — исследование М. Чишмана конца XIX в.538 Некоторые раз¬работки были внесены русскими и сербскими канонистами. Здесь в первую очередь следует отметить труд П. Н. Соколова о церков¬но-имущественном праве в греко-римской империи и монографию иеромонаха Михаила (Семенова) по проблемам церковного зако-нодательства. Организацию ктиторских монастырей по законода¬тельству Юстиниана исследовал Б. Граник. В 1935 г. появилась об¬стоятельная статья С. Троицкого о ктиторском праве в Византии и Сербии при династии Неманичей539. В то же время имеются тру¬ды о византийских монастырях и их правовой и социальной ор¬ганизации. Здесь следует назвать работы П. Лемерля по аграрной экономике в Византии, Р. Жанена о провинциальных визавтийских монастырях и их устройстве, где исследователь дал наиболее пол¬ный перечень сохранившихся типиков (уставов) монастырей540. На-конец, отметим обстоятельное исследование М. Каплана об аграр¬ной экономике и собственности в Византии в VI-XI вв., в котором ученый рассматривает также вопросы, связанные с организацией управления монастырской собственностью541.

В отечественной византинистике также изучали проблемы устройства и функционирования монастырского хозяйства. Одной из основных работ в данной области является до сих пор не поте¬рявшая своего значения книга И. И. Соколова о византийском мона¬

106

шестве в IX-XIII вв. Один из разделов этой книги посвящен вопро¬сам раз личного статуса монастырей в Византии и организации их управления. Следует также отметить работы М. М. Фрейденберга и А. П. Каждана, посвященные проблемам монастырской собствен¬ности542. Но во многом эти работы являются предварительными и содержат, по нашему мнению, некоторые недочеты, поскольку исследователи не решают вопроса о различии права патроната и собственно ктиторского права.

В данном разделе мы рассмотрим имущественное положение ктиторских монастырей в XI XIII вв. В этот период ктиторы при создании монастырей писали для них уставы, которые и опреде¬ляли устройство основанной обители. Эти типики наряду с мо¬настырскими актами и представляют собой основные источники, из которых мы можем узнать устройство и положение ктиторских монастырей. По ним можно проследить специфику развития кти¬торского права по различным регионам543. Но предварительно мы должны рассмотреть правовой взгляд церкви и византийского го¬сударства на ктиторское право, чтобы потом сравнить его с кон¬кретным проявлением данного института на практике. Для этого мы обратимся к канонам церкви и государственному праву Визан¬тийской империи.

Корни ктиторства, на наш взгляд, следует искать как в древ¬них церковных учреждениях, так и в римском праве. Наша задача в связи с этим будет заключаться в анализе ранневизантийского императорского законодательства, чтобы проследить в ктиторском праве следы римских правовых воззрений.

Согласно новелле Юстиниана №67 ктиторское право (xxrjxopixov 8(xaiov) — это объем тех прав, которые приобретало физическое или юридическое лицо на основании сооружения церковного учрежде¬ния (в частности, монастыря) или его возобновлении544. По мнению некоторых исследователей, оно во многом схоже с jus patronatus, по¬скольку определяется как особая привилегия лицу (как светскому, так и духовному), построившему храм. Одним из разновидностей патроната в византийской церкви XI-XII вв. был харистикариат545. Но ктиторство было, собственно, не правом, а обязанностью, воз¬лагаемой на устроителя храма в интересах церкви. Так смотрело на этот институт церковное право.

Изначально за субъект права, пользующийся охраной римского института res sacrae, императорским законодательством признава¬

107

лась только кафедральная церковь. Именно ей как собранию ве¬рующих были даны эдикты Константина Великого, по которым церковь получала право наследования по завещанию346. Соглас¬но императорскому законодательству IV в. правом собственности, а значит, и правом наследования, пользовалась только кафедраль¬ная церковь как центр всей епископии547. Остальные церковные учреждения приобретали свои права путем постепенного обособле¬ния от кафедры и имели в связи с этим производную природу. Это ecclesiae loci, приходские церкви, благотворительные учреждения и

еде

наконец монастыри .

Источники IV и первой половины V в. позволяют говорить, что монастыри, как и благочестивые учреждения, возникали двумя способами. Имущество на их строительство предоставлялось либо представителями церкви, либо светскими людьми. Таким образом, в доюстиниановский период можно говорить о наличии двух ти¬пов монастырей — епископских и частных049. Но в то же время их юридическая природа не различалась, поскольку епископ строил монастырь на свои собственные средства, а не на средства епар¬хии550.

Императорское законодательство определяло правовую приро¬ду монастыря как коллегию (collegium, consistorLum, corpus)551. И это была их действительная природа, поскольку монастыри в IV- V вв., возникая по воле частных лиц, представляли собой корпора¬ции монашествующих, имеющих определенную цель (спасение от мира), и, таким образом, подходили под институт privata collegia. Следовательно, их правовое положение могло определяться общим законодательством о дозволенных коллегиях552. Таким образом, в IV-V вв. монастырь — это полностью правоспособное и дееспособ¬ное юридическое лицо, но не отнесенное государственным правом к церковному учреждению, а посему не связанное с церковью в правовом отношении .

Постепенное развитие монастырей и монастырской жизни, воз-растающее влияние монашества на церковную и политическую жизнь Византийской империи поставили перед церковной и импе¬раторской властью вопрос об отношении к монастырям, что, в част¬ности, выразилось в попытке регулировать их строительство554. Церковь уже в середине V в. обсуждала на Халкидонском собо¬ре вопрос об отношении к монастырям. Согласно постановлени¬ям этого собора, регулирующим организацию, внутреннюю жизнь

108

обителей, их отношения с церковной властью, монастыри должны были елиться в церковное тело55э. Канон №4 Халкидонского со¬бора санкционировал полномочия местного епископа — основание монастыря зависело от его воли, а сам монастырь подчинялся его юрисдикции. Самое важное постановление собора касалось того, что единожды освященный монастырь должен пребывать таковым навсегда556. Все его имущество не могло вновь стать мирским. Для ктитора существовали только обязанность обустроить монастырь до конца и запрещение превращать его в мирское учреждение557. Но постановления собора не касались внутреннего устройства мо¬настырей, в частности, имущественного права. По-видимому, в этих вопросах они были автономны, и ктиторы именно в этой сфере мог¬ли действовать с большей свободой.

Государство уже во второй половине V в. законодательно за¬крепляет постановления Халкидонского собора о сближении мона¬стырей с церковными институтами. Так, император Анастасий I распространяет на монастырское имущество указ о неотчуждении церковной собственности558. Юстиниан идет дальше —он решает не только законодательно укрепить авторитет постановлений Хал¬кидонского собора о подчинении монастырей власти епископа, но и развить эти постановления в конкретных законах о строитель¬стве монастырей и их имуществе. По законам Юстиниана мона-стырь уже вполне уподоблен церкви в своих имущественных пра¬вах. Так, согласно новелле № 7 Юстиниана он является вполне пра¬воспособным собственником, и даже привилегированным, посколь¬ку на него распространяется право наследования без завещания (ad intestato)559.

Именно Юстиниан стремится, опираясь на халкидонские по-становления, окончательно поставить монастыри под юрисдикцию местного епископа и законодательно регламентировать всю мона¬стырскую жизнь, включая строительство монастырей. Эта поли¬тика отчетливо проявляется в законодательстве, посвященном кти- торству. Если в доюстиниановский период мы находим только два эдикта императоров, касающихся ктиторства, — эдикт Маркиана и Валентиниана III 455 г. о завещаниях церквам560 и эдикт Зенона 470 г. о завещаниях в пользу святых561, мучеников и ангелов, то Юстиниан за период с 530 по 554 г. издает два эдикта562 и пять но- велл56,1, непосредственно относящихся к ктиторству, а также шесть новелл, так или иначе трактующих ктиторское право064. По-види-

109

мому, это было вызвано тем обстоятельством, что Юстиниан решил прекратить наступление частных лиц на церковную собственность и сузить права ктиторов на имущество основанных ими монасты- реи, о чем и говорит в предисловии к седьмой новелле .

Юстиниан определял монастырь как коллегию для религиоз¬ных целей, поставив его под защиту института res sacrae. При этом император говорил об обязательной дедикации — освящении мона¬стыря, как и церкви. Монастырское здание, по законодательству Юстиниана, было тождественно церкви, поэтому монастырь он на¬зывал в законах sacrum collegium, sacrasancta collegia566. Поэтому же император стремился до минимума ограничить права ктито¬ра монастыря, поскольку монастырь находился под юрисдикцией местного епископа.

Закон императора Зенона впервые упоминает о собственности, предназначенной на постройку храма567. В нем указывается, что завещание имущества в пользу мученика или святого выражает желание построить храм того мученика или святого. При этом за¬вещатель берет на себя обязанность довершить постройку, каковая переходит и на наследника. Управление данным имуществом осу¬ществляется волей дарителя, и епископ при этом надзирает за тем, чтобы все завещанное имущество отдавалось на постройку храма или монастыря, и впредь оно уже не должно изменять своего ста¬туса.

Закон 530 г. устанавливал сроки для строительства благотвори¬тельного учреждения, которое завещано построить568. Оно должно было быть выстроено обязательно, за постройкой следил местный епископ. Последний мог лишить управителя, назначенного в за¬вещании, его функций, если тот не справится с обязанностями и не исполнит завещания. Своей властью местный епископ мог по¬ставить нового управляющего. При этом сам наследник утрачивал свои права по управлению завещанным имуществом. Закон утвер¬ждал, что поскольку при посвящении Богу имело место donatio, то имущество, ему посвященное, не подлежит реституции.

По юстиниановскому законодательству возникновение ктитор- ского права происходит после посвящения вещи, т. е. после фор¬мальной передачи ктитором имущества, определенного для соору¬жения (или возобновления) и содержания церковного института. Этим как раз осуществлялись обязательство устроителя и вы¬ход имущества из его прежнего состояния частной собственности

110

(acpiEpswaic;)569. Совершалось это следующим образом: участвую¬щий при закладке фундамента монастыря епископ или уполномо¬ченный им пресвитер водружал крест на место будующего алтаря и по прочтении соответствующих молитв давал разрешение на по¬стройку. После этого составлялась опись всего имущества, завещан¬ного на постройку, которая затем хранилась в архиве епископии в знак отстранения жертвователя от господства над имуществом, по¬священным Богу. Завещатель же получал почетный титул ктитора, с обязательством довести постройку до конца и не менять характер пожертвованной собственности570.

Таким образом, согласно новелле, ктитор был по отношению к устраиваемому учреждению «вместо господина» (tottov shekel 6е- атгатои). Само же учреждение, по законодательству Юстиниана, получало статус церковного имущества (Фей avaTeOejjifva), где епи¬скоп был высшим надзирателем и главой. В то же время в отличие от церковного законодательства государственные законы Византии обращали больше внимания на имущественное право ктиторства, хотя Юстиниан и стремился максимально лишить ктитора права управления ктиторским имуществом и для этого все богоугодные заведения и монастыри, как мы уже видели, предлагал считать цер¬ковным имуществом571. Это выразилось и в его законодательстве об управлении устроенными заведениями.

Напомним, что по закону Зенона управление имуществом, заве-щанным на богоугодные цели (например, устройство храма), про-изводилось по воле самих завещателей, но по установленным пра¬вилам наследования по завещанию572. Епископ только наблюдал, чтобы ктитор и его наследники не меняли характер пожертвова¬ния, в противном случае он мог устранить управляющего и самого ктитора. Законодательство Юстиниана идет дальше. Ктитор лично уже не управлял пожертвованным имуществом, а назначал управ¬ляющего, ответственного непосредственно перед епископом. При этом Юстиниан ввел епископскую юрисдикцию над всем посвящен¬ным имуществом. Согласно новелле №68 для всего пожертвован¬ного требовалась инвентарная опись, которая хранилась у еписко¬па573.

Для наследника ктитора Юстиниан установил следующий по¬рядок. Ктитор лично в своем завещании определял наследника, ко¬торый ставил управляющего к пожертвованному имуществу574. В данном случае епископ не управлял, а только надзирал за правиль¬

111

ным управлением. Если же наследники медлили назначить управ¬ляющего согласно воле завещателя, то епископы сами входили в управление пожертвованным и ставили экономов. Прячем ктитор не мог поставить и игумена без воли епископа.

Законодательство Юстиниана устанавливало для ктитора сле¬дующие права:

1) он носит почетный титул ктитора575;

2) он имеет право представлять епископу своих клириков для посвящения в созданную им церковь или монахов в монастырь , причем выбор ктитора не обязателен для епископа;

3) он имеет право «внешнего управления» учреждением, т. е. сам или через наследника назначает администратора для имуще¬ственного управления, при этом подлежит всем ограничениям, вы¬текающим из самого назначения учреждения, о котором обязан за¬ботиться577; соответственно учреждение именно через ктитора по¬лучало все пожертвования, именно ктитор вел его иски в суде, но не мог отчуждать его собственность в силу общих правил отчуж¬дения.

Таким образом, по законодательству Юстиниана ктитор имел только почетный титул и некоторые права в управлении. Но они были минимальны, и вся юрисдикция находились в руках епископа. Имущество, которое шло на строительство учреждения, получило название dominium sub modo578. От простого совета пожертвовать что-либо этот институт отличался не только нравственным, но и юридическим обязательством и защищался не только частным, но и публичным правом. Данный институт, по нашему мнению, и лежал в основе ктиторского права в период его юридического оформления при Юстиниане, когда император все благотворительные учрежде¬ния и монастыри пытался подвести под институт церковной соб¬ственности. Это было следствием того, что богоугодные заведения и монастыри в отличие от церкви продолжали трактоваться госу¬дарственным правом как корпорации, и в основе их учреждения лежали имущественные интересы.

Итак, можно сделать некоторые выводы. Каноническое пра¬во православной церкви не рассматривало ктитора как носителя определенных имущественных прав в устроенных им учреждени¬ях, поскольку сами эти учреждения после их посвящения церкви становились церковным имуществом. Епископ при этом пользовал¬ся неприкосновенным правом надзирать за таковым имуществом.

112

По церковным канонам церковное имущество — божественное учре-ждение, и земного собственника у него быть не может.

Императорское законодательство изначально рассматривало церковные общины, в том числе монастыри, как коллегии. В этом оно следовало римскому гражданскому праву, не признававшему религиозные коллегии божественными учреждениями. Император Юстиниан, пытаясь провести реформу правового статуса церков¬ных учреждений в русле канонического права, приравнял эти учре¬ждения к институту res sacrae. Но он был в этом непоследователь¬ным, продолжая считать основанные учреждения коллегиями (в том числе монастыри), что явилось, по нашему мнению, следстви¬ем того, что ктиторское право по своей правовой природе восприни¬малось как элемент наследственного права, в котором ктитор-заве¬щатель рассматривался как полностью правоспособный собствен¬ник.

В этих определениях Юстиниан стремился руководствоваться нормами канонического права, где право ктиторов вообще не упо¬минается и монастыри полагаются церковными учреждениями, в управлении которыми расширены права местного епископа. Так, правила Халкидонского собора запрещали создавать монастырь без соизволения местной церкви. Епископ при этом имел верхов¬ную юрисдикцию относительно монастыря, и все монахи должны были быть в его подчинении. Самое важное постановление собора касалось того, что единожды освященный монастырь должен был пребывать таковым навсегда579. Все его имущество оставалось при¬надлежащим ему и не могло стать мирским. Таким образом, права ктитора тут никак не обрисовывались, а существовали обязанность обустроить монастырь до конца и запрещение превращать его в мирское учреждение580.

Относительно имущественного права ктитора 2-й Никейский собор высказался также весьма определенно: никакие имущества, принадлежащие епископии или монастырю, не должны переходить к властелям581. Причем убыточные угодья передаются не местному архонту, но клирикам или земледельцам.

Что касается самого устройства монастырей, то о нем четко го¬ворится в правиле Двукратного собора 861 г.: «Да не будет позво¬лено никому создавать монастырь без ведения епископа, но с его ведения и разрешения и с совершением подобающей молитвы. Все же к нему принадлежащее, купно с ним самим да вносится в книгу

113

и да хранится в епископском архиве. И да не имеет дерзновения без воли епископа жертвователь ставить себя самого или кого друго¬го игуменом. Ибо, как никто не может быть обладателем того, что подарено другому, так и не может быть он обладателем того, что он посвятил Богу»582.

Как видим, каноническими постановлениями никаких прав кти¬тору по отношению к монастырю как церковному учреждению не предоставлялось. У него была только обязанность направить иму¬щество, пожертвованное на устроение монастыря, по назначению. Во всем остальном определяющей была власть епископа. О н надзи¬рал и за имуществом, пожертвованным на устройство монастыря. При этом ктитор не должен был обращать пожертвованное имуще¬ство обратно в мирскую собственность583.

Законодательство императоров изначально опиралось на кано¬нические постановления относительно ктиторства. Закон импера¬тора Зенона впервые упоминает о собственности, назначенной на постройку храма584. При этом даритель обязан завершить построй¬ку. Данная обязанность переходит и на наследника. Управление та¬ким имуществом осуществляется волей дарителя, епископ при этом осуществляет над ним надзор, чтобы все завещанное отдавалось на постройку храма или монастыря, т. е. не изменяло свой статус.

Это видно из последующего императорского законодательства, которое вразрез с каноническим правом и Юстинианом относит мо¬настыри к коллегиальным учреждениям с имущественными права¬ми. Это четко проявляется в законодательстве императЬра Льва VI Мудрого. Он определил, что для устройства монастыря нужно не менее трех монахов, которых следует обеспечить необходимым со¬держанием585. Причем хотя Лев VI и привел в данном случае сло¬ва Спасителя: «Там, где двое и трое соберутся во имя Мое, там и Я среди них», скорее всего, в данном случае он руководство¬вался принципом устройства римских коллегий tres faciunt colle- giae, согласно которому для образования коллегии с имуществен-ными правами требуется не менее трех членов586. Далее Лев VI говорит об обязанности довести постройку до конца, т. е. в дан¬ном законе напрямую проявляется имущественная сторона ктитор- ского права, связанная с воззрением на монастырь как на корпо¬рацию.

В результате такого отношения законодательства к ктиторскому праву монастыри в Византии строили все, кто мог. Право строить

114

монастыри принадлежало всякой канонически и юридически пра-воспособной личности. Поэтому их строили миряне (мужчины и женщины), белое духовенство, иеромонахи, простые монахи и мо¬нахини. епископы, патриархи, императоры587.

В рассматриваемый нами период XI XIII вв. монастыри — муж¬ские и женские — строились лицами обоих полов. К примеру, мо¬нахи Никита, Иоанн и Иосиф на о. Хиос построили как муж¬ской, так и женский монастырь588. Императрица Феодора постро¬ила мужской монастырь св. Пантелеймона589. Различие состояло только в зависимости монастыря от той или иной власти590. Са¬мый высокий статус имели царские и патриаршие (или ставро- пигиальные) монастыри. Они становились таковыми в силу сво¬его основания императором или патриархом (и давали монасты¬рю устав в силу своих ктиторских прав). К царским монасты¬рям данного типа относятся монастырь Пантократора591, мона¬стырь во имя Великомученика Димитрия Мироточивого в Кон¬стантинополе592. Своих представителей в эти монастыри назначал сам царь. Так, Константин IX сделал в 1052 г. куратором Лав¬ры св. Афанасия593, который дал ей устав594, препозита и заведу¬ющего каниклием. К патриаршим ктигорским монастырям отно¬сился, например, монастырь Успения Богородицы в Константино¬поле595 .

Монастыри могли стать царскими или патриаршими и в силу завещаний ктиторов. Так, монах Никодим, построив монастырь в Лакедемоне, попросил императора превратить его в царский, что и было сделано специальным хрисовулом596. Ктиторы монастырей Богородицы Макринитиссы и Иоанна Предтечи Новая Петра осо¬бым постановлением патриарха подчинили их власти Константи¬нопольского патриарха597. Во всех случаях менялся юридический статус монастыря.

Ниже по статусу стояли епархиальные монастыри, подчиняв¬шиеся в административном отношении непосредственно местному епископу. Отдельно стояли независимые монастыри, которые осо¬бым хрисовулом по просьбе своих ктиторов освобождались от вся¬кой власти. Таковыми были: монастырь Михаила Атталиата, кото¬рый в своем уставе (1077 г.) указал, что после смерти последнего ктитора из его семейства обитель, им основанная, должна стать самоуправляющейся598; монастырь св. Христодула, ктитор которо¬го позаботился получить подтвердительный хрисовул императора

115

Алексея I в 1088 г.: в хрисовуле говорилось об освобождении мона- стыря от всяческой власти .

Итак, статус монастыря определялся во многом желанием кти¬тора, которое заносилось в устав —типик. Типики были основным актом, определявшим даже характер власти, поэтому необходимо рассмотреть подробнее структуру византийского типика.

Устав (типик) делился традиционно на две части: 1) литурги¬ческую и 2) дисциплинарную600. В первой оговаривался порядок богослужения. Эта часть по необходимости была неоригиналыюй, и ктиторы могли не вставлять ее в свой устав, а отсылали читателя к широко известным уставам601. Вторая состояла из свода правил и наставлений относительно жизни монастыря. Она также бралась, как правило, из широко распространенных типиков. Но там, где ктитор касался материальной стороны жизни монастыря, в особен¬ности наделения его собственностью и земельными владениями, он проявлял максимум самостоятельности602. Большая часть типиков, дошедших до нас от XI- XIII вв., посвящена именно материальным вопросам. Это позволяет говорить о том, что ктитор занимался в основном данной стороной монастырского устройства.

По своему происхождению типики ктиторских монастырей мож¬но разделить на два вида.

1. Типики, которые передавались ктитором на утверждение им-ператора и получали подтверждение через хрисовул и таким обра¬зом формально становились указом603. Таковыми были два афон¬ских устава XI в., подтвержденных Константином XI604 и Алексе¬ем I605, и устав св. Маманта, данный Георгием Калоидой в 1159 г.606 В этом случае типик не мог противоречить существующим законам и канонам церкви.

2. Типики в виде духовных завещаний, которые в XI-XIII вв. представляли собой основной вид ктиторских типиков. Это оче¬видно, поскольку, как показывает анализ императорского законо¬дательства, ктиторское право развивалось на основе духовных за¬вещаний607.

Согласно самим типикам, все постановления их обязательны для наследника ктитора — эпитропа, если они не противоречат ка¬нонам и законам. Эпитропы не могли отменить волю ктитора как завещателя, и им было разрешено делать в типике допол¬нения лишь постольку, поскольку ктитором им предоставлялось право завещательных распоряжений. При этом такое право могло

116

быть ограничено ктитором или вообще устранено путем субститу¬ции608. Следовательно, наследник должен был только поддержи¬вать устроенный монастырь согласно воле завещателя. Опять-та- ки на первый план выступает обязанность использовать собствен¬ность по назначению (dominium sub modo). Причем, если эпитроп тратил свои средства на монастырь, он приобретал права второго ктитора. Типичным является пример приобретения звания второ¬го ктитора Николаем Малиасином за благоустройство монастыря Макринитиссы609.

Для XI-XIII вв. характерны следующие уставы-завещания: Ти¬пик Григория Пакуриана (1083 г.)610, Типик Михаила Атталиата для монастыря Всемилостивого Спаса в Редесто (1077 г.)611, Ти¬пик св. Христодула для монастыря св. Иоанна Богослова на о. Пат- мос612, Устав Исаака Комнина для основанной им обители Богоро¬дицы Космосотиры (1152 г.)613. Содержание этих типиков дает нам право утверждать, что бытие указанных монастырей начиналось с пожалования им собственности, которая и расписывалась в уста¬ве. Именно с этого момента по законодательству начиналось кти- торское право614. Большинство монастырей, такие как монастыри Григория Пакуриана, Михаила Атталиата, Космосотиры, были ос¬нованы единовременными пожертвованиями. В этом случае ктито¬ры предоставляли монастырю свою вотчину как наследнику через устав-завещание. Но монастыри могли быть основаны и в складчи¬ну, что даже приветствовалось законодательством615. Таким был монастырь Макринитиссы Константина Малиасина или Хиосский монастырь Neot MovVj616. В данном случае недвижимость монасты¬ря складывалась из долговременных приношений, утверждаемых типиками-хри совул ами.

О приобретении ктиторского права через пожертвование соб¬ственности и благоустройство монастыря свидетельствуют и мона¬стырские акты. Один документ из архива Ивирского монастыря на Афоне рассказывает о случае спора между знатным человеком Ва¬силием Болгарским и Иверским монастырем из-за владений мона¬стыря Полигирос, ктитором которого был протоспафарий Димит¬рий Птелеот, отдавший по завещанию свои имения данной обита¬ли617. Это завещание и явилось одним из основных свидетельств во время спора. Кодекс монастыря Лемвиотиссы в Малой Азии также хранит акт, указывающий на существование к гиторских монасты¬рей. Типичным для XIII в. является документ передачи монастыря

117

св. Пантелеймона в качестве метоха обители Богородицы Лемвио¬тиссы. В нем говорится о ктиторе монастыря Луке Тесаите, кото¬рый, собственно, и выстроил монастырь, а затем передал его духов¬ным завещанием своему сыну Алексею618. Лука также много сде¬лал монастырю по его благоустройству, но не смог его защитить от «козней злых людей» и поэтому был вынужден отказаться от него. Другим документом Алексей передал Лемвиотиссе и опись всего имущества монастыря, которая хранилась у него и обозначала все владения монастыря св. Пантелеймона619.

На основании строительства и благоустройства монастыря кти¬тор получал ряд прав над ним, прежде всего право передачи кти- торства по наследству. Эта процедура была утверждена ктиторски- ми типиками, которые и представляли собой, по нашему мнению, духовные завещания. Однако ктиторство должно было передавать¬ся только канонически и юридически правильным способом, иначе, согласно государственному и церковному законодательству, такое завещание могло быть лишено силы местным епископом620. Но уже само завещание ктиторства в XI в. можно считать отходом от норм церковно-государственных определений, которые вообще не имели понятия о наследственном ктиторстве.

Согласно документам XI-XIII вв. ктитор мог завещать попечи¬тельство кому угодно, например, своим наследникам, как это сде¬лал Михаил Атталиат: «Попечительство над монастырем сохранит¬ся за ктитором до его смерти. Затем оно перейдет к старшему сыну Феодору, а после его смерти—к его потомкам, причем преимуще¬ство должно отдаваться старшим сыновьям перед младшими, муж¬ским потомкам перед женскими. Если пресечется весь род, то мо¬настырь становится независимым и самостоятельным (uxecouaiov xca duxoBea~6~ov)»G21. Обитель св. Иоанна Предтечи в Стровиле в феме Киверриот была передана ее ктитором Константином Кавалу- ром духовным завещанием его сестре. Причем она приобрела титул второго ктитора путем благоустройства монастыря и написала его устав. По хрисовулу Никифора Вотаниата 1079 г. монастырь после ее смерти становился независимым622. Ктитор монастыря св. Мам- мы (Маманта) Георгий Каппадокийский передал его своему брату Феоктисту623.

Григорий Пакуриан завещает после своей смерти объявить ос¬нованный им монастырь независимым ни от каких властей: ни от светских, ни от духовных624. Таким же образом поступают св. Хри-

118

стодул625, императрица Ирина626. Кроме того, ктиторы могли, как уже говорилось, подчинять свои монастыри по уставу другим вла¬стям. Это, видимо, делали те, кто видел выгоду от их подчинения, например, императору или патриарху627.

По распространенному мнению, наследники хотя и были попе¬чителями (эпитропами), но не носили титула ктитора и не имели всех его прав. Их они приобретали в том случае, если вносили свою лепту в дело обустройства монастыря625. В частности, они получа¬ли право на упоминание имени ктитора в ектеньях (rj^oauvr]), о чем говорят все типики. Это было одним из основных прав ктитора.

Другим распространенным правом ктитора было наблюдение за исполнением монастырского устава. Оно давалось на основании то¬го, что ктитор являлся его составителем. Так, Григорий Пакуриан предписывает, чтобы новоизбранный игумен соблюдал заповеди ти¬пика. При этом поступающие в число монастырской братии долж¬ны были предварительно ознакомиться с уставом и поклясться в соблюдении его заповедей629. Типик Михаила Атталиата также го¬ворит о том, что игумен должен соблюдать все предписания устава, а для наследника ктитора такое соблюдение обязательно на основа¬нии того, что сей устав есть завещание630. Схожи позиции по этому вопросу в уставах монастырей Космосотиры, Христодула, Илиу Во- мон631.

Что касается дисциплинарной власти, то ктитор мог содейство¬вать игумену монастыря, причем его прерогатива оговаривалась в типиках. Одна из них — руководство монахами в нравственной жиз¬ни и образовании. Григорий Пакуриан в своем типике рассказыва¬ет об организации им монастырской библиотеки632. Императрица Ирина для монастыря Богородицы Благодатной учреждает образо¬вательную школу. В ее типике говорится об организации монастыря на основе ручного труда .

Ктитор имел право принимать в монастырь новых членов, ес¬ли это допускало экономическое положение обители, а поступаю¬щий соглашался соблюдать устав634. В связи с этим ктитор регу¬лировал и вопросы, связанные с взносами в монастырь по пово¬ду пострижения. Императорское законодательство и каноническое право ограничивают возраст приема в монастырь. Жена должна была постригаться только с согласия мужа. Раб приходил в мона¬стырь с согласия господина или имея 3-летнюю давность освобож¬дения635. Но уставы XI-XIII вв. многое меняют в этих воззрениях.

119

Так, афонский устав запрещал принимать в монастырь евнухов636. Срок послушничества, установленный на Афоне, — 3 года, как и предписывало законодательство637, но многие уставы изменяли его. Монастырь Илиу Вомон определял его в 2 года638, а типик Богоро¬дицы Евергетиссы допускал срок в 6 месяцев по решению на.стояте- ля монастыря639. Чужепостриженики либо не допускались в мона¬стырь (Евергетидский устав)640, либо их права были ограничены. Так, устав монастыря Нила запрещал избирать чужепострижени- ков игуменами641.

Вопрос об имущественном вкладе также решался неодинако¬во. Согласно типикам Евергетидского монастыря и обители Нила Тампийского вклад вообще не возбранялся, но не давал внесшему этот вклад никаких преимуществ перед остальной братией612. Гри¬горий Пакуриан, наоборот, указывал, что если постриженик при- носил щедрое дарение, он имел привилегии перед остальными0 . То же самое мы можем увидеть и в уставе монастыря Пантокра- тора. Устав монастыря Нила различал два вида вклада: 1) дурной (охаул) и 2) «благочестивое дарение» (SGpov). Кроме того, различа¬ются милостыня (rpoauvr)) и посвящение (сЬЭ’фа)644. Типик Христо- дула принимал от жителей о. Кос и апотагу645. Пакуриан вообще не различал вклады и разрешал только те из них, которые не вредят основанному им монастырю646.

Устав Богородицы Евергетиссы запрещал апотагу и некоторые другие вклады, в том числе дарения647. Атталитат же разрешал посвящать монастырю недвижимость, если вкладчику будет вы¬плачиваться пожизненный ситирисий648. А устав монастыря Нила полностью запрещал продажу ситирисия как мирянам, так и мона¬хам, даже если это сулит большую выгоду649.

Типиком определялся и штат монастыря, в том числе распреде¬ление должностей (диаконитов). В связи с этим в нем устанавлива¬лась и система управления монастырским хозяйством. На ктиторе также лежала ответственность ведения исков монастыря против всех лиц, покушавшихся на его собственность650. Таким образом, напрямую выступает имущественная прерогатива ктитора, связан¬ная с попечением пожертвованного имущества.

Вопрос о выборе игумена по типикам далеко ушел от канониче¬ского определения, где он всецело связан с компетенцией епископа. Уставы XI-XIII вв. по этому вопросу очень разнятся. Типик Ат- талиата устанавливает, что его избрание зависит от воли ктитора

120

и его наследника. Если монастырь становится самостоятельным, то монахи лично избирают игумена, а его утверждение происходит от игумена Студийского монастыря651. Устав Пантократора опре¬деляет, что окончательный выбор игумена монастыря зависит от императора602. Григорий Пакуриан устанавливает избрание игуме¬на братией монастыря653.

Избрание игумена в разных монастырях производилось различ¬ными способами654. Большинство монастырей руководствовалось избранием всей братией (Михаил Атталиат, Пантократор, Илиу Вомон). Некоторые уставы предоставляли право избирать игуме¬на «старейшей братии» (Типик Григория Пакуриана, афонский устав). Наконец Евергетидский устав определял автоматизм из¬брания игумена655. В некоторых монастырях игуменом становился эконом. Типик же определял и причины, по которым игумен мог быть лишен игуменства. Главным образом это неисполнение кано¬нических постановлений и устава монастыря. Он мог быть лишен игуменства из-за растраты монастырских имений или если «вел монастырь к гибели». В некоторых монастырях (Илиу Вомон, Бо¬городицы Благодатной) сама братия могла сместить игумена. Тут напрямую выступал принцип коллегиальности.

Таким образом, на основании анализа монастырских типиков можно заключить, что ктитор не был и не мог быть ограничен церковными законами в имущественном отношении, поскольку са¬мо византийское право смотрело на монастыри как на корпорации с определенными целями и имущественной массой. Византийское право так и не смогло выработать соответствующего правового ста¬туса монастыря и монастырской собственности и видело в их владе¬ниях dominium sub modo. Каноническое же право по своей природе вообще не регламентировало имущественных правоотношений. По¬этому ктитор был обязан заведовать основанным им монастырем по долгу совести и не допускать по отношению к нему каких-либо действий, в результате которых он мог потерять свой статус бого-угодного учреждения. В таких неясных правовых рамках ктито¬ры, как следует из уставов XI-XIII вв. и актового материала, стали смотреть на основанные ими монастыри как на свою собственность, хотя само право и воззрения византийцев это не приветствовали.

121

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассмотренный нами материал византийских частноправовых актов позволяет сделать следующие выводы. XI-XIII века явились для Византийской империи временем бурного роста крупного про-винциального землевладения. Это было связано как с общими со-циальными изменениями, происходившими в тот период в империи, так и с конкретной политикой византийских императоров, пытав¬шихся приспособить политическую организацию к данным измене¬ниям.

Социальные новации, по нашему мнению, были связаны с об¬щим кризисом византийского общественного строя, развитием Ви¬зантийской империи в предыдущих веках. Это прежде всего разру¬шение военной структуры империи, основанной на фемном строе, а также развал централизованной системы управления империей, основанной на единой организации сбора налогов. В основе всего этого лежал упадок мелкого крестьянского землевладения, кото¬рый составлял основную социальную структуру византийского об¬щества, являясь ключевым элементом военной организации в фор¬ме системы стратитоских наделов и налоговой структуры в каче¬стве основных налогоплательщиков.

Источники X-XI вв. (византийские хроники и императорское за-конодательство) указывают на то, что мелкое крестьянское земле¬владение и крестьянская община как его организационная структу¬ра начинают испытывать давление со стороны провинциальной зна¬ти, представители которой в документах называются «дипатами». Анализ этих источников позволил нам сделать вывод, что «дината- ми» называются лица, причастные к провинциальному управлению и исполняющие какие-либо должности. Это либо фемные офицеры, либо служащие гражданской администрации. Используя свое слу¬жебное положение, они приобретают в провинциях недвижимость. Но все же основу их благосостояния составляют именно доходы от служебных должностей. Хотя крупная земельная собственность и

122

развивалась в этот период в византийских провинциях, все же сле¬дует отвергнуть бытовавшее мнение о ее большом значении в со¬циально-экономической жизни Византии X — начала XI в. Об этом говоря!’ нам и византийские источники данного периода.

На рубеже X и XI вв. на политической арене усиливается роль пограничной знати, прежде всего армянской и славянской, которая к концу XI в. вместе с представителями греческой провинциальной знати образует аристократический «комниновский клан». Именно эта знать во времена Комнинов (1081-1185) приобретает недвижи¬мость в провинции. К этому же времени относится и организация институтов провинциального землевладения — пронии, экскуссион- ного пожалования и т. д.

К XIII в. различные формы крупной провинциальной собствен¬ности, как свидетельствуют источники, окончательно приобретают законченный характер. К концу XIII в. эти формы собственности de facto становятся экзиминированными владениями благодаря по¬лучению экскуссии от центральной власти. Это связано, по нашему мнению, с тем обстоятельством, что в данный период происходит общее ослабление контроля со стороны центральной власти за про¬винциальной собственностью и ее движением. Именно тогда появ¬ляются по существу независимые владения — апанажи, владельцы которых становятся фактически независимыми государями.

К этому периоду также становятся ясными различия в разви¬тии провинциальной собственности и ее институтов в византийских провинциях, что определялось, на наш взгляд, различием в аграр- но-правовых отношениях, которые существовали в разных регио¬нах Византийской империи.

В малоазийском регионе Византийской империи наблюдаются процессы постепенного роста крупного провинциального землевла¬дения. Как показывает анализ источников, в X-XI вв. землевла¬дельческая знать в Малой Азии пополняется либо из местного фем- ного офицерства, либо пограничной национальной знати (главным образом армянской или славянской), представители которой также получали земельные наделы от императора за службу. Кроме того, обращает на себя внимание то обстоятельство, что источники мало говорят о крупных латифундиях в этом регионе применительно к X-XI вв. Похоже, в этот период для провинциальной знати не земля является основным источником экономического благосостояния, а жалование за службу. Документы, дошедшие до нас от XI в., поз¬

123

воляют утверждать, что основу богатства провинциальной знати составляли не недвижимость, а деньги и движимая собственность. Основные институты землевладения оформляются только в пери¬од правления Комнинов (XII в.), когда начинают организовываться ирония, крупная светская экзиминированная собственность, мона¬стырская вотчина и другие виды провинциального землевладения. По нашему мнению, этот процесс был связан с образованием ари¬стократического комниновского клана, состоявшего из знатнейших фамилий империи и занявшего все высшие военные и гражданские должности.

Документы, происходящие из Фракии, также показывают, что крупное светское земельное владение появляется здесь только в конце XI-XII в. Окончательное оформление институтов провинци¬ального землевладения, как и в Малой Азии, происходит к концу XII-XIII в.

Акты XIII в. позволяют говорить о региональных отличиях в развитии крупного провинциального землевладения и организации крупной земельной собственности. Так, если для районов западной Малой Азии характерна четкая организация институтов провинци¬альной собственности, то для трапезундского региона — господство еще мелкой крестьянской земельной собственности на основе лич¬ного хозяйства. Крупное землевладение окончательно обустраива¬ется здесь только к середине XIV в., причем его рост связан не со служилыми пожалованиями императоров, а со скупкой знатными лицами земель у обнищавших крестьян или своих родственников.

Районы Фессалии и Эпира — это территории господства родовой собственности, как крестьянской (наследственной) парцеллы, так и крупной. В ее организации и устройстве заметны сильные следы обычноправовых отношений, основу которых составляют сильные семейно-имущественные связи. Поэтому институты служилой соб¬ственности в данных регионах представлены только в зародыше. Это могло быть связано также со слабостью в данных регионах ви¬зантийской власти. Особенно важно отметить, что здесь сохраня¬ются следы общинных отношений, не разрушенных даже крупными вотчинами.

Наконец, для конца XI-XIII в. характерно усиление развития ктиторских монастырей и их землевладения, что также связано, по нашему мнению, с консолидацией в этот период крупного про¬винциального землевладения.

124

ПРИМЕЧАНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

1 Библиографию по данному вопросу см.: Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство в X—XI вв. Проблемы истории одного столетия: 976- 1081 гг. М., 1977. С. 9—27, 259-264; Lemerle P. The agrarian history of Byzantium from the origins to the twelfth century. Gallows, 1979. P. 204-207. Kaplan M. Les hommes et la terre a Byzance du VI au XI siecle. Propriete et exploitation du sol. Paris, 1992. P. 340-356. — Следует также отметить исследования конкрет¬ных процессов, проходивших в среде византийского общества. Среди них осо¬бенно важны: Hohlweg A. Beitrage zur Verwaltungsgeschichte des ostiomischen Reichs unter den Komnenen. Miinchen, 1965; Atirweiler II Recherches sur la soci- ete buzantine au XI siecle: nouvelles hierarhies et nouvelles solidarites // Travaux et memoires. 1976. T. 6. P. 99—174; Ostrogorsky G. Observation on the Aristoc¬racy in Byzantium // Dambarton Oks Papers. 1971. 25. P. 3-32; Oiconomides N. L’organisation de la frontiere orientale de Byzance aux X—XI s. et le Tacticon de 1 es- corial (Codex Scorialensis) // Actes du XIV congres internat. des etudes byzantines. Bucarest. 1971. Т. I. 6—12 sept. P. 285-302; Удальцова 3. В., Камсдан А. П., Бар- тикян Р. Н. Социальная структура восточных границ Византийской империи в IX- XII вв. // Ibid. Р. 231-236.

2 Особенно отметим монографию М. Каплана: Caplan М. Les hommes et la terre a Byzance du VI au XI siecle. Propriete et exploitation du sol. Paris, 1992.

3 Об этом см.: Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. Визан-тийский частноправовой акт. Л., 1988; Dolger F. Byzantinische Diplomatik. 20 Aufastze zum Urkundenwesen der Byzantiner. Ettal, 1956. S. 10—28; Dolger /■’.. Karayannopulos J. Byzantinischen Urkundenlehre. Miinchen, 1968.

4 Revue Historique du droit framjais et etranger. 1976. N 4. P. 602.

5 См. обобщающие труды по историографии византиноведения: Курба¬тов Г. Л. История Византии (Историография). Л., 1975. С. 122-123; Попов Я. Начало византиноведения в России // Сб. статей, посвященный В. О. Ключев¬скому. М., 1909; Успенский Ф. И. Из истории византиноведения в России // Анналы. 1922. №1. См. также: Горянов Б. Т. Федор Иванович Успенский ВВ. 1947. Т. I. С. 13—16; Литаврин Г. Г. Василий Григорьевич Васильевский — основатель Санкт-Петербургского центра византиноведения (1839—1899) j j ВВ. 1994. Т. 55 (80). С. 5-21.

6 Литаврин Г. Г. Василий Григорьевич Васильевский. .. С. 9-10; Курба¬тов Г. Л. История Византии… С. 107-108.

7 Васильевский В. Г. 1) Материалы для внутренней истории Византийского государства // ЖМНП. 1878 . 4.202. С. 161; 2) Законодательство иконоборцев // ЖМНП. 1878. Ч. 199. С. 287.

125

8 Васильевский В. Г. Материалы… С. 168.

9 Там же // ЖМНП. 1880. 4.210. С. 410-413.

10 Там же. С. 415. — Ученый показал близость этих институтов в Византии XI-XII вв. и западной бенефициарной системы.

11 Там же. С. 416. — В. Г. Васильевский первым указал на феодальный ха-рактер византийской провинциальной знати типа Евстафия Воилы.

12 Подробную биографию ученого и список его научных трудов см: Горя- нов Б. Т. Федор Иванович Успенский. .. С. 54-60.

13 Успенский Ф. И. 1) К истории крестьянского землевладения в Византии // ЖМНП. 1883. Ч. 225. С. 45; 2) Следы писцовых книг в Византии // ЖМНП. 1885. Ч. 230; См. также: Успенский Ф. И. История Византийской империи. Т. II. М., 1998. С. 198-203.

14 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения. .. С. 120; См.: Курбатов Г. Л. История Византии. .. С. 111.

15 Успенский Ф. И. 1) Значение византийской и южнославянской пронии // Сборник по славяноведению в честь В. И. Ламанского. СПб., 1883. С. 56; 2) История Византийской империи. Т. III. М., 1998. С. 90.

16 Успенский Ф. И. Уклон консервативной Византии в сторону западных влияний // ВВ. 1916. Т. 22. С. 22-39.

17 Прежде всего следует отметить работы: Успенский Ф. И. 1) Наблюдения по сельскохозяйственной истории Византии // ЖМНП. 1888. Окт. (в ней ис-следователь изучал формы зависимости париков и организацию византийского земельного хозяйства); 2) Мнения и постановления константинопольских по-местных соборов XI-XII вв. о раздаче церковного имущества (харистикарии) // Известия Русского археологического института в Константинополе. 1900. Т. V.

18 Успенский Ф. И. Военное устройство Византийской империи // ИРАИК. 1900. Т. VI. Вып. I.

19 Панченко Б. А. Крестьянская собственность в Византии. (Земледель-ческий закон и монастырские акты) // ИРАИК. Т. IX. София. 1904. Курба¬тов Г. Л. История Византии… С. 118; См. также: Сюзюмов М. Я. Научное наследие Б. А. Панченко // ВВ. 1964. Т. 25. С. 36.

20 Б. А. Панченко признавал развитие феодализма в Византии, но понимал его как «количественное уменьшение частной собственности крестьян путем: а) пожалования земли, населенной крестьянами, пожалования поземельного налога в пользу землевладельца, пожалования права патроната над населени¬ем (прония) и б) развития присельничества» (Панченко Б. А. Крестьянская собственность… С. 23-24).

21 Яковенко П. А. К истории иммунитета в Византии. Юрьев, 1908; Успен-ский К. Н. Экскуссия-иммунитет в Византийской империи // ВВ. 1923. Т. 23.

22 Успенский К. Н. Очерки по истории Византийской империи. Ч. I. СПб., 1917. С. 23-56.

23 Там же. С. 45.

24 Там же. С. 84; Успенский К. Н. Экскуссия-иммунитет. .. С. 98.

25 Исследователь первым стал изучать памятники византийского права. В 1856 г. он выпустил свой основной труд «Geschichte des Griechisch-Romischen Rechts» (Berlin, 1892, 2-е изд.). В дальнейшем он издал свод источников визан-тийского права: Jus Graeco-romanum. Vol. 1-7. Lipsiae, 1856-1884.

26 Diehl Ch. L origine du regime des themes dans l’Empire Byzantin. Paris, 1896.

126

27 Gelzer Я. Genesis der Byzantinische Themenverfassung. Berlin, 1899.

28 Курбатов Г. JI. История Византии… С. 87-88.

29 Там же. С. 136-139. — Как справедливо замечает исследователь, период 20- .30-х годов з связи с изучением большого количества нового документаль¬ного материала подготовил почву для переоценки многих концепций предыду¬щего времени. В области изучения аграрно-правовых отношений в Византии см.: Вин Ю.Я. Поздневизантийская сельская община в освещении современ¬ной западной историографии // Критика концепций современной буржуазной историографии. Л., 1987. С. 191-193.

30 Основные работы этого периода: Stein Е. 1) Untersuchungen zur spat- byzantinischen Verfassung- und Wirtschaftsgeschichte // Mitteilungen zur osmani- schen Geschichte. Bd II. Hft. 1-2. Berlin, 1923; 2) Histoire du Bas-Empire. Т. II. Paris, 1949; Dolger F. 1) Beitrage zur Geschichte der byzantinischen Finanzver- waltung besonders des X-XI Jh. Leipzig; Berlin, 1927; 2) Zum Gebiihrenwesen der Byzantiner // Etudes dediets a la memoire d’ A. M. Andreades. Athenes, 1940.

31 Stein E. Untersuchungen… S.243; см. также: Stein E. Histoire du Bas- Empire. P. 125.

32 Заслугой Ф. Дэльгера является тщательное изучение терминологии ви-зантийского права и издание регест византийских законодательных докумен¬тов: Dolger F. Regesten der Kaiserurkunden des Ostromischen Reiches von 565 — 1453. Bd 1-4. Miinchen; Berlin, 1924-1961.

33 Dolger F. Zum Gebiihrenwesen. .. S. 35.

34 Dolger F. 1) Beitrage zur Geschichte. .. S. 122; 2) Zum Gebiihrenwesen… S. 45.

35 Dolger F. Die FVage des Griindeigentums in Byzanz // Bull. Intern. Comm. Hist. Sciences. 1993. N 5. S. 5-15.

36 Основная работа ученого этого периода, где он много места отвел иссле¬дованию византийской земельной собственности: Runciman S. Byzantine Civil- isation. London, 1933.

37 Actes de Lavra. Vol. I / Ed. G. Rouiard, P. Collomp. Paris, 1937. См. также: Rouiard G. L’administration civile de l’Egypt byzantine. Paris, 1928.

38 Diehl Ch., Margaise L. Le monde orientale de 395 a 1081. Histoire sous la direction de Gustave Glotz. Section hist du Moien Age. Т. III. Paris. 1936; Diehl Ch., Guilland R. Etc. L’Europe orientale de 1081 a 1453. Paris, 1945. Специально со-циальным вопросам посвящена статья: Diehl Ch. La societe byzantine a 1 epoque des Comnenes // Revue historique du Sud-Est europeen. 1929. N6 ets.; Diehl Ch. Le grand problemes de l’histoire byzantine. Paris, 1943.

39 Мутафчиев П. Войнишки земли и войници в Византия през XIII-XV вв. // Списание БАН. 1923. Кн. XXVII. Кл. ист-фил. №15.

40 Проблеме развития пронии посвящена статья: Мутафчиев П. Прония- та в Византия и отношението к нъм военная служба // Известия на истор. дружество. 1924. №6.

41 Ostrogorsky G. 1) Die landische Steuergemeinde des byzantinischen Reiches im X Jh. // WfSWG. 1927. Bd 20; 2) Die Wirtschaften und socialen Entwicklungs- grundlagen des Byzantinischen Reiches // WfSWG. 1929. Bd 29.

42 Jorga N. Etudes byzantines. Vol. II. Bucarest, 1939.

43 Основная работа, в которой приводятся выводы исследователя по аграр¬но-правовым вопросам византийской истории: Bratianu G. Etudes byzantines d’histoire economique et sociale. Paris, 1938.

127

44 Успенский Ф. ИБенешевич В. Н. Вазелонские акты. Материалы для истории крестьянского и монастырского землевладения в Византии XIII- XV вв. Л., 1927.

45 В этой работе исследователем были вскрыты многие специфические чер¬ты поздневизантийского землевладения, раскрыто содержание терминов «хо- рафий», «стась» и др. Основные его статьи по византийским социально-эконо-мическим отношениям см.: Успенский Ф. И. I) Социальная эволюция и фео-дализация Византии // Анналы. 1922. №2. С. 2.; 2) Центробежные и центро-стремительные силы в истории Византии // Известия АН СССР. 1931. №4. Сер. VII. С. 457.

46 Соколов И. И. 1) Крупные и мелкие властители Фессалии в эпоху Палео- логов // ВВ. 1926. Т. 24. С. 35—39; ,2)-Материалы по земельно-хозяйственному быту Византии // Известия АН СССР. 1931. №6. Сер.VII. С.45-68. —В этих исследованиях И. И. Соколов высказал предположение о полной феодализации Византии к XIII в. и рассматривал феодализм как социально-экономический строй, а не только как систему политических отношений.

47 Основная работа; Вишнякова А. Ф. Хозяйственная организация Лемви- отиссы // ВВ. 1928. Т. XXV. С. 33-52.

43 См: Курбатов Г. Л. История Византии… С. 148—149. Удалъцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969. С. 42.

49 Левченко М. В. Задачи современного византиноведения // Византий¬ский сборник. М., 1945. С. 3-11.

50 Удалъцова 3. В. Советское византиноведение… С. 43-44.; Курба¬тов Г. Л. История Византии. .. С. 186—187.

51 Lemerle P. Esquis pour une histoire agrarie de Byzance (ie sources et les problemes) // Revue historique. 1958. Vol. 219-220.

52 Ibid.

53 Lemerle P. The agrarian history… P. 251-261.

54 Lemerle P. Cinq etudes… P. 234.

55 По этому вопросу см.: Svoronos N. 1) Sur quelques formes de la vie rurale a Byzance. Petite et grande exploitation // Etude sur 1’organisation interieure de la societe et 1 economie de 1’Empire Byzantin. London, 1973; 2) Recherches sur les structures economiques de l’Empire Byzantine // TM. 1976. T. 6. P. 125-152.

56 Svoronos N. Sur quelques formes… P. 15—17.

57 Akrweiler H. Recherches sur la societe… P. 19-124.

58 Ahrweiler H. L’histoire fcn la geographie de la region de Smyme entre les deux occupations turques (Ю81-1317) // TM. 1965. Т. I. P. 1-204.

59 Kaplan M. Les hommes et la terre. .. P. 234.

60 Ф. Дэльгер продолжал издавать документы государственных и мона-стырских архивов: Dolger F. Aus dem Schatzkammer des Heiligen Bergen. Miin- chen, 1948. —В 1956 г. ученый выступил с докладом о феодальных отношениях в Византии, в котором феодализм рассматривался как иерархическая система политических отношений и форм собственности: Dolfer F. Der Feodalismus in Byzanz // Vortrage und Forschungen. 1961. Bd V. Lindau und Konstanz. S. 53-61.

61 Hohlweg A. Beitrage zur Verwaltungsgeschichte. .. S. 46.

62 Charanis P. 1) The monastic proprietas and the state Byzantine Empire // DOP. 1948. T. 4; 2) The aristocracy of Byzantium in the XIII centuri. Princeton, 1951; 3) On the social structure and economic organisation of the Byzantine Empire in the XHIth century and later // Byzantinoslavica. 1951. Т. XII.

128

63 Bryonis Sp. The social basis of decline in the eleventh century // Greek Roman and Byzantine Studies. 1959. T.II. P. 145-165.

64 См. общий труд исследователя: Ostrogorsky G. 1) Geschichte des Byzan- tinischen Staates. Miinchen, 1963; 2) Pour l’histoire de la feodalit£ Byzantine. Bru-xelles, 1954; 3) Quelques problemes d’histoire de la paisannerie byzantine. Paris,

1956.

65 Острогорскиj Г. 1) Пронща (Прилог историки феудализма у Византии и ]ужнославенскими земляма). Веоград, 1951; 2) К истории иммунитета в Визан-тии // ВВ. 1958. Т. 13. С. 24-58; 3) Пронин при Комнинах // Зборник Радова Византолошкого Института. 1970. Т. 12. С. 35-47.

66 Ostrogorsky G. Pour l’histoire de la feodalite… P. 106.

67 0epjaHHuf) Б. 1) Деспоти у Византии и j у ж нос л авянск и ми земляма. Бео- град, 1960; Максимович Л. Византауска провинщцска управа у доба Палеолога. Београд, 1972; 2) Апанажи у Византии // ЗРВИ. 1969. Т. 14/15. С. 12—35.

68 Ангелов Д. 1) Принос към поземельните отношение във Византия през XIII в. Годишник на Софийский Университет. Филозовски и исторически фа- култет. 4.47. 1952. Кн. 2. С. 35-67; 2) О некоторых проблемах социально-эко-номической истории Византии // Вопросы истории. 1960. №2. 13—16.

69 Основную работу по данному вопросу см.: Каждап А. П. 1) Аграрные отношения в Византии в XIII—XIV вв. М., 1952; 2) Деревня и город в Византии IX-X вв. Очерки по истории византийского феодализма. М., 1960; 3) Загадка Комнинов // ВВ. 1964. 25. С. 7-28; 4) Социальный состав господствующего класса Византии XI-XII вв. М., 1974.

70 Каснсдан А. П. Аграрные отношения… С. 184-186.

71 См. его рецензию на указанную монографию А. П. Каждана (ВВ. 1953. Т. VII. С. 276-282).

72 Липшиц Е. Э. Об основных спорных вопросах истории ранневизантий-ского феодализма // Вопросы истории. 1961. №6. С. 103.

73 Сюзюмов М. Я. Некоторые проблемы истории Византии // Вопросы ис-тории. 1959. № 3. С. 102. — Ученый считал, что в X в. лично свободные крестьяне не были закрепощены государством.

74 Литаврин Г. Г. 1) Болгария и Византия в XI-XII вв. М., I960.; 2) Ви-зантийское общество… С. 178.

75 Горянов Б. Т. Поздневизантийский феодализм. М., 1962.

76 Осипова К. А. 1) Аллиленгий в Византии в X в. // ВВ. 1960. Т. XVII. С. 31-35; 2) Развитие феодальной собственности на землю и закрепощение кре-стьянства в Византии X в. // ВВ. 1956. Т. X. С. 66—80; 3) Система класм в Византии // Византийские очерки. М.. 1961. С. 174—185.

77 Хвостова К. В. 1) Особенности аграрно-правовых отношений в поздней Византии XIV-XV вв. М., 1968; 2) Социально-экономические отношения в позд¬ней Византии. Их понимание византийцами-современниками (XIV-XV вв). М., 1992.

78 Каэюдан А. П. 1) Деревня и город… С. 142-148; 2) Социальный состав… С. 126.

79 Сюзюмов М. Я. Суверенитет, налог и земельная рента // АДСВ. 1973. Т. 10. С. 23-26. — Выводы М.Я.Сюзюмова поддержал Г. Г. Литаврин: Лита- врин Г. Г. Византийское общество… С. 46.

80 М. М. Фрейденберг изучал пути вовлечения крестьян-общинников в сфе¬ру частновладельческих отношений. По его мнению, этот процесс, связанный с

129

имущественным разложением внутри общины, происходил под влиянием фак-торов политического принуждения.

1. МАЛОАЗИЙСКОЕ МОНАСТЫРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

1.1. КРУПНОЕ МАЛОАЗИЙСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ В КОНЦЕ X-XII В.

81 О различных концепциях генезиса и развития фемного строя см: Ка- rayannopulos J. Die Entstehung der byzantinische Themenordnung. Miinchen, 1959; Ostrogorsky G. Geschichte. .. S. 71. Основные точки зрения см.: Литаврин Г. Г. Византийское общество… С. 237-239; Lilie R.-J. Die zweihundertjarige Reform. Zu dem Anfangen der Themenorganisation im 7 und 8 Jh. // BS1. T. 26. 1986. S. 46-59.

82 Литаврин Г. Г. Византийское общество… С. 238; Каждан А. П. Соци-альный состав… С. 229-232; Ostrogorsky G. Geschichte. .. S. 128.

83 Литаврин Г. Г. Византийское общество… С. 318; Кучма В. В. 1) Ко-мандный состав и рядовые стратиоты в фемном войске Византии в конце IX- X в. // ВО. 1971. С. 92; 2) Экономические проблемы византийской истории на рубеже IX-X вв. по «Тактике Льва» // АДСВ. 1973. Т. 9. С. 68-73; Каок- дан А. П. 1) Деревня и город. .. С. 123—127; 2) Социальный состав… С. 3—15.

84 Удальцова З.В., Каждан А. П., Бартикян Р. Н. Социальная структу¬ра… С. 231-236.

85 Lemerle P. The agrarian history… P. 148.

86 Ahrveiler H. Recherches sur l’administration de l’Empire Byzantiri aux IX-X siecles // Etudes. 1971. IV. P. 23-23.

87 Отметим в связи с этим работы: Ahrveiler Н. Recherches sur le societe… P. 99—110; Lemerle P. The agrarian history… P. 124; Oiconomid.es N. 1) reorganisation de la frontiere orientale. .. P. 167; 2) L’evolution de l’organisation administrative de l’Empire Byzantin au XI siecle (1025-1118) // TM. T. 6. 1976. P. 166; Ferluga J. La clisure byzantine in Asia Minore // ЗРВИ. 1975. T. 16. C. 145; Арутюнова-Фиданян В. А. Армяно-византийская контактная зона (X-XI вв.). Результаты взаимодействия культур. М., 1994; 2) Административные перемены на востоке Византии в X-XI вв. (к вопросу о кризисе фемного строя) // ВВ. 1983. Т. 44. С. 45—67; Удальцова 3. В., Каждан А. П., Бартикян Р. Н. Социаль¬ная структура… С. 231-236.

88 См. прежде всего: Lemerle P. Cinq etudes… P. 254.

89 Завещание Евстафия Воилы с его критическим анализом было издано П. Лемерлем: Lemerle P. Cinq etudes… P. 4-68. Исследование этого документа см.: Безобразов П. В. Завещание Евстафия Воилы // ВВ. 1911. Т. 18. С. 107-115; Литаврин Г. Г. Относительные размеры и состав имущества провинциальной византийской аристократии во второй половине XI в. (по материалам завеща¬ний) // ВО. 1971. С. 63-68.

90 Издана: ММ. Vindobonna, 1889. Vol. V. — Аналитический радбор был проведен Б. А. Панченко: Панченко Б. А. Крестьянская собственность… С. 158-160.

91 Издана: Zacharie a Lingenthal К.Е. Jus graeco-romanum (далее — Jus.). Т. I. Lipsiae, 1859.

92 Theophani Continuatae Chronographia. Bonnae, 1834. P. 135 (далее — Th. Cont.).

130

93 Ibid. P. 136.; Константин Багрянородный. Об управлении империей / Под ред. Г. Г. Литаврина. М., 1991. С. 34.

94 Th. Cont. P. 178.

95 Jus. III. P. 167-173.

96 Ibid. P. 238.

97 Lemerle P. The agrarian history… P. 68.

98 Ostrogorsky G. Geschichte.. . S. 238; Каждан А.П. Деревня и город… С. 35-37; Литаврин Г. Г. Византийское общество… С. 127-136.

99 Кучма В. В. Командный состав. .. С. 93-94.

100 Tactica Leonis imperatoris // PG. Т. 107. P. 720.

101 Jus. III. P. 298.

102 Tactica… P. 720.

103 Jus. III. P. 311.

104 Arveiler H. 1) Recherches sur ]’administration. .. P. 36; 2) Recherches sur le societe. .. P. 100.

105 Tactica… P. 721.

106 Jus. III. P. 304.

107 Ibid. P. 317.

108 Ibid. P. 320.

109 Ibid. P. 338.

110 Ostrogorsky G. 1) Geschichte… S. 128; Литаврин Г. Г. 1) Византийское общество.. . С. 43-45; 2) Проблема государственной собственности в Византии в X-XI вв. // ВВ. 1973. Т. 35. С. 70; Кучма В. В. Командный состав… С. 92-96; Kopstein Н. Byzanz in X Jahrtausend. Leipzig, 1991.

111 Beck G Theorie und Praxis in Aufbau der Byzantinisches Zentralver- waltung. Miinchen, 1974. S. 18; Lemerle P. The agrarian history.. . P. 28; Каж¬дан А. П. Деревня и город… С. 143.

112 Dolger F. 1) Beitrage zur Geschichte… S. 113; 2) Der Feodalismus in Byzanz. .. S, 85.

113 Каждан А.П. Армяне в составе господствующего класса Византии в XI—XII вв. Ереван, 1975. С. 127; Ahrweiler Н. Recherches sur le societe… P. 100; Ostrogorky G. Observation. .. P. 29-30.

114 Kiifin H.-J. Die byzantinische Armee im X—XI Jh. Wien, 1991. C. 5—6.

115 Ostrogorsky G. Observation… P. 29-30; Каждан А. П. Армяне… С. 123.

116 По этому вопросу см: Oiconomides N. L’evolution de l’organisation… P. 113.

117 Th. Cont. P. 383.

118 Cedrenus Gregorius. Skylizae Ioannis Compendium historiarum / Ope ab J.Bekkero. Vol.I-II. Bonnae, 1939. P. 414-415 (далее—Cedrenus).

119 Charanis P. The armenians in the Byzantine Empire. Lisboa, 1963. P. 40; Каждан А. П. Армяне… С. 14.

120 Каждан А. П. Армяне… С. 38-39.

121 Jus. III. P. 311.

122 Cedrenus. Vol. II. P. 434. Cm: Oiconomides N. L’organisation de la frontiere orientale. .. P. 301.

123 Charanis P. The Armenians… P. 48; Каждан А. П. Армяне… С. 35.

124 Cedrenus. Vol. II. P. 375.

125 Советы и рассказы Катакалона Кекавмена / Под ред. Г. Г. Литаврина. М., 1972. С. 48; См. также: Lemerle P. Prolegomenes a une edition critique et commentee des «conseils et recits» de Kekaumenos. Bruxelles, 1960. P. 23.

126 Типик Григория Пакуриана / Под ред. В. А. Арутюновой. Ереван, 1978.

127 Удальцова 3. В., Каждан А. П., Бартикян Р. Н. Социальная структу¬ра. .. С. 235.

128 Каждан А. П. 1) Армяне… С. 67; 2) Социальный состав… С. 137.

129 Akrveiler Н. Recherches sur le societe… P. 57.

130 Jus. III. P. 348.

131 Там же.

132 Cedrenus. Т.Н. P.403.

133 См. историографию: Akrveiler H. Recherches sur le societe… P. 67.

134 Советы и рассказы. .. С. 149.

135 Типик Григория Пакуриана. .. С. 19.

136 Кучма В. В. Византийские военные трактаты VI—X вв. как историче-ский источник // ВВ. 1979. Т. 40. С. 87.

137 Svoronos N. L’evolution.. . P. 125—152; Akrveiler H. Recherches sur le societe… P. 65-67.

138 Cedrenus. Т. II. P. 375.

139 Ibid. P. 381

140 Ibid. P. 464.

141 ЖМНП. 1907. Май. С. 219-231. Ср.: Bryonis Sp. The will of a provincial magnate Eustaphios Boilas // DOP. 1957. T. 11. N2. P. 275.

142 Lemerle P. Cinq etudes… P. 3-6.

143 Литаврин Г. Г. Относительные размеры. .. С. 152-168; Бартикян Р. М. Критические замечания о завещании Евстафия Воилы…

144 Lemerle P. Cinq etudes… P. 15; Bryonis Sp. The will of a provincial magnate… P. 117.

145 Литаврин Г. Г. Относительные размеры… С. 152-168.

146 Lemerle P. Cinq etudes… P. 17-18.

147 Ibid. P. 19.

148 Ibid. P. 14-16.

149 Ibid. P. 13.

150 Ibid. P. 12.

151 Ibid. P. 13.

152 Ibid. P. 14.

153 Ibid. P. 16.

154 Ibid. P. 19.

155 Литаврин Г. Г. Относительные размеры… С. 154-155.

156 Lemerle P. Cinq etudes… P. 25.

157 ММ. Т. VI. P. 135.

158 Безобразов П.В. Патмосский кодекс // ВВ. 1901. Т. 8. С. 35; Панчен¬ко Б. А. Крестьянская собственность. .. С. 158-167. Острогорский Г. А. Визан¬тийские практики // BS1. 1948. Т. 8. Р. 3-8; Dolger F. Beitrage zur Geschichte… S. 113; Литаврин Г. Г. Византийское общество… С. 48-56; Svoronos N. Le cadas¬tre de thebes… P. 52.

159 MM. VL P. 4-15.

160 Ibid. P. 112.

161 Jus. I. P. 346.

162 Ibid; Каждан А. П. Армяне… С. 34.

163 Ibid. P. 339.

164 Ibid. P. 342.

132

165 Острогорский Г. А. Византийские практики… С. 57.

166 ММ. V. Р. 127.

167 Svoronos N. Le cadastre de thebes. .. P. 35; Литаврин Г. Г. Византийское общество… С, 48.

168 Острогорский Г. А. Византийские практики… С. 68; Svoronos N. Le cadastre de thebes. .. P. 45-48.

1.2. КРУПНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ МАЛОЙ АЗИИ В XIII в.

(по МАТЕРИАЛУ КОДЕКСА МОНАСТЫРЯ Богородицы ЛЕМВИОТИССЫ)

169 Обзор основных точек зрения см: Горянов Б. Т. Поздневизантийский феодализм. .. С. 9-13.; Ostrogorsky G. Geschichte. .. S. 154; Angold М. 1) A Byzantine government in exile. Cov. and Society under the Lascaris of Nicea (1204- 1261). London, 1975; 2) Church and Society in Byzantium under the Comneni: 1081—1201. Cambridge, 1995.

170 Nicetae Choniatae Historia / Rec. A. van Dieten. New York, 1975. — Ни-кита Хониат является нашим основным источником по периоду Комнинов и Ангелов, который свидетельствует, что при Мануиле I происходят крупные изменения в системе провинциального землевладения, связанные с усилением роли прэниаров. в служебной иерархии Византии.

171 Ostrogorsky G. Geschichte,.. S. 189.

172 Georgius Acropolita. Opera / Rec. A. Heisenberg. Vol. I. Lipsiae, 1903. P. 109-1L3 (далее — Acrop.)

173 Ibid. P. 123.

174 Акты были опубликованы в XIX в. (ММ. Т. IV. Р. 5-318).

175 Васильевский В. Г. Материалы… С. 234-239; Панченко Б. А. Крестьян-ская собственность. .. С. 118-138; Platon G. Observation sur le droite de en droit byzantin // RGD. 1903. 27. N5. P. 400-469; Ostrogorsky G. 1) Pour le histoire de la feodalite byzantine. Bruxelles, 1954; 2) Пронща… С. 67-79; Каждом А. П. Аграр¬ные отношения. .. С. 116-120; Горянов Б. Т. Поздневизантийский феодализм. .. С. 20—22; Ahrveiler Н. 1) Note additionnelle sur la politique agrarie des em- pereurs de Nicee; 2) L’histoire et la geographie. .. P. 98; Angold M. A Byzantine government. .. P. 116; Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 217-218.

176 Ahrveiler Н. L’histoire et la geographie… P. 98-100.

177 ММ. IV. P. 25, 225; 31, 73, 82, 136; 237, 274.

178 Ibid. P. 208, 223.

179 ibid. P. 216.

180 Ibid. P. 21, 51, 24.

181 Ibid. P. 268-271.

182 Ibid. P. 254.

183 Acrop. P. 134; Georgius Pachimer. Historia. Leipzig, 1828. P. 162.

184 ММ. IV. P. 62, 268, особенно p. 33, 35, 39.

185 Ibid. P. 25; 80.

186 Ibid. P. 180.

187 Jus. III. P. 368.

188 ММ. VI. P. 95.

189 Ahrveiler H. L’histoire et la geographie… P. 106.

190 ММ. IV. P. 11, 148.

191 Ibid. Лемвиотисса. №4.

133

192 Ibid. N20. 1242 г.; №33.

193 Ibid. N 22. 1258 г.

194 Ibid. N15.

195 Ibid. N16.

196 Ibid. N 40.

197 Ibid. N 60.

198 Ibid. N131. 1192 г.; №111. 1232 г.

199 Ibid. N 132. 1231 г.; № 133. 1233 г.

200 Ibid. N 115. 1233 г.

201 Ibid. P. 31. — Титул встречается в актах как титул западных воинов, перешедших на службу к византийскому императору.

202 Ibid. Р. 91-92.

203 Ahrveiler Н. L’histoire et la geographie. .. P. 116.

204 ММ. IV. Лемвиотисса. №2, 4.

205 Ibid. N18.

206 Ibid. N 7. P. 35, 40.

207 Ibid. N141-142.

208 Ibid. N143-145.

209 Ibid. N146.

210 Ibid. N 13, 14. — Следует также отметить акты конца XII в. кодекса Ла- трского монастыря. В 1185-1195 гг. между монастырем и знатной семьей Ка-рантинов происходил спор по поводу имения. Представитель этой семьи Иоанн Карантин вступил в сделку с игуменом относительно имения Месингули и по-лучил его в долгосрочную аренду, уплачивая за него 24 меры масла. Его на-следники перестали вносить эту плату и незаконно присвоили себе имение, что привело к длительным тяжбам.

211 ММ. IV. Лемвиотисса. №1 и 111.

212 Ibid. N1.

213 Ibid. N139-140.

214 Ibid. Лемвиотисса. №131.

215 Ibid. N146.

216 Ibid. N106. 1207 г.; №104. 1209 г.; №108. 1225 г.

217 Ibid. N 109. 1225 г.

218 Ibid. N132. 1231 г.; № 133. 1233 г.

219 Ibid. Лемвиотисса. № 115.

220 Парикия и парическое право были объектом исследования Г. А. Остро-горского (Ostrogorsky G. Quelques problemmes… P. 120-134) и Г. Г. Литаврина (Литаврин Г. Г. Византийское общество. .. С. 23-45), которые пришли к выво¬ду, что этот институт возник на основе частноправовых отношений на землях крупных собственников.

221 ММ. IV. Лемвиотисса. №2, 113.

222 Ibid. N113.

223 Ibid. N115.

224 См. основные точки зрения на проблему пронии: Ahrveiler Н. La Pronoia… P. 32; Острогорску Г. Прошца… С. 36; Хвостова К. В. Социально- экономические процессы… С. 18. — Если в зарубежной историографии укрепи-лась концепция, наиболее полно освященная Э. Арвейлер, о «нетелесных пра-вах», передававшихся прониару, то Г. А. Острогорский пришел к выводу о схо-жести этого института с западноевропейским бенефицием. К. В. Хвостова раз¬

134

деляет точку зрения о постепенной эволюции пронии от нетелесных форм к условной собственности.

225 ММ. IV. Лемвиотисса. №2. Р. 10.

226 Ibid. N 120-124, 154.

227 Ibid. Лемвиотисса. № 15-16.

228 Ibid. N 15-16.

229 Ibid. N 40.

230 Ibid. N29.

231 Ibid. N55.

232 Ibid. N 54.

233 Ibid. N28.

234 Исследовательница рассматривает пронию как правовой институт, с помощью которого государство стремилось разграничить частное управ¬ление и публичное: Хвостова К. В. Социально-экономические процессы… С. 13.

235 Острогорскгj Г. Прони|’а… С. 123. — По мнению историка, институты

пронии и экскуссии как налогового освобождения были тесно связаны между

собой.

236 ММ. IV. Лемвиотисса. №29.

237 Ibid. N 7. I. 1234 г.

23s Ibid. N 2. P. 7.

239 Ibid. N7. Ill, 1235 г.

240 Ibid. III.

241 Ibid. IV.

242 Ibid. N 2. P. 38.

243 Об институте эпителии см. у H.Ahrveiler и М. Angold.

244 ММ. IV. Лемвиотисса. Ха66, 17.

245 Ibid. N 181. 1257-1259 гг.; №21, 1257 г.

246 Ibid. N 4; см. хрисовул Иоанна III от 1251 г.: Ibid. N4.

247 ММ. IV. Лемвиотисса. №20. 1242 г.

248 Ibid. N35.

249 Ibid. N73. 1253 г.

260 Ibid. N 87, 88.

251 Ibid. N 95-96, 1275 и 1276 г.

252 Изданы: ММ. VI.

253 Упоминание о хрисовуле см.: ММ. Патмос. №76. 1259.

254 Ibid. N73. 1258 г.; №82. 1262 г.

255 Ibid. N45, 47-51.

256 Ibid. N55-60, 71.

257 Ibid. N76-77. 1259 г.

258 Ibid. N78. 1259 г.

259 Ibid. N 85. 1262 г.

260 Ibid. N86. 1262 г.

261 Ibid. N96.

262 Ostrogorsky G. Quelques problemmes… P. 36-43.

263 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения… С. 225.

264 ММ. IV. Лемвиотисса. № 1.

265 Ibid. N111, 115, 132, 133.

266 Ibid. N28.

135

267 Ibid. N45.

268 Ibid. N129.

1.3. КРУПНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ТРАПЕЗУНСКОГО РЕГИОНА В XIII в.

269 Успенский Ф. И. Очерки по истории Трапезундской империи. Л., 1929.

270 Карпов С. П. Генуэзские колонии. .. С. 25-45.

271 Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 216-218.

272 Изданы: Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты…

273 Исследование рукописных списков см: Там же. С. XIV-XVI; Dolger F. Byzantinischen Diplomatik. S. 344—346.

274 Успенский Ф. И. Очерки… С. XVIII.

275 Dolger F. 1) Aus den Schatzkammern… S. 5—10; 2) Byzantinischen Diplomatik… S. 344. Ср.: Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. .. С. 11-14.

276 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… С. XXI.

277 Там же. № 16.

278 Там же. № 18.

279 Хвостова К. В. Социально-экономические процессы. . . С. 14.

280 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… №60.

281 Dolger F. Byzantinischen Diplomatik… S. 344; Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. . . С. 34.

282 Там же. № 116.

283 Там же. № 106.

284 Там же. №25.

285 Там же. №30.

286 Там же. №27.

287 Там же. №25.

288 Там же. №37.

289 Dolger F. Byzantinischen Diplomatik… S. 350; Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики… С. 125.

290 Успенский Ф.И., Бенешевич В.Н. Вазелонские акты… №83-93.

291 Там же. №25.

292 Там же. №83.

293 Там же. №84.

294 В данном документе четко звучит мысль о том, что собственность передается вместе с правами на нее, и ясно прослеживается институт рим¬ской частной собственности. Об этом см.: Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. .. С. 29.

295 Dolger F, Byzanz und… S. 11-15. Svoronos N. Quelques formes… P. 110.

296 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… № 36, 1272 г.

297 Там же. №85.

298 Kaser М. Das romische Privatrecht. Miinchen, 1959. S. 20-56.

299 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… №86, 87, 89, 88,

91, 90, 92 и 93.

300 Svoronos N. Quelques formes… P. Ill; Хвостова К. В. Социально-эко-номические процессы… С. 86-89; Lemerle P. The agrarian history… P. 41-46, 241.

301 Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 217.

302 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… №86, 90—91.

136

303 Там же. №59.

304 Там же. Ха 79.

305 Там же. С. XXI; Dolger F. Byzantinischen Diplomatik… S. 345.

306 Успенский Ф. И., Бепешевич В. Н. Вазелонские акты. .. С.XVIII.

307 Jus. III. Р. 307.

308 Ibid. Р. 324, 335. —Эта политика продолжалась и в последующий период византийской истории, о чем ярко свидетельствует византийское законодатель-ство. См.: Васильевский В. Г. Материалы… С. 189 и след.

309 Dolger F. Byzantinischen Diplomatik… S. 348. Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики… С. 45.

310 Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 217—218.

311 Успенский Ф. И., Бенешевич В.Н. Вазелонские акты… №127.

312 Там же. № 83.

313 Там же. №127, 125.

2. МОНАСТЫРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ФРАКИИ И МАКЕДОНИИ

314 См.: Kaplan М. Les hommes. .. P. 235—237. Критику этих концепций см.: Lemerle Р. The agrarian history… P. 48; Литаврин Г. Г. Византийское общество… С.34-45.

315 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения.,. С. 187-189* Развитие этой концепции см.: Литаврин Г. Г. Византийское общество.. . С. 157— 167; Удалъцова 3. В., Осипова К. А. Отличительные черты… С. 3—30.

316 Еп. Порфирий (Успенский). История Афона. Ч.З. Афон монашеский. Киев, 1877. См. также другую его работу: Второе путешествие по св. Горе Афонской в 1858, 59 и 61 гг. и описание скитов Афонских // ЖМНГТ. 1886. С. 45-132,

317 Dolger F., Karayannopulos J. Byzantinischen Urkundenlehre. .. S. 3-5.

318 Публиковались в «Византийском Временнике» в приложении.

319 Archives de l’Athos. Т. I. Actes de Lavra / Ree. G. Roujard et P. Colomp. Paris, 1937.

320 Dolger F. Aus dem Schatzkammer. .. S. 15. См. также отдельные статьи исследователя, посвященные афонским монастырям: Dolger F. Byzantinischen Diplomatik… S. 10-28.

321 Dolger F. 1) Byzantinischen Diplomatik… S. 10-13; 2) Aus dem Schatzkammer… S. 5—15; Dolger F.f Karayannopulos J. Byzantinischen Urkun-denlehre. .. S.3-15.

322 Platon G. Observation… P.400-469. — Ученый впервые связал право предпочтительного отчуждения недвижимости с обычноправовыми отношени- ями в византийской деревне.

323 Более подробный обзор литературы представлен во введении к настоя-щей работе. Отметим только, что указанные здесь исследователи из-за малого количества опубликованных тогда актов не имели возможности изучить вопрос во всей целостности. Но их выводы оказали определенное влияние на дальней-шую разработку проблемы.

324 Ostrogorsky G. Die landische Steuergemeinde. .. S. 143; Dolger F. Byzanz und… S. 32.

325 Ostrogorsky G. 1) Pour I’histoire de la feodalite… P-112; 2) Sur la histoire de la paisannerie.. . P. 78.

137

а»

326 Lemerle P. Esquis pour une histoire agrarie… P. 235; 2) Cinq etudes… P. 243; 3) The agrarian history… P. 154; Svororws N. Sur quelques formes… P. 111-128; Dolger F. Byzanz und… S. 3-38.

327 См.: Горянов Б. Т. Поздневизантийский феодализм. .. С. 134-142; Каж-дан А. П. 1) Деревня и город… С. 135-154; 2) Аграрные отношения.. . С. 45- 64; 3) Формы условной собственности в Византии в X-XI вв. // ВВ. 1972. Т. 32; Литаврин Г. Г. 1) Болгария и Византия…; 2) Византийское общество…; Фрейденберг М. М. 1) Формирование византийской вотчины. ..; 2) Экскуссия в Византии в XI-XII вв.; Сюзюмов М. Я. К вопросу об особенностях.. С. 34- 36; Хвостова К. В. 1) Особенности аграрно-правовых отношений. ..; 2) Со¬циально-экономические отношения…; Медведев И. П. Очерки миз; н гийской дипломатики. ..

328 Roujard G. Un grand beneflciaire sous А. Котпёпё. Leon Kephalas // BZ. 1930. Bd 30. S. 34-36; Lemerle P. The agrarian history… P. 120-146; Svo- ronos N. Sur quelques formes… P. 21-48; Ahrveiler H. 1) La concession des droits incorporells… P. 35-67; 2) La Pronoia.. .

329 Beck H.-G. Theoreia und Praxis… S. 25; Karayannopulos J. 1) Die Entstehung… S. 143; 2) Quellenkunde zur geschichte von Byzanz (324-1453). Wiesbaden, 1982; Kuhn G.-H. Die byzantinische Armee… S. 78, 86. — Г. Кюн и И. Карайанногтулос касаются прежде всего проблем организации военных структур.

330 Archives de l’Athos. Т. V. Actes de Lavra / Rec. P. Lemerle et N.Svorpnos. (далее — Лавра). Paris, 1970. N1, 18.

331 Там же. №4, 37.

332 Archives de l’Athos. Т. IV. Actes de Xyropotamou / Rec. P. Lemerle, N. Oikonomides (далее — Ксироопотам). Paris, 1968. N1.

333 Лавра. № 37.

334 Там же. №4.

335 См.: Осипова К. А. Система класм… С. 34; Литаврин Г. Г. Византий¬ское общество… С. 17-24; Липшиц Е. Э. Продажа класм… С. 106-107. — Ис¬следователи ссылаются на законодательство и судебные ак ты центральной вла¬сти и прежде всего на новеллы X в. и Пиру: Липшиц Е. Э. Законодательство и юриспруденция в Византии в IX-XI вв. М., 1981.

336 Осипова К. А. Система класм… С. 36-38.

337 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… С. XVIII; Dol¬ger F. Beitrage… S. 23.

338 Лавра. № 37 и 39.

339 См. новеллу Романа I от 922 г.: Jus. III. Р. 218; Platon G. Observation… P. 434.

340 Лавра. №1, 2, 10, 12, 18, 22, 24; Ксироопотам. №3.

341 Archives de l’Athos. Т. III. Actes de Zographou / Rec. P. Lemerle (далее — Зограф). Paris, 1965. N 2; Ксироопотам. N 1.

342 Лавра. № 18.

343 Jus. III. P. 178. —Этот закон подтверждал старое постановление Труль- ского собора (6-е правило). Оно устанавливало порядок передачи имущества постриженика в монастырь.

344 Каждан А. П. Монастырское землевладение… С. 113.

345 Лавра. №20

346 Ibid. N22.

138

347 Ibid. N34.

348 Эсфигмен. №3.

349 Зограф. №2.

350 Каждан А. П. 1) Монастырское землевладение… С. 56; 2) Формы условной собственности. .. С. 2-3.

351 Литаврин Г. Г. Византийское общество. .. С. 217; Svoronos N. Sur quelques formes… P. 13.

352 Тогда становится ясным смысл дарений монастырю. По новелле Рома-на I от 922 г. в данном случае не требовалось соблюдения права предпочтения, а новелла №5 Льва VI, как мы уже видели, разрешала монахам завещать часть внесенного имущества постриженика своим наследникам.

353 Эсфигмен. №2.

354 Ксироопотам. №1.

355 Литаврин Г. Г. Византийское общество. .. С. 12—21. — Некоторые иссле-дователи предпочитают говорить о распаде общины в X-XI вв. (Ф.Дэльгер, А. П. Каждан). Но на наш взгляд, тенденцию нельзя преувеличивать. Види¬мо, государство, а также сами крупные землевладельцы не были заинтере¬сованы в развале общины как сложившегося механизма хозяйственных свя¬зей.

356 Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. .. С. 76.

357 Lemerle P. The agrarian history… P. 36-38, 241.

358 Многочисленные хрисовулы XI в. позволяют говорить о том, что основ-ным дарителем недвижимости монастырям оставался император.

359 Лавра. №44.

360 Roujard G. Un grand beneficiaire… P. 36.

361 Lemerle P. 1) The agrarian history. .. P. 204-224; 2) Esquisse… P. 146; Svoronos N. Etudes… P. 176-232; Akrveiler H. La Pronoia… P. 13.

362 Lemerle P. Esquisse… P. 142; Svoronos N. 1) Etudes… P. 86-90; 2) Sur quelques formes… P. 111-112.

363 Dolger F. 1) Byzanz und… S. 17-23; 2) Der Feodalismus… S. 38; Beck H.-G. Theoreia und Praxis… S. 23—25.

364 Каждан А. П. Экскуссия и экскуссаты. .. С. 196-200. — Исследователь, кроме того, полагает, что в Византии не был развит судебный иммунитет; Острогорский Г. А. 1) К истории иммунитета… С. 96; 2) La Peodalite… P. 86.

365 Литаврин Г. Г. 1) Византийское общество… С. 171 и след.; 2) Пробле¬ма. .. С. 76.

366 Литаврин Г. Г. Византийское общество. .. С. 217-218.

367 Хвостова К. В. Прония: социально-экономические и правовые пробле-мы // ВВ. 1988. Т. 49. С. 13-14.

368 См.: Akrveiler Н. La Pronoia… P. 2-8 и библиографию.

369 Лавра. №37.

370 Ibid. N44.

371 Ibid.

372 Ibid. N45.

373 Ibid. N48.

374 Ibid. N49.

375 Ibid.

376 Каждан А. П. Социальный состав. .. С. 169, 173.

139

377 Dolger F. Byzanz und… S. 86; Хвостова К. В. Пронин… С. 18-20. Ос¬новные точки зрения Н. Звороноса и Э. Арвейлер см.: Хвостова К. В. Социаль¬но-экономические процессы… С. 18.

378 Лавра. №48.

379 Ibid. N44.

380 Svoronos N. Sur quelques formes… P. 115.

381 Dolger F. Byzanz und. .. S. 17—23; Kaotcdan А. П. Социальный состав… С.124.

3S2 Лавра. №44, 45, 48.

383 Ibid. N44.

384 Ahrveiler H. La Pronoia. .. P. 15.

385 Beck H.-G. Theoreia und Praxis. .. S. 23-25.

386 Лавра. №60.

387 Roujard G. Un grand beneficiaire… P. 26-30.

388 Archives de I’Athos. Т. V. P. 52.

389 Лавра. №65.

390 Dolger F. Aus dem Schatzkammer… S. 13—15.

391 Хвостов а К. В. Пронин… С. 20.

392 Ксироопотам. № 12.

393 См. комментарий Н. Звороноса. В нем он проводит исследование род¬ственных связей Спартинов: Svoronos N. Sur quelqnes formes… S. 18.

394 Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики. .. С. 36-38.

395 Schatzkammern. N 59-60.

396 Хиландар. №6.

397 Лавра. №45.

398 Эсфигмен. № 10.

399 Ibid. N 10.2.

400 Ibid.

401 Зограф. №52 и 53.

402 Острогожски] Г. Пронина… С. 115.

403 Панченко Б. А. Крестьянская собственность. .. С. 145.

404 Зограф. №9.

405 Эсфигмен. №9.

406 Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 218.

3. МОНАСТЫРИ ФЕССАЛИИ И ЭПИРА В XIII в.

3.1. ФЕССАЛИЙСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ (КОДЕКС МОНАСТЫРЕЙ БОГОРОДИЦЫ МАКРИНИТИССЫ и ИОАННА ПРЕДТЕЧИ НОВАЯ ПЕТРА)

407 Библиографию аграрных отношений в фессалийском регионе см.: Фе- р)анчгф Б. 1) Последа породице семейства Малиасена j j ЗРВИ. 1966. Т. 9. С. 46- 67; 2) Породице ceMejcTBa Малиасена // Зборник филозофского факультета. Т. 7. Београд, 1962. С. 241-249.

408 Издание кодекса: ММ. Т. IV. Р. 368-412. — В дальнейшем при ссылке на кодекс мы будем указывать только порядковый номер акт.!, в томе.

409 Pitra Т. N. Analecta sacra et classica spicilegio solesmensi parata. Т. VI, Roma, 1891.

140

410 Васильевский В. Г. Материалы. .. С. 112-134.

411 Там же. С. 120.

412 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения в Византии // ЖМНП. 1883. Ч. 225. С. 83.

413 Панченко В. А. Крестьянская собственность. .. С. 112-116.

414 Соколов И. И. Крупные и мелкие владетели Фессалии в эпоху Палео-логов // ВВ. 1926. Т. XXIV. С. 35-39; Ангелов Д. Принос към поземельните отношение. . ■ С. 12—36.

415 Ostrogorsky G. Pour l’histoire de la feodalite… P. 87-91; Charanis P. 1) The monastic proprietas. .. P. 76-90; 2) On the social structure… P. 56-96; Каждом А. П. Аграрные отношения… С. 45; Горянов В. Т. Поздневизантий¬ский феодализм… С. 117.

41Ь См., напр.: Nikol D. The Despotat of Epiros. Oxford, 1984; Феруапчи}) Б. 1) Последа породице семейства Малиасена // ЗРВИ. 1966. Т. 9. С. 45-61; 2) По- родице семейства Малиасена // Зборник филозофского факультета. Т. 7. Бео- град, L962. С. 241—249; Вин Ю. Я. Право предпочтения. .. С. 210—218.

417 Дипломатическое изучение кодекса см.: Baptunh Ф. Дипломатар. Фес-салийских монастирей // ЗРВИ. 1976. Т. 16. С. 67-78.

418 Соколов И. И. Крупные и мелкие владетели Фессалии… С. 36.

419 ММ. IV. №18.

420 Ibid. Р. 420.

421 Горянов Б. Т. Поздневизантийский феодализм.. . С. 36.

422 ММ. IV. Р. 419, 330, 333, 340.

423 Ibid. N 28.

424 Ibid. N18. 1247 или 1230 г.

425 Ibid. N7. 1246 г.

426 Ibid. N7.

427 Ibid. P. 343-346.

428 Ibid. N34-35, 1272 г.; N39. См. также N5, 1272 г.; N14, 1273 г.; N12, 1272 г.

429 Ibid. N17.

430 Ibid. N16-17.

431 Ibid. N19.

432 Ibid. N9.

433 Ibid. N7.

434 Ibid. N1.

435 Ibid. N1-2, 6.

436 <3 сущности ктиторского права в Византии см. раздел 4 настоящего исследования. См. также: Троицкий С. Ктиторское право в Византии и в сред-невековой Сербии // Глас Српске Кралевске академие. Т. 168. Београд, 1935. С. 3-54.

437 ММ. V. Р. 255, 1289 г.

438 Византийское право не знало института условной собственности, в связи с чем не смогло выработать необходимых норм для правовой защиты имуще¬ства ктиторских монастырей.

439 Соколов П. Церковно-имущественное право греко-римской церкви. Нов-город, 1892. С. 78; Каснсдан А. П. Условная собственность. .. С. 6; Горянов В. Т. Поздневизантийский феодализм. .. С. 110.

440 ММ. IV. № 1, 8.

441 Ibid. N10.

442 Ibid. N42.

443 Ibid. N 8. 1266 r.

444 Ibid. 1273 г. Октябрь. С. 385.

445 Ibid. N 3.

446 Ibid. N 9.

447 Если Г. Острогорский и А. П. Каждан полагали, что Макринитисса представляла собой полную собственность Константина и Николая Малиаси¬нов, то И. И. Соколов придерживался той точки зрения, что монастырь нахо- дился только в их распоряжении как ктиторов.

448 Каноническое право прежде всего определяет следующее требование ктитору: имение, которое он завещал для строительства богоугодного заведе-ния, должно быть целиком передано этому заведению, причем надзор за ним переходит в руки местного епископа (24-й канон Халкидонского собора, 17-й канон II Никейского собора, 1-й канон Двукратного собора). Таким образом, каноническое право рассматривало имущество, пожертвованное на строитель-ство монастыря или храма, как церковное.

449 Император Юстиниан в целом своей политикой пытался уравнять в правах имущество кафедральных церквей и монастырей, поставив их под за¬щиту института священной собственности (1 Cod. 3.45). См.: Нов. Юст. №7. 123, 68, 131.

450 ММ. IV. №7.

451 О харистикарных монастырях см.: Lemerle P. Un aspect du role des monasters a Byzance: les monasteres donne a laics, les charisticaires // Academie des inscriptions et des belles letres. 1967. Janvier—Mars.

452 ММ. IV. №19.

453 Ibid. N 15.

454 Pachimer Georgios. Historia… P. 162.

455 MM. N 9. 1256 r.

456 Ibid. N21.

457 Ibid. N25. 1271 r.

458 Ibid. N 6.

459 Ibid. N 24.

460 По указу Иоанна Палеолога. См.: Ibid. N 20.

461 Ibid. N42. 1275 г.

462 Ibid. N1.

463 Ibid. N10.

464 ММ. IV. №2. 1274 г.

465 Ibid. N13, 15. 1274 г.

466 Ibid. N3.

467 Ibid. N11, 13.

468 Ibid. N34. 1274 г.

469 Ibid. N40-41, 39.

470 Ibid. N28.

471 Ibid. N 34-35.

472 Ibid. N4-5.

473 Ibid. N13. 1272 r.

474 Ibid. N39.

475 Ibid. N 3-4.

142

476 Ibid. N 34-35.

477 Ibid. N35.

478 Ibid. N41. 1278 r.

479 Ibid. N40.

480 Ibid. N15. 2

481 Соколов И. И. Крупные и мелкие владетели. .. С. 36.

482 Ibid. N 37.

483 Ostrogorsky G. Pour l’histoire de la feodalite… P. 89.

484 См.: Васильевский В. Г. Материалы… С. 116; Успенский Ф. И. К ис¬тории крестьянского землевладения… С. 84; Панченко Б. А. Крестьянская собственность… С. 114; Ostrogorsky G. Pour l’histoire de la feodalite… P. 89; Фер]апчи1) Б. Последа породице семейства Малиасена. .. С. 57.

485 ММ. IV. N28. 1271 г.

486 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения… С. 84.

487 Соколов И. И. Крупные и мелкие владетели Фессалии… С. 36.

488 Панченко Б. А. Крестьянская собственность. .. С. 115.

489 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения. .. С. 85.

490 ММ. IV. №26. 1271 г.

491 Панченко Б. А. Крестьянская собственность. .. С. 115.

492 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения… С. 85—86.

493 Ostrogorsky G. Pour I’histoire de la feodalite… P. 89; Горянов Б. Т. Позд-невизантийский феодализм. .. С. 110—111; Феруанчгф Б. Последа породице се-мейства Малиасена… С. 57.

494 ММ. IV. №26.

495 Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения. .. С. 83.

496 Ostrogorsky G. Quelques problemes… С. 97. Фер]анчиТ) Б. Последа поро-дице семейства Малиасена. .. С. 93.

497 Панченко В. А. Крестьянская собственность… С. 117. — Сам исследо-ватель признавал, что сделка совершена «с общего согласия всех крестьян се¬ла». Странно в таком случае утверждение автора об отсутствии общинных свя¬зей. См. также: Karagijannopoulos J. [Рец-j Ostrogorsky G. Quelques problemes… P. 68-69.

498 30-летний срок упомянут уже в источниках X в., таких как «Сужде¬ние» магистра Косьмы по поводу раздела общинной земли, Податной устав начала XI в., а также законодательство Македонской династии, касающееся крестьянского землевладения. Проанализировав эти документы, мы пришли к выводу, что византийское право в данном случае просто санкционировало обы¬чай давности владения имуществом, существовавший в византийской общине. См.: Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство. Проблемы истории одного столетия: 976-1081 гг. М., 1977.

499 Успенский Ф. И., Бенешевич В. Н. Вазелонские акты… С. XVIII.

500 ММ. IV. N27. 1271 г.

501 Ibid. N 29. 1271 г.

602 Ibid. N30. 1271 г.

503 Ibid. N31. 1271 г.

504 Ibid. N 32. 1272 г.

505 Ibid. N2.

506 Ibid. V. P. 260-261.

143

3.2. КРУПНАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ ЭПИРСКОГО РЕГИОНА

507 Издание документов: Pitra Т. N. Analecta sacra et classica spicilegio soles- mensi parata. Т. VI. Roma, 1891.

508 Nicol D. l) The Despotat of Epiros, 1267-1479: A contribution to the history of Greece in the Middle Ages. Cambridges, 1984; 2) The Despotat of Epiros. Oxford,

1957. Appendix III. Topography of the Despotate Epiros. P. 222-226. Здесь же см. библиографию (p. 227-235.)

509 Вин Ю. Я. Право предпочтения в освещении Димитрия Хоматина // Социальные и правовые институты средневековья. М., 1996. С. 85-125.

510 Jean Apokaukos. Lettres // ИРАИК. 1909. XIV. С. 3—65.

511 Pitra. VI. N31, 36, 41, 50, 71, 90.

512 Kaser М. Das romische Privatrecht. .. S. 131.

513 Pitra. VI. P. 793.

514 Ibid. P. 793.

515 Ангелов Д. Принос към народонаселените и поземельни отношения във Македонии (Епирски деспотат) през първата четверт на XIII век (Главн според документа на Охридскита архиепископия) // Известия на Камарата на народ- ната култура. Серия жуманитарни науки. Т. IV. №3. София, 1947; Вин Ю.Я. Право предпочтения в освещении Димитрия Хоматина… С. 68.

516 РО РНБ. Греч. 313.

517 Медведев И. П. Очерки византийской дипломатики… С. 128.

518 Каждан А. П. Социальный состав… С. 110. — В XI-XII вв. из этой се¬мьи выходили в основном высшие военачальники, наиболее известным из ко¬торых был Алексей Врана, полководец конца XII в.

519 Этот договор опубликован: Chronicon Danduli. Corpus Muratori. Rerum Italicarum Scriptores. Mediolani, 1723-1751. Т. X. 1.

520 ММ. IV. P. 231.

521 Jus. III. P. 278.

522 В приложении к тому VI публикации Питры на с. 839-857 имеются справки о казусах книг «Василик», использовавшихся Димитрием Хоматином.

523 Pitra. N4. Р. 27-32; N66. Р. 289-294; N34. Р. 145-150; N46. Р. 205-210.

524 Ibid. N 7.

525 Bas. Lib. 40.

526 Pitra. N4. P. 27-32; N66. P. 289-294; N34. P.145-150; N46. P. 205-210.

527 Ibid. N63. P. 281-282. Цитируется текст «Василик»: Bas. 45.3.8.

528 Jus. III. P. 234-241.

529 Pitra. N42. P. 185-190.

530 Ibid. N42. P. 185.

531 Ibid. N71. P. 307-314.

532 Вин Ю. Я. Право предпочтения. . . С. 68.

533 Pitra. P. 809.

534 Ibid. P. 824.

535 Ibid. P. 825.

536 Joanne Apocaucos. Lettres. .. P. 19-20.

537 Pitra. N14.

538 Ibid. N 16.

144

4- ВИЗАНТИЙСКИЕ КТИТОРСКИЕ МОНАСТЫРИ И ИХ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ В XI XШ вв.

539 Zhishman М. Das Stifterrecht in der morgenlandischen Kirche. Wien, 1888.

540 Соколов П. H. Церковноимущественное право в греко-римской империи. Новгород, 1896. С. 248-262; Иером. Михаил (Семенов). Законодательство рим¬ско-византийских императоров о внешних правах и преимуществах церкви (от 313 до 565 г.). Казань, 1901 (автор исследует в основном правовую базу кти- торства); Granic В. 1) L’acte de fondation d un monastere dans les provinces greques du Bas-Empire au Vе et au VIе siecle // Melanges Charles Diehl. Paris, 1930. Vol. I. P. 101—105; 2) Die rechtliche Stellung und Organisation der griechischen Kloster nach dem justinianischen Recht // Byzantinische Zeitschrift. 1929, Bd 29; Троицкиj С. Ктиторско право у Византщи и неманчко^ Србщи // Глас Српске Кралевске академще. 1935. Т. 168.

541 Lemerle Р. 1) Un aspect du r6le des monasteres donnees a des laics, les charicticaires // Academie des inscription et des belles-lettres. 1967. Janvier Mars. P. 355—387; 2) The Agrarian history of Byzantium from the origins to the twelfth century. The sources and problems. Galway, 1979. P. 167-179 (исследователю во многом удалось показать правовой статус харистикарных монастырей и их раз-витие. Но он не смог различить харистикариат и ктиторство как два византий-ских феодальных института); Jamn R. Le monachisme byzantine au Moyen Age (X—XII) // Revue des Etudes Byzantines. Т. XXII. P. 5—44. См. также новейшие работы по позднему ктиторству: Konidares I. Nomike theorese ton monasteriakon typikon. Athenes, 1984; Manaphes K. Monasteriaka typika-diathekai. Athenes, 1970; Galatariotou G. Byzantine Ktetorika Typika: A comparative Study // REB. 1987. T. 85. P. 77-138.

542 Kaplan M. Les homines et la terre a Byzance du VIе au XIе siecle. Propriete et exploitation du sol. Paris, 1992. P. 167-189, 27S-297.

543 Соколов И. И. Состояние монашества в византийской церкви с полови-ны IX до начала XIII в. Казань, 1894; Фрейденберг М. М. К вопросу о складыва¬нии византийской монастырской вотчины в XI-XII в. // Византийские очерки. М., I960; Каждан А. П. Монастырь как социальная группа в XI-XII вв. // ВВ. Т. 31. 1971. С. 53-67.

544 О типиках ктиторских монастырей см.: Janin R. Le monachisme byzantine. .. P. 23-26; Galatariotou G. Byzantine Ktetorika Typika. . . P. 78-80. См. также: Соколов П. H. Церковноимущественное право… С. 149-151; Троиц- Kuj С. Ктиторско право… С. 15-16; Thomas J. Ph. Private religious foundations in the Byzantine Empire. Washington, 1984 (здесь же—перечень основных кти¬торских уставов).

545 Corpus Juris Civilis. Vol. III. Novellae Justiniani / Rec. R. Kroll. Berolini, 1899 (далее — Nov. Just.). N67. Об этом см.: Zhischman J. Der ostkirchliche Stifterrecht. .. S. 3; Соколов П. H. Церковноимущественное право. .. С. 103-106; Троицки] С. Ктиторско право. .. С. 5. — При некоторых различиях данные ис-следователи все же правильно понимают сущность ктиторского права, не сме-шивая его с патронатом.

546 О праве харистикариата см.: Lemerle P. Un aspect du role… P. 145-234.

547 Theodosii libri XVI cum constitutionibus Sirmoniaiius / Ed. Th. Mommsen, P.M. Meyer. Berolini, 1905 (далее — Cod. Th.). 4. XVI. II.

145

548 Corpus Juris Civilis. Vol. II Codex Jusiniani / Rec. Paulus Krueger. Berolini, 1895. I Cod. 42.3; Corpus Juris Civilis. Vol. III. Novellae / Rec. Rud. Kroell. Berolini, 1899; Nov. Just. N 123.6.

549 Соколов П. H. Церковноимущественное право… С. 167.

550 Суворов Н. С. О юридических лицах по римскому праву. СПб., 1892. С. 48.

551 Granic В. Die rechtliche Stellung und Organisation. .. S. 8; Иером.. Михаил (Семенов). Законодательство римско-византийских императоров. .. С. 161.

552 Zhischman J. Der ostkirchliche Stifterrecht. .. S. 6-8. О римских колле-гиях см.: Ельяшевич В. Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 456; Суворов Н.С. О юридических лицах… С. 367.

553 I Dig. 47. 22. — Видимо, такое положение монастырей как субъектов пра¬ва было единственно возможным по византийскому законодательству, так как по своей юридической природе монастырь являлся коллегией. Необходимо от¬метить также, что уже в раннехристианские времена церковные учреждения находили защиту в институтах collegia tenuiorum и collegia funeraria. См.: Суво-ров Н. С. О Юридических лицах… С. 104; Соколов П. Н. Церковноимуществен¬ное право. .. С. 236.

554 Для рассматриваемого периода характерно выражение монаха Натана- эля, что для него не существует ни епископа, ни мира (Hist. Laus. XVI. P. 102).

555 Granic В. L’acte de fondation d’un monastere. .. P. 101.

556 Ibid. P. 102.

557 Rallis et Potlis. VI. Can. 4; см. также: Can. 24.

558 Таким образом, каноническое право характеризует ктиторство как обя¬занность основателя монастыря довершить начатую постройку. Одним из осно¬ваний этого был запрет изменять статус пожертвованного имущества., которое через освящение становилось церковным имуществом.

559 I Cod. 5. 3.

560 Nov. Just. N7.

561 13 Cod. I. 2.

562 15 Cod. I. 2.

563 25 (26) Cod. I. 2.; 45(46)Cod. I. 3.

564 Nov. Just. N5 (535 r.); N7 (535 г.); N68 (537 г.); N123 (544 г.): N131 (545 г.).

565 Nov. Just. N1 (535 г.); N48 (536 г.); N60 (537 г.); N87 (539 г.); N151 (548 г.).

566 Nov. Just. N 7.

567 Конституция Юстиниана. Из этого закона следует, что Юстиниан мо-настырь-здание приравнивал к церковному зданию.

568 I Cod. 15.2.

569 I Cod. 26.2.

570 Nov. Just. N5.— Как и новелла №131, эта, новелла вошла в «Васи- лики». В них, в частности, устанавливается правило, по которому соверша¬ется передача имущества, завещанного на постройку богоугодного учрежде¬ния.

571 Nov. Just. N7, 120.

572 Согласно новелле №1, ктитор получал наименование «бескорыстного владельца», что было прямой противоположностью права собственности.

146

573 I Cod. 2.15.

574 Законодательство о епископской юрисдикции распространяло власть епископа на имущество, пожертвованное на церковные цели: I Cod. 3.46; Nov. Just. №7, 68, 120, 131.

575 I Cod. 3.46.

576 Nov. Just. N68.

577 Ibid. N123.

57s Ibid. N7, 120.

579 См.: Соколов П. H. Церковноимущественное право. .. С. 67; Троицкщ С. Ктиторско право… С. 15-16.

580 R.illis et Potlis. VI. 4-е, 8-е, 24-е правила Халкидонского собора.

581 См.: Троицкиj С. Ктиторско право. .. С. 15—16.

582 Rallis et Potlis. VI. Ник. соб. прав. 12.

583 Ibid. Двукр. соб. прав. 1.

584 См.: Соколов П. Н. Церковноимущественное право. .. С. 64; Троицкщ С. Ктиторско право… С. 7.

585 Corpus Juris Civilis. Vol. I. Codex Justiniani / Rec. P. Kruger. Berolini, 1895 (далее — Cod.). I Cod. 15.2.

586 45 Cod. I. 3.

587 Jus Graeco-Romanum / Rec. K.E. Zahariae a Lenginthal. Lipsiae. 1859. Vol. Ill (далее — Jus.). P. 158. — Еще отчетливее отношение византийского зако-нодательства к монастырям как корпорациям выразилось в новелле Василия II от 988 г., в которой император позволяет строить монастыри сельским общинам в складчину. См.: Jus. III. Р. 311.

588 Об этом см.: Ельяшевич В. В. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С.456; Суворов Н. С. О юри-дических лицах по римскому праву. Ярославль, 1892. С. 367.

589 Соколов И. И. Состояние монашества. .. С. 265-270; Janin R. Le monachisme byzantine. .. P. 64.

590 тИПИК написан Иоанном около 1112 г. См.: Соколов И. И. Состояние монашества… С. 132.

591 Там же. С. 133.

592 О различии монастырей по их подчинению см.: Успенский К. Н. Очер¬ки по истории Византийской империи. Т. I. Пг., 1917. С. 89-97; Соколов И. И. Состояние монашества… С. 157-159.

593 Типик написан императором Иоанном II Комнином в 1136 г. Издание: Typikon pour le monastere de Pantokrator / Ed. P. Gautier // REB. 1974. T. 32. P. 1-^5. — Царскими считались также монастыри, построенные императрица¬ми, к примеру монастырь Богородицы в Константинополе, построенный доче¬рью императора Алексея I Комнина Ириной Дукой. Издание типика: ММ. VI. Р. 327-391.

594 Монастырь выстроен императором Михаилом VIII, который и написал для него устав.

595 Было несколько изданий устава. Самое последнее: Actes de Lavra. I, 1970. P. 48-56 (там же — информация о других изданиях).

596 Соколов И. И. Состояние монашества. .. С. 243.

597 Там же.

598 Там же, С. 287-289.

599 Там же.

147

600 Издание устава: La diataxis de l’Michel Attaleiate / Ed. R. Goutier // REB. 1981. Т. 39 (далее — Attal.). P. 5-143. — Устав прямо назван завещанием ктитора, на что указывает и сам текст устава. См.: Nissen Lemerle P. Cinq etudes… P. 156-187.

601 Устав-завещание св. Христодул издал в 1091 г., т. е. после получения освободительного хрисовула от Алексея I Комнина. См.: Miclosich F., Muller J. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana // Vindobormae. 1860-1890. Vol. VI. P. 59-90 (далее —Christod.).

602 О ктиторских типиках см.: Janin It. Le monachisme byzantine. .. P. 23; Galatariotou G. Byzantine Ktetorika Typika… P. 77—98.

603 Традиционно ктиторами использовались два устава: устав св. Саввы Освященного в Палестине (издание: BZ. 1894. Bd III. S. 168-170), устав св. Фе¬одора Студита (издание: Дмитриевский A. A. mxct I. Киев, 1894. С. 224-238), который лег в основу устава Лавры св. Афанасия.

604 ;)’ГО позволяет говорить о том, что ктитор лучше был знаком с мате- ‘ риальной стороной своего права, и предположить, что в данной части устав

являлся имущественным распоряжением ктитора (см.: Троицкиj С. Ктиторско право… С. 14). Но в этом случае типики должны быть согласованы с канона¬ми церкви и светскими законами: Толкование Вальсамона на 1-е правило Дву-кратного собора (Номок. II, 18), 8-е правило Халкидонского собора (Bas. V. 1,7; III, 39; V, 3, 7).

605 Таковые типики, как правило, сразу утверждались императорским хри- совулом. В таком случае исключалась прямая епископская юрисдикция над мо-настырем. Эти типики назывались lex speciales и могли находиться в противо-речии с государственными законами, но не с канонами (Толкование Вальсамона на 8-е правило Халкидонского собора).

606 Устав 1045 г. // Actes de Lavra. (Archives de I’Athos, V) / Ed. dipl. P. Lemerle, A. Guillou, N. Svoronos, D. Papachrysanthou. Т. I. Paris, 1970. (447 p. + album de LXXX pi.) (далее — Lavra). N35.

607 Устав 1088 г. // Lavra. N38.

бое Типик св. Маммы в Константинополе составил монах Афанасий Филан-тропин. Вторым ктитором монастыря был Георгий Каппадокийский Калоида, внесший в типик дополнения (1159 г.) Издан Ф. А. Успенским в «Annales de 1′ I JniverMto d’Odessa, sect. Byzantina» (II. C. 29-84).

609 В поздних церковных актах, в постановлениях константинопольского синода типики и называются завещаниями: Acta Patr. И. Р. 71. При жизни кти¬тор как завещатель, следовательно, мог изменить свое завещание путем суб¬ституции — подназначения наследника.

610 Это особенно заметно в завещании Михаила Атталиата: Attal. Р. 38.

611 Gautier G. Le Tupicon du sebaste Gregoire Pacurianos // REB. 1984. T. 42. P. 5-145 (далее — Pacur.).

612 Attal. P. 17-129.

613 Christod. P. 59-90.

614 Издание: Известия Русского археологического института в Константи-нополе. 1908. Т. 13. С. 19—75 (далее — Kosmosot.). См.: Janin R. Le monachisme byzantine… P. 45; Galatariotou G. Byzantine Ktetorika Typika… P. 99.

615 Уже доюстиниановское право считало, что с момента пожалования кти-тором имущества он вступает в свои права (46 Cod. I. 3). Окончательно это было закреплено законодательством Юстиниана.

148

616 Имеется в виду новелла Василия II от 988 г. (Jus. III. Р. 313).

617 ММ. IV. Р. 318; V. Р. 229.

618 Ивирон. № 10.

619 ММ. IV. Р. 53.

620 Ibid.

621 Galatariotou G. Byzantine Ktetorika Typika… P. 78—80. См. также: Соко-лов П. H. Церковноимущественное право. . . С. 149-151; Троицкщ С. Ктиторско право. .. С. 15-16.

622 Pacur. II. 34.

623 Соколов И. И. Состояние монашества. .. С. 268.

624 Mammas. С. 35.

625 Pacur. II. 26.

626 Christod. P. 63.

627 Kecharit. P. 29.

628 Соколов И. И. Состояние монашества. .. С. 378.

629 Там же. С. 380.

630 Pacur. III. 24.

631 Attal. V. 3-5.

632 Kosmosot. P. 38-39, 59; Christod. P. 71; Heliou Bomon. Т. I (издатель — А. А. Дмитриевский). P. 718-719 (далее — Heliou Bomon.).

633 Pacur. V. 13.

634 Kecharit. P. 78.

635 Соколов П. H. Церковноимущественное право… С. 141; Tpowu,Kuj С. Ктиторс ко право… С. 25.

636 Соколов И. И. Состояние монашества. .. С. 370.

637 Lavra. Р. 78.

638 Ibid.

639 Heliou Bomon. P. 720.

640 Timotheou. Le typicon du monasteire de Theotokos Evergetis // REB. 1982. T. 40 (далее — Everget.). P. 34.

641 Ibid. P. 20.

642 ММ. V (далее — Neil.). P. 392 432.

643 Everget, P. 76; Neil. P. 420.

644 Pacur. VIII. 5-7.

645 Neil. P. 726-727.

646 Christod. P. 113-115.

647 Pacur. VIII. 1.

648 Everget. P. 89.

649 Attal. III. 5-10.

650 Neil. P. 419.

651 Соколов П. H. Церковноимущественное право. .. С. 345.

652 Attal. P. 34, 40.

653 Pantocr. P. 18.

654 Pacur. III. 4-6.

655 О выборах игуменов см.: Janin R. Le monachisme byzantine. .. P. 25-29; Каснсдап А. П. Монастырь как социальная группа… С. 58.

149

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

ИСТОЧНИКИ

Анна Комнина. Алексиада / Вступ. статья, пер., коммент. Я. Н. Любар¬ского. М., 1965 (второе изд.: СПб., 1997.)

Бенешевич В. Н., Успенский Ф. И. Вазелонские акты: материалы для ис¬тории крестьянского и монастырского землевладения в Византии в XIII-XV вв. Л., 1927.

Константин Багрянородный. Об управлении империей / Пер. Г. Г. Ли- таврина. М., 1991.

Лев Диакон. История / Пер. М. М. Копыленко, статья М. Я. Сюзюмова, коммент. С. А. Иванова. М., 1988.

Михаил Пселл. Хронография / Пер., статья, примеч. Я. Н. Любарского. М., 1978.

Никита Хониат. История со времени царствования Иоанна Комнина. Т. I-II. СПб., 1860-1862.

Советы и рассказы Кекавмена. Сочинения византийского полко¬водца XI в. / Подготовка текста, введение, пер., коммент. Г. Г. Литаврина. М., 1972.

Стратегика императора Никифора / Изд. Ю. А. Кулаковского // Запис¬ки АН. Серия ист.-фил. 1908. №9.

Типик Григория Пакуриана / Введение, пер., коммент. В. А. Арутюновой- Фиданян. Ереван, 1978.

Acropolita Georgius. Opera / Rec. A. Heisenberg. Vol. 1-2. Lipsiae, 1903.

Actes de Chilandar (Actes de 1’ Athos, V) / Ed. L. Petit, B. Korablev. СПб., 1911 (приложение №1 к т. XVII ВВ).

Actes de Dionysiou (Archives de 1’ Athos, IV) / Ed. dipl. N. Oikonomides. Paris, 1968. (250 p. + album de XLV pi.).

Actes de Esphigmenou. (Archives de Г Athos, VI) / Ed. dipl. J. Lefort. Paris, 1973. (250 p. + album de XL pi.).

Actes d’ Iviron (Archives de 1’ Athos, XIV, XVII) / Ed. dipl. J. Lefort, N. Oikonomides, avec la collaboration d’H. Metreveil. Т. I. Paris, 1985. (318 p. + album de LXIV pi.).

150

Actes de Kutlumus (Archives de Г Athos, II) / Ed. dipl. P. Lemerle. Paris,

1962. (478 p. + album de LXXVI pi.).

Actes de Lavra (Archives de Г Athos, V) / Ed. dipl. P. Lemerle, A. Guillou, N. Svoronos, D. Papachrysanthou. Т. I. Paris, 1970. (447 p. + album de LXXX pi.).

Actes de S.-Panteleemon. (Archives de Г Athos, XII) / Ed. dipl P. Lemerle, G. Dagron, et S.Cirkovic. Paris, 1982. (233 p. + album de LVI pi.). Actes de Xeropotamou (Archives de 1’ Athos, III) / Ed. dipi. J. Bompaire.

Paris, 1964. (293 p. + album de LIV pi.).

Actes de Zographou (Actes de Г Athos, IV) / Ed. W. Regel, E. Kurtz et B. Korablev. СПб., 1907. (Приложение №1 к № 13 BB).

Anne Котпёпе. Alexiade (regne de 1’ empereur Alexis I Comnene 1081-1118) / Ed. B. Leib. N. I—III. Paris, 1937-1945.

Basilikorum libri LX. series A (textus) / Ed. H. J. Scheltema, N. Van der Wal.

Vol. I-VIII. Groningen, 1955-1984.

Bryennios Nicephore. Histoire / Introd., texte, trad, et notes par P. Gautier. Bruxelles, 1975.

Codex Justinianus / Ed. P. Kruger. Berolini, 1959. 1877. 1 Aufl.

Cedrenus Gregorius. Skylizae Ioannis Compendium historiarum / Ope ab J. Bekkero. Vol. I—II. Bonnae, 1838.

Constantinus Porphyrogenetus. De administrando imperio / Ed. by

G. Moravcsik. English translation by R. Jenkins. Budapest, 1949. Dolger F. Regesten der Kaiserurkunden des ostromische Reiches. Bd I.

Miinchen; Berlin, 1924; Bd II. Miinchen; Berlin, 1925.

Gautier G. La diataxis de Michel Attaleiate // REB. 1981. T.39.

Gautier G. Le Tupicon du sebaste Gregoire Pacurianos // REB. 1984. T. 42.

Gautier G. Le Tupicon de la Theotokos Keharitomene // REB. 1985. T. 43.

Gautier G. Le Tupicon de la Theotokos Evergetis j j REB. 1982. T.40.

Gregoras Nikephorus. Byzantina historia graeca et latina / Cura L. Schopehi.

Vol. I—II. Bonnae, 1829-1830.

Jus graeco-romanum / Ed. К. E. Zahariae a Lingenthal. Vol. I—III. Lipsiae, 1856-1862.

Leon Diaconus Caloinsis historiae libri decem / Rec. С. B. Hasii. Bonnae, 1828.

Miclosich F., Muller J. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana.

Vindobonnae, 1860-1890. Vol. 1-6.

Niceta Ckoniata. Historia / Rec. I. A. van Dieten. Berlin, 1975.

Novellae Justiniani /’ Ed. Scholl, Kroll. Berolini, 1959.

Pachimer Georgius. Relations historiques / Ed. par A. Fallier, trad, par V. Laurant. Т. I—II. Paris, 1984.

Pitra J. B. Analecta sacra et classica specilegio Solesmensi parata. Vol. VI. Romae, 1891.

Tactica Leonis imperatoris sive de re militari liber // PG. 1863. T. 107.

Theophanes Continuatus. Chronographia / Ex rec. I. Bekkeri. Bonnae, 1838.

Zonara Ioannes. Epitoma historiarum / Ed. L. Dindorf. Vol. 1-6. Lipsiae, 1868-1875.

ИСТОРИОГРАФИЯ

Ангелов Д. О некоторых характерных чертах развития византийского общества на путях феодализма // ВВ. 1976. Т. 37.

Ангелов Д. Принос към пародностните и поземелыш отношения в Ма¬кедонии (Епирския деспотат) през първата четверт на XIII век (Главна според документи на Охридската архиепископия) // Из¬вестия на камарата на народната культура. Серия жумакитарпи науки. Т. IV. №3. София, 1947.

Ангелов Д. Принос к поземельните отношения във Византия през XIII век // ГСУ. Историко-филологический факультет. 1952. №2.

Ангелов Д. [Рец.] Каждан А. П. Деревня и город в Византии IX-X вв. // BS. 1964. 25. N1.

Андреева М. А. Очерки по культуре византийского двора в XIII в. Прага, 1927.

Арутюнова-Фиданян В. А. Административные перемены на востоке Ви¬зантии в X-XI вв. (К вопросу о «кризисе» фемного строя) // ВВ.

1984. Т. 43.

Арутюнова-Фиданян В. А. Армяно-византийская контактная зона (X- XI вв.): Результаты взаимодействия культур. М., 1994.

Арутюнова-Фиданян В. А. Византийские правители фемы Иверия // ВОН. 1973. № 12.

Арутюноеа-Фиданян В. А. Византийские правители Эдессы в XI в. // ВВ. 1973. Т. 35.

Арутюнова-Фиданян В. А. Фема Васпуракан // ВВ. 1977. Т. 38.

Бартикян Р. Г. Критические заметки о завещании Евстафия Воилы (1059 г.) // ВВ. 1961. Т. 19.

Бартикян Р. Г. Миграция армян в XI в. Причины и последствия: // XVе Congres intern, d’ etudes byzantines. Rapports et co-rapports. I. His- toire. Athenes, 1976.

Бартикян P. Г. О феме «Ивирия» // ВОН. 1974. № 12.

Бартикян Р. Г., Каждан А. П., Удалъцова З.В. Социальная структура восточных границ Визаитийской империи // Actes du XIVе Con¬gres intern, des etudes byzantines. Bucarest, 1976.

Bapuiutj Ф. Дипломатар Фессали]ских монастирей // ЗРВИ. 1976. Т. 16.

Безобразов П. В. Завещание Воилы // ВВ. 1911. Т. 18.

Безобразов П. В. Патмосская писцовая книга // ВВ. 1900. Т. 7.

152

Васильевский В. Г. Материалы для внутренней истории Византийского государства j j ЖМНП. 1879. 4.202; 1880. 4.210.

Вернадский Г. В. Заметки о византийских купчих грамотах XIII в. // Зборник в чест на В. Н. Златарский. София, 1925.

Вернадский Г. В. Заметки о крестьянской общине в Византии // Ученые записки, основанные Русской ученой коллегией в Праге. 1924. Т. I. Вып. 2.

Вин Ю. Я. Право предпочтения в освещении Димитрия Хоматина // Право в средневековом мире. М., 1996.

Вин Ю. Я. Право предпочтения в поздневизантийской деревне // ВВ.

1985. Т. 45.

Горяпов Б. Т. Поздневизантийский феодализм. М., 1962.

Жаворонков П. И. Состав и эволюция высшей знати Никейской империи // ВО. М., 1991.

Каждан А. П. Аграрные отношения в Византии XIII XIV вв. М., 1952.

Каснсдан А. П. Армяне в составе господствующего класса Визаитийской империи в XI-XII вв. Ереван, 1975.

Каждан А. П. Византийский монастырь XI-XII вв. как социальная груп¬па//ВВ. 1971. Т. 31.

Каждан А. П. Деревня и город в Византии IX-X вв. М., 1960.

Каждан А. П. Из экономической жизни Византии XI -XII вв. j j ВО. М.,

1971.

Каждан А. П. Социальный состав господствующего класса Византии в XI-XII вв. М., 1974.

Каждан А. П. Формы условной собственности в Византии в X-XII вв. М., 1960.

Каждан А. П. Экскуссия и экскуссаты X-XI вв. j j ВВ. 1953. Т. 5.

Культура Византии / Под ред. 3. В. Удальцовой. Т. 2. М., 1988; Т. 3. М., 1991.

Курбатов Г. JI. История Византии. (Историография). Л., 1975.

Кучма В. В. Византийские военные трактаты VI-X вв. как исторический источник // ВВ. 1979. Т. 40.

Кучма В. В. Военно-экономические проблемы византийской истории по «Тактике Льва» // АДСВ. 1973. Т. 9.

Кучма В. В. К вопросу о сущности византийской военной организации в период Мапцикерта // XVе Congres intern, d’ etudes byzantines. Resumes des communications. Athenes, 1976.

Кучма В. В. Командный состав и рядовые стратиоты в фемном войске Византии конца IX-X в. // ВО. М., 1971.

Кучма В. В. «Тактика Льва» как исторический источник // ВВ. 1972. Т. 33.

153

Липшиц Е. Э. Законодательство и юриспруденция в Византии в IX XI вв. Л., 1981.

Липшиц Е. Э. О путях формирования феодальной собственности и фео¬дальной зависимости в Византии // ВВ. 1958. Т. 13.

Липшиц Е. Э. Продажа класм и протимисис // АДСВ. 1973. Т. 10.

Литаврин Г. Г. Болгария и Византия в XI-XII вв. М., 1960.

Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство в X-XI вв.: Про¬блема истории одного столетия. 976-1081. М., 1977.

Литаврин Г. Г. Еще раз о симпафиях и класмах налоговых уставов X- XI вв. // Byzantinobulgarica. 1978. Т. 6.

Литаврин Г. Г. Относительные размеры и состав имущества провинци¬альной византийской аристократии во второй половине XI в. (По материалам завещаний) // ВО. М., 1971.

Литаврин Г. Г. Проблема государственной собственности в Византии X- XI вв. // ВВ. 1975. Т. 35.

Литаврин Г. Г. Семейные отношения и семейное право в византийской деревне в XI в. (По данным практика 1073 г.) // DOP. 1990. Vol. 44.

Литаврин Г. Г. Три письма Михаила Пселла Катакалону Кеказмепу // RESEE. 1969. T.VII.3.

Медведев И.П. Очерки византийской дипломатики. (Частноправовой акт). Л., 1988.

Осипова К. А. Аллиленгий в Византии в X в. // ВВ. 1960. Т. 17.

Осипова К. А. Система класм в Византии в X XI вв. // ВО. М., 1961.

Острогорский Г. Византийские писцовые книги // BS. 1948. Т. 8(2).

Острогорский Г. К истории иммунитета в Византии // ВВ. 1958. Т. 13.

Острогорский Г. О византийском феодализму // Собрана дела. Т. I. Бео- град, 1969.

OcmpozopcKuj Г. Пронща. Прилог исторщи феудализма у Византии и у jyjKHoaiaBHHCKHM зениьама // САН. Посебна издакьа. Кн.. 176. Веоград, 1951.

OcmpozopcKuj Г. Радоливо // ЗРВИ. 1961. Кн.. 7.

Панченко Б. А. Крестьянская собственность в Византии. Земледельче¬ский закон и монастырские документы // ИРАИК. 1903. Т. 9.

Скабаланович Н. А. Византийское государство и церковь в XI в. От смер¬ти Василия II до воцарения Алексея I. СПб., 1884.

Соколов И. И. Крупные и мелкие собственники в Фессалии в эпоху Па¬леологов // ВВ. 1923-1926. Т. XXIV.

Соколов И. И. Материалы по земельно-хозяйственному быту Византии // Известия АН СССР. Отделение общественных наук. М., 1931-

Соколов И. И. Состояние монашества в византийской церкви в IX- XIII вв. Казань, 1894.

154

Соколов П. Церковноимущественное право в грекоримской церкви. Нов¬город, 1896.

Сюзюмов М. Я. К вопросу об особенностях генезиса и развития феода¬лизма в Византии // ВВ. 1960. Т. 17.

Сюзюмов М. Я. [Рец.] Каждан А. П. Деревня и город в Византии // ВВ.

1962. Т. 21.

Сюзюмов М. Я. [Рец.] Литаврин Г. Г. Болгария и Византия… // ВВ.

1963. Т. 22.

Сюзюмов М. Я. Суверенитет, налог и земельная рента в Византии // АДСВ. 1973. Т. 9.

Троицку,j С. Ктиторско право у Византии и у пеманичкой Србщи // Глас Српской Академики наук. 1935- Т. 169.

Удальцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969.

Удальцова 3. В. Осипова К. А. Отличительные черты феодальных отно¬шений в Византии (постановка проблемы) // ВВ. 1974. Т. 36.

Успенский К. Н. Очерки по истории Византийской империи. Т. I. Пг., 1917.

Успенский К.Н. Экскуссия-иммунитет в Византийской империи j j ВВ. 1923. Т. 23.

Успенский Ф. И. Военное устройство Византийской империи // ИРАИК. 1900. Т. VI.

Успенский Ф. И. Значение византийской и южнославянской про¬пни // Сборник статей, составленных и изданных учениками

В. И. Ламанского по случаю 25-летия его ученой и профессиональ¬ной деятельности. СПб., 1883.

Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 3. Л., 1948.

Успенский Ф. И. К истории крестьянского землевладения в Византии // ЖМНП. 1883. Ч. 225. Январь-февраль.

Успенский Ф. И. Мнения и постановления константинопольских помест¬ных соборов XI-XII вв. о раздаче церковных имуществ (харисти- карии) // ИРАИК. 1900. T.V.

Успенский Ф. И. Социальная эволюция и феодализация Византии // Ан¬налы. Т.Н. 1923 (1922).

Фер1<тчи7) Б. Породице семейства Малиасена // Зборник филозовского факул/гета. Т. 7. Београд, 1962.

Фер]анчиТ) Б. Поседа породице семейства Малиасена // ЗРВИ. 1966. Т. 9.

Фрейдепберг М. М. Экскуссия в Византии в XI- XIII вв. // Ученые запис¬ки Великолуцкого государственного пединститута. 1956. Т. 3.

Хвостова К. В. Особенности аграрно-правовых отношений в поздней Ви¬зантии (XIV-XV вв.). М., 1968.

Хвостова К. В. Проиия: социально-экономические и правовые проблемы // ВВ. 1989. Т. 49.

155

Хвостова К. В. Социально-экономические процессы в Византии. Их по¬нимание византийцами-современниками (XIV-XV вв.). М., 1992.

Цанкова-Петкова Г. Югозападните български земи през XI в. според «Стратегикона» на Кекавмен // ИИБИ. 1956. Т. 6.

Яковенко П. А. История иммунитета в Византии. Юрьев, 1908.

Ahrweiler Н. Etudes sur les structures administratives et sociales de Byzance. London, 1971.

Ahrweiler H. La frontiere et les frontieres de Byzance en Orient j j XIVе congres intern, des etudes byzantines. Rapports. Т. II. Bucarest, 1971.

Ahrweiler H. Nouvelle hypotese sur le tetarteron d’ or et la politique mone- taire de Nicephore Phocas // ЗРВИ. 1963. T. 8. (1).

Ahrweiler H. Recherches sur 1! administration de Г empire byzantin aux IXе- XIе siecles j I BCH. N84. Paris, 1960.

Ahrweiler H. Recherches sur la societe byzantine au XIе siecle: nouvelles hierarhies et nouyelles solidarites // TM. 1976. T.6.

Ahrweiler H. La «Pronoia» a Byzance. Paris, 1980.

Ahrweiler H. L’ histoire et la geographie de la region de Smirne entre les deux occupations turques (1081-1317) // TM. 1965. T. 1.

Angelov D. Zusammensetzung und Bewegung der Bevolkerung in der byzan¬tinischen Welt j j XVе Congres intern, d’ etudes byzantines. Rapports et co-rapports. I. Histoire. Athenes, 1976.

Angold M. A byzantine government in exile. Government et society under the Laskaris of Nicea (1204-1261). London, 1975.

Beck H.-G. Theorie und Praxis in Aufbau der Byzantinischen Zentralferwal- tung // SBAW. Phil.-hist. KL, H. 8. Miinchen, 1974.

Bratianu G. Etudes byzantines d’ histoire economique et social. Paris, 1938.

Brehier L. Les institutions de 1 Empire Byzantin. Le monde byzantin. Т. I. Paris, 1949.

The Byzantine aristocracy IX to XIII centuries / Ed. by M. Angold. Oxford, 1984.

Caplan M. Les hommes et la terre a Byzance du VI au XI siecle. Propriete et exploitation du sol. Paris, 1992.

Charanis P. On the social structure and economic organization of the Byzan¬tine Empire in the Thirteenth Century and later // BS. 1951. Т. XII.

Charanis P. The Monastic Propriety and the Byzantine Empire // DOP. 1948. Vol. 4.

Cheynet J.-C. Du stratege de theme au due: Chronologie de evolution au curs du XIе siecle // TM. 1985. T.9.

Dedeyan G. L’ immigration armenienne en Cappadoce au XIе siecle j j Byz. 1975. T. 45. (1).

Dedeyan G. Les armeniens soldats de Byzance (IVe-XIe siecles) j j Baz- mavep. Vol. CXLV. Venice, 1987. N. 1-4.

156

Dolger О. Aus den Schatzkammern des Heiligen Berges. Miinchen, 1948.

Dolger G. Beitrage zur Geschichte der byzantinischen Finanzverwaltung besonders des X XI Jh. Leipzig; Berlin, 1927.

Dolger G. Byzanz und die europaische Staatenwelt. Aus gewahlte Vortrage und Aufsatze. Ettal, 1953.

Dolger G. Der Feodalismus in Buzanz j j Vortrage und Forschungen. BdV. Lindau; Konstanz, 1960.

Dolger G. Byzantinische Diplomatik. 20 Aufsatze zum Urkundenwesen der Byzantiner. Ettal, 1956.

Dolger G., Karayannopulos J. Byzantinischen Urkundenlehre. Т. I. Miinchen, 1968.

Guilland R. Etudes sur 1’ institutions byzantines. Т. I II. Berlin; Amsterdam, 1967.

Guilland R. Titres et fonction de L’ Empire Byzantin. London, 1976.

Haldon J. F. Recruitment and conscription in the byzantine army. C. 550- 950: a study on the origins of the stratiotika ktemata. Wien, 1979.

Haldon J. F., Kennedy H. The arab-byzantine frontier in the Eight and Ninth centuries: Military organization and society // ЗРВИ. 1980. T. 19.

Hohlweg A. Beitrage zur Verwaltunggeschichte des ostromischen Reichs unter den Komnenen. Miinchen, 1965.

Honigmann E. Die Ostgrenze des byzantinischen Reichs von 363 bis 1071. Bruxelles, 1935.

Kaegi W- E. The Frontier: Barrier or Bridge // The 17th. International Byzant. Congress. Major papers. New York, 1986.

Karayannopulos J. Die Entstehung der Byzantinischen Themenordnung. Miinchen, 1959.

Karayannopulos J. [Рец.] G. Ostrogorsky. Quelques problemes… // BZ. 1957. Bd 50.

Kaser M. Das romische Privatrecht. Ab. 2. Nachklassische Recht. Miinchen, 1959.

Kopstein H. Byzanz im 10 Jahrhundert. Leipzig, 1991.

Kiihn H.-J. Die byzantinische Armee im X-XI Jh. Wien, 1991.

Lemerle P. Cinq etudes sur le XIе siecle byzantin. Paris, 1977.

Lemerle P. The Agrarian history of Byzantium from the origins to the twelfth century. The sources and problems. Galway, 1979.

Lemerle P. Esquisse pour uhe histoire agraire de Byzance (Les surces et les problems) j j RH. 1958. Vol. 219-220.

Lemerle P. Prolegomenes a une edition critique et commentee des «conseils et recits» de Kekaumenos. Bruxelles, I960.

Lemerle P. Un aspect du role des monasteres a Byzance: les monasteres donnees a des la’ics, les charisticaires // Academie des inscription et des belles-lettres. 1967. Janvier-Mars.

157

Morris R. Monasteries and their patrons in the tents and eleventh centuries // BF. 1985. Bd 10.

Morrisson C. La devalvation de la monnaie byzantine au XIе siecle: essai d’ interpretation // TM. 1976. T. 6.

Nicol D. The Despotate of Epiros, 1267-1479. A contribution the history of grece. Cambridge, 1984.

Nissen W. Die Diataxis des Michael Attaleiates von 1077. Jena, 1897.

Oikonomides N. L’ organisation de la frontiere orientale de Byzance aux XG- XIе siecles et la Tacticon 1’ Escorial j j Actes du XIVе Congres intern, des etudes byzantines. Bucarest, 1976.

Oikonomides N. L’ evolution de 1’ organisation administrative de Г Empire Byzantin au XIе siecle (1025—1118) // TM. 1976. T. 6.

Oikonomides N. L’ epopee de Digenis et la frontiere orientale de Byzance aux ХС-ХГ siecles // TM. 1976. T.6.

Oikonomides N. Les listes de preseance Byzantines des IXе Xе siecles. Paris,

1972.

Oikonomides N. The Peira of Eustathios Romanos: an abortive attempt to innovate in Byzantine law // FM. 1986. Bd 7.

Ostrogorsky G. Geschichte des byzantinischen Staates. Miinchen, 1963.

Ostrogorsky G. Die landische Steuergemeinde des byzantinisches Reiches im X Jh. // VfSWG. Hf. 1-2. 1927.

Ostrogorsky G. Observations on the Aristocracy in Byzantium j j DOP. 1971. T. 25.

Ostrogorsky G. Die Pronoia unter den Komnenen // ЗРВИ. 1970. T. 12.

Ostrogorsky G. Pour 1’ histoire de la feodalite byzantine. Bruxelles, 1954.

Ostrogorsky G. Quelques problemes d’ histoire de la paysannerie byzantine. Bruxelles, 1956.

Petrusi A. Tra storia e leggenda: akritai e grazi sulla frontiera orientale di Bisanzio // XIVе congres intern, des etudes byzantines. Rapports. T.II. Bucarest, 1971.

Platon G. Observations sur le droit de repovoiy en droit byzantin // RGD. 1903. 27. N 5.

Rouillard G. Un grand beneficiaire sous Alexie Komnene Leon Kephalas // BZ. 1930. Bd30.

Seibt W. Skleroi- Eine sigillographische Studie. Wien, 1976.

Sesan M. Les themes byzantines a 1’ epoque des Comnenes et des Anges (1081-1204) // RESE. 1931. T. 18.

Stein E. Untersuchungen zur spatbyzantinischen Verfassung- und Wirtschafts- geschichte j j Mitteilungen zur osmanischen Geschichte. 1923. BdH.

H. 1-2.

Svoronos N. Quelques formes de la vie rurale a Byzance. Petite et grande exploitation // Annales. IIе annee. 1956. Juillet-Septembre. N3.

158

Svoronos N. Etudes sur Г Organisation interiere, la societe et la economique de la empire byzantin. London, 1975.

Svoronos N. Les privileges de Г eglise a 1’ epoque des Comnenes: un rescript, inedit de Manuel I Comnene // TM. 1965. Т. I.

Svoronos N. Recherches sur le cadastre byzantin et la fiscalite aux XIе et XIIе s. Le cadastre de Thebes // BCH. 1959. T. 83.

TYeatgold W. Byzantium and its army. 284-1081. Stanford, 1995.

Treatgold W. The byzantine state finances in the eight and ninth centuries. New York, 1982.

Thomas J. P. Private religions foundations in the Byzantine Empire. Washington, 1987.

Vryonis S. The Peira as a source for the history of Byzantine aristocratic soci¬ety in the Ith. Half of the Xlth. Century // Near Eastern Numismatics, Iconography, Epigraphy and History of Middl. Ages. Beyrouth, 1974. Vryonis S. The Will of a principal Magnate Eustathios Boilas // DOP. 1957. T.ll.

Weiss G. Ostromische Beamte im Spiegel der Schriften des Michael Psellos. Miinchen, 1973.

Yusbashjan K. N. L’ administration byzantine en Armenie aux Xе XIе siecles //REA. 1973-1974. T. 10.

Zakythenos D.A. Crise monetaire et crise economique a Byzance du XIIIе au XIVе siecles. Athenes, 1948.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АД СВ — Античная древность и Средние века

ВВ — Византийский Временник

ВО — Византийские очерки

ВОН — Вестник общественных наук

ГСКА — Глас Српеке Кралевске Академще

ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения

ЗРВИ — Зборник Радова византолошкого института

ИИБИ — Известия на Института за българстка историата

ИРАИК —Известия Русского археологического института в Кон¬

стантинополе САН —Српеке Академие науките

ТКДА — Труды Киевской духовной академии

AASS —Acta Sanctorum Bollandiana (Brusseles—1643-1770, 1894;

Paris, Rome —1866, 1887)

AB — Analecta Bollandiana

ABSA — Annual of the British School at Athens

AHDO — Archives d’histoire du droit oriental

AKKR — Archiv fur katholisches Kirchenrecht

APAW — Abhandlungen der Preussischen Akademie der Wissenschaften

ASCL — Archivio storico per la Calabria e la Lucania

ASI —Archivio storico italiano

ASS — Archivio storico siciliano

BB AO — Bulletin of the British Association of Orientalists

BBBS — Bulletin of British Byzantine Studies

BBGG — Bollettino della Badia greca di Grottaferrata

BCH — Bulletin de correspondance hellenique

BF —Byzantinische Forschungen

BHO — Bibliotheca Hagiographica Orientalia

BIFAO —Bulletin de f Institut frangais d’archeologie orientate

BISIAM —Bollettino dell’Istituto Storico Italiano per il Medio Evo e

Archivio Muratoriano BM —Benediktinische Monatsschrift

BMGS — Byzantine and Modem Greek Studies

160

BNJ —Byzantinisch-neugriechische Jahrbiicher

BS —Byzantine Studies

BSAC —Bulletin de la Societe d’archeologie copte

BSC —Byzantine Studies Conference, Abstracts of Papers

BSE — Byzantinoslavika

Byz — Byzantion

BZ — Byzantinische Zeitschrift

CA — Cahiers archeologiques

CCM — Cahiers de civilisation medievale

CH — Church History

CIG —Corpus Inscriptionum Graecarum / Ed. A.Boeckh et al.

Berlin, 1825-1877

CRAI —Comptes-rendus de I’Academic des inscriptions et belles-let¬

tres

CSCO —Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium. Paris; Lou¬

vain, 1903-

CSHB —Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae

CTh —Codex Theodosianus / Ed. Theodor Mommsen et al. Berlin,

1905

DACL — Dictionnaire d’archeologie chretierme et de liturgie / Ed.

F.Cabrol and H.Leclercq. Paris, 1907-1953 DDC —Dictionnaire de droit canonique / Ed. R. Naz. Paris (основан

в 1935 г.)

DHGE —Dictionnaire d’histoire et de geographic ecclesiastiques / Ed.

A. Baudrillart et al. Paris (основан в 1912 г.)

DOP — Dumbarton Oaks Papers

DS —Dictionnaire de spirituality ascetique et mystique / Ed.

M.Viller Paris (основан в 1932 г.)

DTC — Dictionnaire de theologie catholique / Ed. A. Vacant et al.

Paris, 1935-1972 EA —Ekklesiastike Aletheia

EB — Etudes byzantines

EEBS — Epeteris Etaireias Byzantinon Spoudon

EKEE — Epeteris tou Kentrou Epistemonikon Ereunon

EL — Ephemerides Liturgicae

EO —Echos d:Orient

EP —Ekklesiastikos Pharos

EphL — Ephemerides liturgicae

FM — Fontes Minores

GOTR —Greek Orthodox Theological Review

GRBS — Greek, Roman, and Byzantine Studies

HUS —Harvard Ukrainian Studies

161

HZ —Hilandarski Zbornik

IBID —Izvestiya na Bulgarskoto Istoricesko Druzhestvo

ICS —Illinois Classical Studies

IF —Indogermanische Forschungen

JDAI — Jahrbuch des Deutschen Archdologischen Institute

JEH — Journal of Ecclesiastical History

JGR —Zacharia von Lingenthal K.E. Jus graeco-romanum. Vol. I-

VII. Leipzig, 1856-1884 JOB —Jahrbuch der Osterreichischen Byzantinistik

JOBG —Jahrbuch der Osterreichischen Byzantinischen Gesellschaft

JSAH —Journal of the Society of Architectural Historians

JWCI —Journal of the Warburg and Courtauld Institutes

КС — Kretika Chronika

KS —Kypriakai Spoudai

MAH —Melanges d’archeologie et d’histoire

MB —Sathas K.N. Mesaionike Bibliotheke. Vol. 1-7. Venice; Paris,

1872-1894

MDAI —Athens Mitteilungen des Deutschen Archdologischen Insti¬

tute, Athenische Abteilung MDAI Kairo—Mitteilungen des Deutschen Archdologischen Institute, Abteilung Kairo MH — Medievalia et Ilumanistica

MM —F. Miklosich and F. Muller. Acta et diplomata graeca medii

aevi sacra et profana. Vol. 1-6. (Vienna, 1860-1890)

NCE —New Catholic Encyclopedia. Vol. 1-15. (New York, 1967)

NH — Neos Hellenomnemon

NJ —Justinian I. Novellae / Ed. R. Schoell, W. Kroll // Corpus

juris civilis. Vol. 3. 5th ed. Berlin, 1928 NPB —Nova patrum bibliotheca / Ed. A. Mat, J. Cozza-Luzi. Vol. 1-

10. Rome, 1852-1905

ОС —Orientalia Christiana

OCA — Orientalia Christiana Analecta

OCP — Orientalia Christiana Periodica

ODB —Oxford Dictionary of Byzantium / Ed. A. Kazhdan. Vol. 1-3.

New York; Oxford, 1991 OL —Orientalistische Literaturzeitung

OS —Ostkirchliche Studien

PG — Patrologiae cursus completus. Series graeca / Ed. J. P. Migne.

Vol. 1-161. Paris, 1857-1866 РОС — Proche-Orient chretien

RAC —Reallexikon fur Antike und Christentum / Ed. T.Klauser.

Stuttgart (основан в 1950 г.)

162

RAM —Revue d’ascetique et de mystique

RDC —Revue de droit canonique

REA — Revue des etudes armeniennes

REB —Revue des etudes byzantines

REG — Revue des etudes grecques

RESE — Revue des etudes sud-est europeennes

RgD —Revue des greques droit

RHE — Revue d’histoire ecclesiastique

RHPR —Revue d’histoire et de philosophic religieuses

RHR — Revue de Vhistoire des religions

RIDA —Revue Internationale des droits de UAntiquite

ROC — Revue de l’Orient chretien

RQ — Romische Quartalschrift fiir christliche Altertumskunde und

fur Kirchengeschichte RQH — Revue des questions historiques

IiSCI — Rivista di storia della chiesa in Italia

SB AW —Sitzungsberichte der Bayerischen Akademie der Wis-

senschaften SBN —Studi bizantini e neoellenici

SC —Sources chretiennes

SCH —Studies in Church History

SE —Sacris Erudiri

SF — Siidost-Forschungen

SM — Studi meridionali

ST — Studi e Testi

TEE — Threskeutike kai Ethike Engkyklopaideia, 12vols. Athens,

1962-1968 TM —Travaux et memoires

TU —Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristichen

Literatur. Leipzig; Berlin (основан в 1882 г.)

VfSWg — Vierteljahrschrift fiir Sozial und Wirtschaftsgeschichte

ZAM — Zeitschrift fiir Askese und Mystik

ZAS — Zeitschrift fiir dgyptische Sprache und Altertumskunde

ZKG — Zeitschrift fiir Kirchengeschichte

ZKT — Zeitschrift fiir katholische Theologie

ZMNP —Zhurnal Ministerstva Narodnogo Prosveshchenija

ZMR —Zeitschrift fiir Missenwissenschaft und Religionswissenschaft

ZSRk. a —Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtswissenschaft,

Kanonistische Abteilung ZSR r. a. —Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte, Ro-

manistische Abteilung

163

ПРИЛОЖЕНИЕ

ЗАВЕЩАНИЕ СИМВАТИЯ ПАКУРИАНА*

По слову Св. Писания, мы не только не можем ничего вынести из мира, ничего не внеся в него, [но также] я изучил на собственном опыте то, что «несть человек, который бы жил и не увидел смерти». Поэтому и я, Симватий, куропалат Пакуриан, Божьей милостью являясь всецело здоровым и имея свои ум и душу крепкими, но все же страшась незаметной и неумолимой страшной тайны смерти, взяв на ум, что как весьма часто одним, также и мне не пришла бы смерть, застав меня внезапно и незаметно, возжелал составить свое завещание ясно и открыто. И вот, когда я вступил в брак с Кали, законной (родной) дочерью куропалата Василаки и куропалатиссы Зои, я получил в приданое от нее 50 литров чеканного золота (5′.а X&payiiaxa) наличным, с помощью которого я выкупил различные серебряные наряды для невесты. Некоторое время мы оба жили в согласии. Но в соответствии с Божьей волей мы не имели детей. И вот я желаю отдать моей супруге итсороХо’Оеыретро’у (дарственное) от движимого имущества, и от свадебного подарка она получит в качестве легатата от меня в полную и неотъемлемую собственность мой проастий Радоливо, другой мой проастий, называющийся Су- дага, который был мне подарен святым царем и расположенный в феме Македония, другой мой проастий Велависда, кроме них. Так¬же [я желаю отдать супруге] ктемы, вписанные в брачный договор на ее имя. Она имеет возможность распоряжаться и управлять всем этим в период жизни и после своей смерти, как пожелает и захочет.

Оставляю державному и святому нашему императору в качестве малого легата в помин восемь бессловесных животных из найден¬

*В приложении приведены два византийских завещания XI в., принадлежав-ших византийской фамилии Пакурианов. Оригиналы завещаний изданы: Actes d Iviron. (Archives de 1 Athos, XIV, XVII) / Ed. dipl. J.Lefort, N. Oikonomides, avec la collaboration d’H. Metreveil. Т. I. Paris, 1985. (318 p. + album de LXIV pi.). Перевод М. А. Морозова.

164

ных мной кастрированными. Моему брату, магистру кир Сергию в легат и помин отдаю мой проастий Мустониани и от найденных мной баранов и коров половину того, сколько я буду иметь в час своей смерти, т. е. 20 штук. Еще я отдаю в легат и помин проэдру Никите, сводному брату моей супруги, мой золотой повод. Моему человеку Т… ету платье, которое мне подарил наш святой импе¬ратор, мое длинное платье, вместе с золотым кабадием. А моему человеку Апелгарипи я отдаю в легат платьев 2 штуки стоимостью в 1 аспр. Остальные мои люди, не отмеченные легатом, получат по 6 фоллисов. В императорский вестиарий я отдаю 1 номисму, а свидетелям сего письменного завещания — по 3 номисмы. Сколь¬ко же рабов окажется у меня [к моменту моей смерти), я желаю освободить их от ярма рабства со времени и дня моего упокоения, с выдалей им всяческих платьев, пекулия и 20 фоллисов в легат ради спасения моей души. Сколько моих свиней окажется налицо, пусть разделят их поровну между моей супругой и братом.

Я желаю, чтобы мои грешные и ничтожные останки были от¬несены и схоронены в честной обители Св. горы Иверской, и пусть моя супруга схоронит их, если то будет согласовано с монахами, подвизающимися там. Также ради спасения моей души я назна¬чаю, чтобы она определила в раздачу бедным часть золота, кото¬рое у меня было в [размере] 12 литров трахи, из которых 6 лит¬ров и 6 других литров npcoTOxapdywv, [а именно] 6 литров

укаток; и 3 тысячи злаков (уЕуцт). Пусть она также определит к раздаче другие 6 имеющихся в наличии тгрытохаросуоис моим осво¬божденным рабам. Когда же все эти мои распоряжения будут ис¬полнены, сделаны и распределены, имеющийся излишек и остаток от монет (vojiiajiaxcov), дорогих вещей, зерна и другого, также на¬ходящиеся во владении челяди женского пола, все это я желаю вновь передать в наследство моей горячо любимой супруге госпо¬же Кали, которая хорошо и прилежно мне служила, полностью от меня освобожденной. И пусть она совершает заботу о расходах на похороны и вынос моих останков в 3-й, 9-й и 40-й дни и другие дни поминовения, а также при совершении литургии, как запове¬довал Бог. Я назначаю эту мою любезнейшую и дорогую супругу распорядительницей записанным [имуществом], наблюдательницей и управительницей данного открытого завещания и вручаю душу мою в ее руки. Сораспорядителем же вместе с ней [назначаю Сер¬гия], моего названного выше любимого брата. Ведь я знало заботу

165

и любовь, которую они ко мне питают, особенно же моя супруга, как они заботились о грешной и мелкой моей душе, чтобы она бы¬ла помилована. Поэтому после Бога я все вручаю в их руки. И им, в качестве распорядителей завещания, воздастся от нашего тайно¬видящего и милостивого Бога в этом мире и в будущих временах, когда песни и тетра^Хю^^о!. все будут исполнять по страшному и неподкупному Его пути.

Я желаю, чтобы моя супруга не была притесняема ни в чем ни от кого, ни от моих родственников, ни от других законных роди¬чей. Я не задолжал никому совершенно ничего, не получил ни от кого совершенно ничего. А кто по суду станет притязать на мои владения и оставшиеся имущества, желать изменения настоящего моего завещания, докучать и запугивать мою супругу и распоряди¬теля, а также моего брата, таковое лицо, даже если оно окажется ближним или родственником, навлечет на себя, если не внемлет и не встревожится, не только осуждение Бога и св. отцов, приобре-тет и наследует проклятье 318 св. и богоносных отцов и составит участь Иуды и тех, кто кричал: «Проклят, проклят Распятый», но и проклятие от меня, грешного. Если таковой будет легатарием, то он будет лишен своего легата, который будет передан во спасение его души, [Завещание] написано Иоанном, нотарием и табулярием, в январе 23, 13 индикта, года 6598 от сотворения мира.

[Перечисление свидетелей и их подписи.]

ЗАВЕЩАНИЕ МОНАХИНИ МАРИИ (КАЛИ)

Справедливо и весьма соответствующе, чтобы все, являясь смертными, считали рассуждение о смерти главной заботой, глав¬ным же образом, чтобы принявшие уединенную жизнь и имеющие договор с Богом расставались с земным и искали небесного. Именно поэтому я, монахиня Мария, дочь умершего куропалата Василаки и монахини Ксении Диаватины, обличенная болезнью, но сохра¬нившая неповрежденными душу и ум, благодаря моему Богу по¬желала составить свое чистое завещание, так как боюсь, как бы не остались все [вещи], относящиеся ко мне, без разбора и без при¬смотра по причине внезапного прихода ко мне смерти. И вот по предписанию моего господина и родителя я была соединена узами брака с [теперь уже] умершим Симватием Пакурианом, принявшим меня и получившим, согласно акту, от меня предбрачный дар. Но мы совместно прожили короткую жизнь, поскольку Симватий — о несчастные дороги! — внезапно оставил эту жизнь и вступил на путь новых цветов. А я осталась без заботы, без утешения и поки¬нутая и бездетная, что является постыдным делом для всех, а осо¬бенно для женщины. И вот чтобы я не вызывала сожаления в моей судьбе по соответствующей лепте, но чтобы я шла к предложенному принципу, мой блаженный господин и супруг составил завещание, которым проявил свою волю, чтобы я владела и господствовала во всей своей власти над всей его собственностью (ouoiac), как дви¬жимой, так и недвижимой. Еще он назначил меня управляющей и распорядительницей, вместе с моим братом магистром господином Сергием, всех тех имуществ, которые были завещаны и поступили к нам. И все, что было приказано им во всей его воле, по милости Бога моего и Пресвятой Богородицы, было целиком исполнено, и я не постыжусь возвратить это в день Страшного Суда и отдать ему отчет, что я уделила внимание тому, о чем было предписано, и сде¬лала все то, как он приказал и что он приказал. Затем я открыла его завещание в суде квестора, и власть утвердила его. Я была на¬значена его исполнительницей, и вместе с магистром кир Сергием, своим братом, я совершила раздел всего того, что было оставлено мне и ему от Симватия, как он завещал, и всю часть, доставшуюся Сергию, я оставила ему и получила от него подтверждение [этого]. А также легатариям, вольноотпущенникам и свободным я выда¬ла предоставленные их господином легаты, и подтверждения их у

167

меня имеются, и ничего милостью Бога моего из имущества [Сим- ватия] не осталось не розданного по долгам. Сверх же написанного в завещании моего господина и супруга было сохранено в Иверском монастыре. Я израсходовала на похороны то, что было определе¬но между мной и монахами, остальное я отдала монахам того же монастыря — 7 литров хихат, взяв от них подтверждения, а затем схоронила в монастыре любезное мне тело моего супруга, как он и желал. Поэтому, неся всегда перед глазами тоскливое воспоми¬нание о моем муже и желая вспоминать его вечно, я отдаю этому самому монастырю, для постоянного поминовения души господи¬на и супруга моего и для частичной оплаты многочисленных моих грехов, мое имение Радоливо со всеми его правами и привилегиями, за исключением имеющихся здесь животных, крупных и мелких, и всего урожая хлеба и ячменя, собранного ко времени моей смерти или до этого момента. Поскольку я желаю, чтобы все собранное в то время было растрачено в другом месте, пусть монахи этой оби¬тели [Иверской] воспримут все собранное с этого имения как его господа и владыки. Но они обязаны {при этом] тратить на память моего мужа каждый год 100 модиев зерна, 10 закланных баранов и 100 мер вина для духовного симпосия (то TtvEujiomxov aujiicoaiov) и для раздач моим братьям во Христе. А другие опять же 100 модиев зерна, 10 баранов и 100 мер вина я хочу, чтобы эти монахи напра¬вили на помин моей грешной души. Если же все то, что я [таким образом] определила, монахи этой обители не исполнят в точно¬сти, но в нарушении единого и целого отступят от моего завеща¬ния даже в части или в целом, то я желаю, чтобы приказчики мои возбудили процесс против них и добились исполнения всего, что я определила, даже если монахи будут против, и чтобы [приказчики] имели твердость [в этом деле]. Также монахи Иверского монастыря не должны иметь права продавать или дарить, или обменивать это имение, но я желаю, чтобы оно находилось у монастыря постоян¬но, чтобы из ежегодных доходов с него получившие [это имение] в память совершивших это дарение возносили бы молитвы за моего мужа и меня грешную. Еще я желаю передать монастырю в память о моем господине и муже моем икону Великого Христа Бога моего, и другую мою икону Пресвятой Богородицы Влахернтиссы, обе с серебряными окладами, серебряный крест и два ручных подсвеч¬ника. Оставляю моей госпоже и матери в легат и благодарность за память обо мне поднос, имеющий большой слой черной эмали

168

на ободе, биларион, оксйс и одну литру золотых романатов. Сест¬ре моей, проэдриссе госпоже Марии … яркий, имеющий жемчуг, мой широкий плащ \i)aXaaaa.) красный, мой зеленый пояс (Ccoajia- tiov), золотые мои браслеты … широкие мои скамьи. Моей сестре проэдриссе госпоже Евдокии мой … с вертикальным золотым ор¬наментом … имеющий золотую надпись. Сестре моей, монахине госпоже Ирине — серединное блюдо в серебре (аслтрос;), гладкое, ко¬торое в белом, кубок, покрытый золотом. Брату моему Филарету … два, с поясным орнаментом посередине и литургическую вазу позолоченную. Зятю моему господину проэдру Сергию оставляю в дар по случаю смерти в связи с любовью к нему наличными 54 лит¬ры. Племяннику моему Василаки … золотой мужа моего. Моему двоюродному брату господину протовесту Льву — книгу св. Иоанна Климакса и проастий мой Судага, расположенный в округе Маке¬дония, со всеми прилегающими местами, имениями и фуражом его. Братии моей монастыря Осии — браслет с пряжкой золотой, пла¬тье, две литры … 10 и плащ мой, сотканный из шерстяных нитей, мою курильницу для благовоний … большую посеребреную, и со¬суд, покрытый серебром … серебряный кувшин для вина, большой сарацинский, вазу с двумя ручками позолоченную, другую корзину позолоченную, две шелковые подушки и … я желаю передать моим братьям во Христе. Велконасу, сыну моего зятя, я отдаю кавале-рийские ситани. Моему господину и духовному отцу монаху Савве, ученику патриарха (Николая III), отдаю золотой медальон, имею¬щий ввутри знак, и 24 … Отцу моему духовному монаху господину Фоме — 34 литры. Монаху господину Феодору, игумену св. отца на¬шего Равула, книгу св. Василия и псалтирь с серебряными застеж¬ками. Монаху Симеону, ученику блаженного отца моего духовного господина Феодора — праздничную книгу, одетую в черную резьбу и октоих моноканон. В честнейшую обитель Ватопеда отдаю мои иконы с серебряными окладами и крещальную … и прочие кни¬ги из моей церкви. Человеку моему Варде — полностью серебряный поднос … два холмистых и наличными 1 литру новых трахи. Че¬ловеку моему Апелгарипи — форбадия два, агеладий один и одну литру золотых трахи нового чекана. Человеку моему Хасану — че-тырехгодовалого жеребца, кобылу от них, одну стадную лошадь, одного вола и одну литру золотых трахи нового чекана. Моему человеку Иосифу —одну кобылу из этих, одну стадную лошадь и одну литру трахи нового чекана. Человеку моему Патрикию Махе-

169

тари — одну тарелку, поставленную поверх блюда, одну кобылу из этих и одну литру трахи. Моему человеку, священнику и монаху Антонию — 36 золотых номисм трахи и пурпурное платье для ли¬тургии. Моему человеку Василию евнуху … белый, кобылу одну и одну литру золотых трахи. Человеку моему Салакуси — одну стад¬ную лошадь и одного вола. Человеку моему Николаю евнуху … Демоницы и одну литру наличных трахи. Вот эти люди, независи¬мо от того, будут ли они вместе со мной до часа моей смерти или станут служить другому, должны получить свои легаты.

Еще отдаю человеку моему, Феодору Иоаннокампиту, один зев- гарий от имеющихся в имении Судага, одну стадную лошадь, одно¬го четырехгодовалого коня от моих домашних и одну литру трахи новочеканных. Моему вольноотпущеннику Тугану-—черного коня, антиохийскую тунику (emXwpixov), носимый оо>срорюи с ярко крас¬ным цветом, два покрашенных браслета, синий и голубой. 100 трахи номисм и один зевгарий. Моему вольноотпущеннику Хараца — од¬ну кобылу, одну стадную лошадь, одну литру трахи нового чекана и два крашеных браслета — один синий, другой красный. Отцу мо¬ему Тапану — трехлетнего коня, одну литру трахи, одно полностью белое блюдо серебряное, два браслета, один белый, другой зеле¬ный. Моему вольноотпущеннику Солима — одну кобылу и 36 тра¬хи номисм. Вольноотпущеннику моему Прокопию — одного вола и 36 трахи номисм. Иоанну Стратари — 24 трахи номисм. Хастуни Валама —одну кобылу и 36 номисм трахи. Чтобы эти мои отпу¬щенники имели все указанное одеяние свое, коней, жилища и обра¬ботанную землю.

Еще отдаю вышеупомянутому господину моему Феодору, игуме¬ну преподобного отца нашего Равула — наличными 3 литры и три четверти (номисмы) и двоюродному брату моему вышеупомянуто¬му господину протовестиарию Льву Диаватину — всех моих кобыл от Мулики вместе с упряжками. С ними я отдаю в легат и во спа¬сение моей души монахине Елене Диаксене наличными тридцать литр и три четверти номисмы, мой золотой браслет с застежкой и образом из глав золотых, плащ мой из козьей шерсти, плащ мой ш [iexa^oaxEjiova ха! атго xwv xaXoyepix&v [io’j, одно из моих платьев и [iavSuav одно из лучших. Монахине Христине, отпущеннице моей, две литры трахи, одного вола, платье и плащ из моих хранилищ. Монахине Феодуле — одну литру трахи и плащ зеленый. Домаш¬ней вольноотпущеннице моей Фавмасти — 36 номисм трахи. Мона¬

170

хине Марии Ункрени, вольноотпущеннице моей —две литры трахи. Манкуси, вольноотпущеннице моей — плащ мой то [ioX^aji голубой, платье мое темно-синее, одну литру трахи, плащ SijjaAov oXopajijxa- xov, два браслета, один с зеленым ободом, другой с голубой каймой. Худане, отпущеннице моей — три браслета, зеленое платье, два по¬крашенных pajipaxepa, черный и голубой и одна литра трахи. Ма¬рии, отпущеннице моей, дочери Варвары — три браслета, одно зе¬леное платье, прокрам два: голубой и зеленый. Евфимии, отпущен¬нице моей — три браслета, один цельнозеленый, два других краше¬ные— красный и голубой, и 36 номисм трахи. Агате, отпущеннице моей — три браслета, один цельнозеленый, два других крашеные — красный и голубой, и 36 номисм трахи. Профимии, отпущеннице моей — три браслета, один цельный, два других крашеные — крас¬ный и синий, и 36 номисм трахи. Эпилекте, отпущеннице моей — то же самое. Мелитине, отпущеннице моей — то же самое. И чтобы вышеназванные отпущенники мои имели всю одежду их с имуще¬ством и пекулиями.

К этому я определяю еще то, чтобы от найденных на момент моей смерти имеющихся плодов и вина во всех моих имениях поль¬зовались все мои люди — малые и великие, рабы и свободные, мужи и жены — в течение одного года, как пользовались с жита и вина при мне, а также пусть будет дано в пользование на одного из всех по две свиньи и две овцы. Все другие [имущества], оставшиеся после этого в излишке, пусть будут распределены между моими бедными братиями. А также я желаю и определяю, чтобы парики всех моих имений после моей смерти были освобождены и не обременены ни¬какими повинностями и налогами, которые они должны были мне уплатить с этих [имений], а именно: икомодий, зевлогий, десятину животных и прочие ежегодные налоги. Ибо я желаю, чтобы они активно молились за меня, ничтожную. При погребении моего три- несчастного и скверного грешного тела, а также на третий, девятый и сороковой день я хочу, чтобы было израсходовано 100 литр тра¬хи номисм, чтобы эти 100 литр отложили после того, как все мои назначенные легаты от наличного имущества будут розданы пол¬ностью: из золотых номисм, платин, червонного золота, животных и другого движимого имущества. Ибо я надеюсь на Бога моего, что всего моего имущества будет достаточно на всех, кому я назначила.

И где меня настигнет смерть, я определяю, чтобы там и были отданы последние почести моим останкам: кроме того, если [это

171

случится] б городе, то пусть там я и буду погребена, а если же вне городских стен, то пусть там мне и будет гроб. Ибо я не желаю, что¬бы переносили это мое скверное тело, но, как я сказала, в каком месте настигнет меня смерть, там пусть и будет мое упокоение. Кро¬ме того, оставшиеся после меня номисмы в новых трахи и харагах я желаю раздать в легаты, кроме легата, оставленного монахине Елене, и легата, оставленного императорской сокровищнице. Ибо мы желаем, чтобы они единственные получили деньги в тетарте- рах. Еще оставляю написавшему настоящее завещание 36 номисм трахи в легат и на память обо мне. Не упомянутым [в завещании] моим родственникам — по 1 номисме. В императорскую сокровищ¬ницу—12 номисм и 3/4, а свидетелям настоящего моего открыто¬го завещания — по 4 номисмы. Назначаю доверенными лицами на¬стоящего моего открытого распоряжения: возлюбленную мою гос¬пожу и мать, монахиню Ксению Диаватину, возлюбленного брата моего супруга, господина магистра Сергия Пакуриана, господина и наставника моего, монаха Савву, питомца (ученика) патриарха, господина протовестиария Льва, моего двоюродного брата, сына Диаватина, пречестного монаха господина Василия Перивлептина, которому и оставляю в легат мой медальон с двумя ликами и име¬ющимся на нем изображением честного креста. Итак заклинаю их Самим Господом нашим Иисусом Христом и Непорочной Его Ма¬терью и Богородицей, и всеми небесными силами, чтобы они не пренебрегли ничем из того, что я им поручила, но все, что было определено, пусть исполнят со страхом Божьим и в полной истине. Ибо я, уповая и на родственную близость, и на любовь, возложила на них также попечение о моей душе, и все, что касается меня. И если они исполнят все согласно моему желанию и воле Бога мое¬го, то Он вознаградит их в день Суда, так как благодаря милости Бога моего ни государство, ни частные лица не найдут оставлен-ных от меня долгов, но все полностью мое имущество нгшицо — чисто и безукоризненно. Если же, что я проклинаю, в большем или меньшем случае не будет исполнено в том, что написано, согласно моей воле, пусть мои доверенные лица ответят передо мной в день Страшного Суда, чтобы все — обнаженными и неприкрытыми, как я желаю, предстали бы перед этим страшным и неподкупным Су¬дилищем. Ибо поэтому мы поручаем, чтобы наши доверенные ли¬ца сами были безотчетными и безответственными, независимыми и неподсудными, так, чтобы они давали ответ исключительно пе¬

172

ред одним Богом моим за исполнение всего назначенного мной. Ибо ни мой родственник, ни приятель, ни тот, кто связан со мной пра¬вом гостеприимства, ни кто-то другой, не должен иметь против них искового права, ни искать для себя, ни свидетельствовать против моего распоряжения. Но если кто окажется противостоящим насто¬ящему моему завещанию или огорчившим самих доверенных лиц даже простым словом, или стремившимся привлечь их под оговор¬ку, такой [человек] пусть имеет проклятие 318 святых богоносных отцов, а также удел вместе со сказавшими: «Возьми, возьми, распни Сына Божия». Если же легатарий будет таким человеком, то пусть лишится своей доли. Относительно всех моих вольноотпущенников и вольноотпущенниц, которых я наградила свободой перед многим временем милостью Бога моего, записав им только службу их до скончания моих дней, я имею волю и желание, чтобы после моей смерти все они стали свободными и ромейскими гражданами, без какого бы ни было препятствия со стороны моих родственников или доверенных лиц, пусть пребывают и служат как захотят. Все же это пусть будет исполнено, и направленное в соответствии с желанием пусть будет приведено к концу.

Июль 2024
Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
1	2	3	4	5	6	7
8	9	10	11	12	13	14
15	16	17	18	19	20	21
22	23	24	25	26	27	28
29	30	31

Вам также может понравиться