Сопоставляя эти два понятия, мы сознательно нарушаем добрый схоластический обычай и не даем их определений, беря их в самом общепринятом и ортодоксальном смысле. Гораздо важнее условиться о той плоскости, в которой будут сопоставляться эти идеи. Для данного вопроса таких плоскостей две. Одна догматико-мистическая, и другая практическая, тактическая. § I. С догматико-мистической точки зрения поставленный вопрос есть только частный момент общего великого вопроса об отношении церкви к человеческой истории и культурному творчеству. Как это ни странно, после двухтысячелетней истории христианства, вопрос этот, несмотря на его великость и жизненную важность с нашей точки зрения, до сих пор не нашел своего соборного разрешения в Церкви. Не нашел, потому что и не был церковно…

Для человека, выросшего и воспитавшегося в Соединенных Штатах, вопрос о соотношениях христианства и государства практически не существует. Он решен здесь настолько нормально и благополучно в сравнении со Старым Светом, что может казаться даже неактуальным, схоластическим. Конечно, даже из учебников истории все знают об исторической борьбе, о драмах и войнах на этой почве в Европе. Но не все ощущают, что вопрос этот и до сего дня продолжает быть жгучим и злободневным. Особенно после религиозных гонений советчины и гитлеровщины. Из этих двух видов тоталитаризма самый крайний и последовательный – СССР-овский остается пока торжествующим победителем. И от него именно сейчас приходится защищать христианскую свободу для четверти миллиарда порабощенного им человечества. А если принять…

Проблема национальных меньшинств не новая для Европы. Но она особенно обострилась сейчас в послевоенное время. Карта Европы перекроена. Во многих новых государствах национальные взаимоотношения перевернулись. Бывшие державные национальности стали меньшинственными и наоборот. Обострились внутренние национальные конфликты. Расцвели шовинизмы, мстящие за прошлые унижения. Особенно горькими оказались положения меньшинств, составляющих части великих культурных наций, напр. немецкой и русской. Новые государства, как таковые, склонны были решать национальные вопросы внутри своих границ по старому имперскому образцу западных держав. Но идеология послевоенной Европы, ведущая свое начало от Вильсоновых лозунгов самоопределения народов, не укладывается в этот образец. Все национальности разбужены, и их не удастся усыпить, как и социальных брожений. Старое государственное и международное право должно раздвинуть…

Экуадорское зeмлетpяceниe разбудило пpeдcказания теологов о возможном пpиближeнии земной катастрофы с провалом в трещину коры морей и кoнтинeнтoв и части человечества. Кое кто из благоденствующих oбывaтeлeй Новаго Света изволил уже обезпокоиться… Бeзпoкoйcтво безплодное. Власти над хтоническими силами ни у кого нет. Творись воля Бoжья! Но вот, когда не сытые обыватели, а ответственные вожди человечества пребывают в безчувственном созерцании, как на их глазах открыто и програмно свыше тридцати лет готовится тоже мировая историческая катастрофа, – это уже не курьез близорукости и нечувствия, а величайшее, тоже мирoвoe и роковое бедствие. Всякому русскому понятно, о чем мы говорим. В этой слепоте занимающих командный высоты вождей народов и элита общественнаго мнения вскрывается в длинном…