Борисоглебский Смядынский монастырь впервые упоминается в летописных источниках под 1138 годом, когда, по записям Новгородской первой летописи младшего извода, здесь смолянами был схвачен и заточён под стражу изгнанный из Новгорода князь Святослав Ольгович: «…а самого Святослава яша на пути смолнянѣ и стрѣжаху его на Смядынѣ в манастырѣ…»[3]. Каменное строительство в монастыре началось в 1145 году, когда смоленский князь Ростислав Мстиславич «…заложиша церковь камяну на Смядинѣ, Борис и Глѣб, Смольньскѣ…»[4]. По-видимому, чтобы усилить значение смоленской обители, в 1191 году его сын, Давыд Ростиславич, привёз на Смядынь из Вышгорода «…гробы ветхие…» Бориса и Глеба. О смерти самого Давыда Ростиславовича в 1197 году в Ипатьевской летописи сказано: «… и положиша его в церквѣ святого Глѣба и Бориса во Смоленску…»[5]. По мнению историков, Борисоглебский каменный храм был построен как собор монастыря смоленской княжеской династии[2].
Известно, что Борисоглебский собор ещё существовал в 1680 году, так как он упоминается как ориентир при межевом споре, но, по-видимому, в это время он уже стоял в руинах[7].
По мнению И. И. Орловского, официальное разграбление руин Борисоглебского монастыря на строительные материалы началось ещё при Петре I в 1708 году, когда Смоленск укрепляли в ожидании подхода шведских войск Карла XII. В 1780-х годах смоленский генерал-губернатор Н. В. Репнин разрешил брать бутовый камень из руин обители для постройки каменных зданий вокруг городского сада Блонье. П. П. Свиньин, посетивший Смоленск в 1825 году, оставил в своих заметках запись о том, что местные старики ещё помнили время, когда руины церкви Бориса и Глеба «были ещё высоки и внутри их находились каменные столпы»[15]. В 1833 году губернатор И. И. Хмельницкий распорядился брать из руин храмов кирпич и бутовый камень на постройку Смоленско-Московской дороги, но, к счастью, до руин монастыря очередь дошла только глубокой осенью, когда строительство уже прекращалось. Руины продолжали расхищаться и после этого[7]. В конце XIX века при взгляде на развалины смядынского монастыря ещё можно было определить план его главного храма с четырьмя подкупольными и двумя западными столбами, проследить остатки стен трёх апсид, местами поднимавшихся на высоту до 2,2 метра[16].
Первые археологические раскопки на руинах Борисоглебского собора провёл председатель Московского археологического общества граф А. С. Уваров в 1883 году. В своих заметках, посвящённых этим раскопкам, известный археолог сообщил, что этот храм продолговатый и трёхапсидный, отметил наличие маркировки на плинфе, а также то, что форма кирпичей и характер кладки аналогичны таковым у киевских Золотых ворот[17][18]. С правой стороны от храма учёный обнаружил следы какой-то пристройки, но ввиду отсутствия времени не смог изучить её подробнее. По мнению других исследователей, это могли быть остатки стены южной галереи[2].
Новый этап в деле изучения остатков Смядынской обители связан со статьёй, опубликованной в Смоленских епархиальных ведомостях С. П. Писаревым по инициативе смоленского епископа Никанора. В этой большой и довольно спорной работе автор доказывал, что в 1191 году князь Давид Ростиславич на самом деле перенёс из Вышгорода на Смядынь не гробы Бориса и Глеба, а их мощи, которые якобы были положены в Борисоглебском соборе[19]. При таком предположении мысль о восстановлении древнего монастыря обрела религиозную мотивировку и основание.
Идея была подхвачена вяземским священником П. Троицким, задумавшим создать здесь женский монастырь, поставив на фундаменте древнего Борисоглебского собора новую деревянную церковь. После того как в 1907 году земля Смядынской обители была выкуплена, и руководимые Троицким сёстры начали расчистку фундамента храма в надежде найти в них мощи святых Бориса и Глеба, обеспокоенное этими непрофессиональными работами Московское археологическое общество отправило в Смоленск специальную комиссию в составе Н. В. Никитина и архитектора В. А. Попова[20]. По мнению комиссии, раскопки производились примитивно и несистемно, руины раскапывались «котлованом» от середины к краям, стены были не расчищены[21]. Посетивший в том же году руины Смядынской обители Н. В. Султанов, наоборот, остался доволен результатом работ, которые, по его мнению, «были произведены заботливо и с должной осторожностью, находимые вещи, штукатурка и изразцы тщательно сохранены»[22].
В 1908 году Московское археологическое общество приняло решение организовать научные раскопки храма, которое так и осталось нереализованным, но в августе этого же года по поручению общества для контроля над работами место раскопа посетил смоленский историк и археолог И. И. Орловский. По его мнению, собственно археологических раскопок не было, а сёстры просто расчищали руины от щебня и, как они считали, «мусора», в котором на самом деле было много поливных плиток, обломков фресок и голосников[7][23]. Орловский вновь настоятельно просил прислать в Смоленск компетентную комиссию для обмера плана и фасадов здания, установления первоначального его вида, изучения всех археологических находок, а также обнаруженных погребений у западной стены храма. Комиссия в составе В. А. Попова, А. М. Гуржеенко и В. В. Шейнмана, побывавшая на раскопе 7—8 сентября 1908 года, «…определила подробно все размеры храма и составила план его…», а также исследовала два погребения у южной стены[7].
23 сентября на Смядынь прибыл известный археолог и архитектор-реставратор Д. В. Милеев, исследовавший очертания оснований южной и северной стен галереи. Однако от его работ не сохранилось никаких научных материалов, кроме серии фотографий руин монастыря, хранившихся в архиве Ленинградского отделения Института археологии Академии наук[7].
После раскопок 1908 года руины собора остались незасыпанными и частично были разобраны населением на кирпич, а частично заплыли землёй[2].
Контрольные раскопки Борисоглебского храма производились в советское время: в 1949 году И. Д. Белогорцевым с целью проверки опубликованного плана собора[24], а также в 1972 и 1974 годах с целью уточнения некоторых технических вопросов и хронологии частей здания[2].
В настоящее время на месте монастыря сохранились только остатки каменных фундаментов.
[2] Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Зодчество Смоленска XII—XIII вв. — Л.: «Наука». Ленинградское отделение, 1979. — С. 36—62, 151—162.
[3] Новгородские летописи. // Полное собрание русских летописей. — СПб.: Типография Эдуарда Праца, 1841. — Т. 3. IV. — 308 с.
[4] Новгородские летописи. // Полное собрание русских летописей. — СПб.: Типография Эдуарда Праца, 1841. — Т. 3. IV. — 308 с.
[5] Ипатьевская летопись. // Полное собрание русских летописей. — СПб.: Типография Эдуарда Праца, 1843. — Т. 2. III. — С. 326. — 377 с.
[7] Орловский И. И. Борисоглебский монастырь на Смядыни в Смоленске. — Смоленск: Типо-лит. Я. Н. Подземского, 1903.
[15] Свиньин П. П. Взгляд на достопримечательные здания в городе Смоленске и урочищах, находящихся в Смоленской губернии // Отечественные записки : журнал. — СПб., 1826. — Т. XXVII, № 77. — С.313.
[16] Писарев С. П. Памятная книга города Смоленска. — Смоленск, 1898. — С.159.
[17] Уваров А. С. Сообщение об исследовании остатков древней Борисоглебской церкви близ Смоленска // Древности Московского археологического общества. — М., 1885. — Т. X, Протоколы. — С. 48—49.
[18] Уваров А. С. Сборник мелких трудов. — М., 1910. — Т. I. — С.393.
[19] Писарев С. П. Было ли перенесение мощей Бориса и Глеба из Вышгорода в Смоленск на Смядынь // Смоленские епархиальные ведомости. — Смоленск, 1897. — С. 452.
[20] Древности Московского археологического общества. — М., 1907. — Т. XXI, вып. 2, Протоколы. — С. 14—15.
[21] Древности. Труды Комиссии по сохранению древних памятников. — М., 1909. — Т. III. — С. 106, л. X.
[22] Протокол реставрационного заседания. — Императорская археологическая комиссия. — СПб., 1908. — Т. 28. — С. 77—78.
[23] Грачёв В. И. Раскопки древнего храма // Санкт-Петербургские ведомости. — 1907. — С. 209.
[24] Белогорцев И. Д. Новые исследования древнесмоленского зодчества // Материалы по изучению Смоленской области. — Смоленск, 1952. — Т. I. — С. 103.
Остатки храма, заложенного в 1145 году и оконченного в княжение Ростислава, находятся в саженях десяти от берега и уцелели не более как на пол-аршина от земли. Они оканчиваются на восточной стороне тремя полукруглыми выступами, между которыми средний, против алтаря, больше других. Во всю длину храма были устроены погреба, которые, судя по отрытым гробам, вероятно, были назначены для погребения почётных особ монастыря. В недавнее время в этих погребах найдены два гроба, высеченные из цельного известкового камня: один в величину полного роста человеческого, другой небольшого размера, с золотым венком у изголовья и небольшим топором. Первый гроб, вероятно, принадлежал князю Давиду, другой — кому-нибудь из детей княжеских.
Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. — Санкт-Петербург : тип. журн. «Странник», 1864.
Помимо церквей Петра и Павла и Ивана Богослова к середине XII века относится еще несколько построек, не сохранившихся и известных лишь по археологическим раскопкам. Наиболее крупной из них был собор Борисоглебского монастыря на Смядыни. Это одна из очень немногих древних смоленских построек, о возведении которой имеются сведения в летописи. Согласно им церковь Бориса и Глеба была заложена в 1145 году. Раскопки, проведенные в 1907—1908 годах; выявили, что храм был шестистолпным. Это придавало зданию более вытянутые пропорции. Снаружи к нему с трех сторон также примыкала галерея, построенная, по-видимому, в 80-х годах XII века. Борисоглебский монастырь на Смядыни был монастырём смоленской княжеской династии, а собор использовался для погребения смоленских князей.
Собор Смядынского монастыря представлял собой несколько расширенный вариант того же типа храма, к которому принадлежали сохранившиеся церкви Петра и Павла и Ивана Богослова.
Раппопорт П. А., Смирнова А. Т. Архитектурные достопримечательности Смоленска. М., «Моск. рабочий», 1976.
В 1145 году князь Смоленский Ростислав, по возвращении из похода против Галичского князя Владимира, построил при Смядыни церковь во имя святых мучеников Бориса и Глеба. Развалины Борисоглебского храма были исследованы в 1883 году графом А. С. Уваровым. Форма кирпичей и их кладка, по словам исследователя, одинакова с Киевскими золотыми воротами. Размеры фундамента в длину 10 саженей 2 аршина 6 вершков; план здания продолговатый с тремя алтарными выступами: средний для престола, северный для жертвенника и южный выступ для ризницы, куда вела особая дверь. О существовании монастыря до постройки каменного храма упоминается в 1138 году; в нём был заключён бежавший из Новгорода князь Святослав. В 1907 году приступлено к раскопкам остатков храма с целью восстановления его. Инициатива этого дела принадлежит настоятелю Свято-Троицкой женской общины Вяземского уезда отцу Павлу Троицкому. При раскопках обнаружены колонны для поддержки свода, много человеческих костей, плиток небольших размеров из чёрной глины с зелёной поливой, которыми устлан был пол храма, фрески, остатки голосников, гвозди и тому подобное.
Иллюстрированный путеводитель по городу Смоленску / сост. хранитель древностей Смоленского гор. историко-археологического музея В. И. Грачев. — Смоленск : Кн. магазин «Север», 1908.
Фото. № 1-4 с сайта СОБОРЫ.РУ
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ:
