В 1887 году смоленским историком и археологом Семеном Писаревым около юго-восточного угла Окопного кладбища на Рачевке были обнаружены руины ранее неизвестного древнего храма. Писарев «осматривая внимательно внешний вид заросших развалин <…> заметил совершенно ясно в восточной стороне три полукружия бывших стен, что, как известно, есть принадлежность храмов… Далее заметил остатки трех рядов колонн, по две в ряд, как строились обыкновенно древние смоленские храмы». Об этом, построенном в древности примерно в полукилометре западнее собора на Протоке неизвестном храме, без сомнения, относившегося к какому-то монастырю, и пойдет речь в данной статье.
«В 1933 году развалины попытался раскапывать Иван Хозеров. Оказалось, что к этому времени стены церкви были уже почти целиком разобраны на кирпич, а на площадке памятника появились свежие захоронения». Плачевное состояние руин не позволило смоленскому археологу составить даже приблизительный план древнего храма. В 1967 году экспедицией Николая Воронина и Петра Раппопорта остатки древних развалин были раскопаны. Это было сделано с целью возможно более полного установления плана древнего храма, и времени его постройки.
Не смотря на то, что большая часть площади храма оказалась к тому времени занята свежими захоронениями, установить план памятника ученым все же удалось. Оказалось, что в древности это был четырехстолпный храм с галереями очень похожий на находившийся восточнее собор на Протоке (почти близнец), только немного меньших размеров, несомненно, построенный теми же мастерами. В отличие от собора на Протоке, у церкви на Окопном кладбище отсутствовал западный придел (хотя нельзя исключать того, что он был, но не сохранился). Не было также и пристроенных с юго и северо-запада к галереям храмиков-усыпальниц. Вероятнее всего, западная часть галереи церкви на Окопном кладбище, также как и в соборе на Протоке была выделена в отдельный нартекс. Об этом может свидетельствовать вскрытый археологами пилон, пристроенный к мощной лопатке западной стены храма. Это, а также то, что «в северо-западном углу храма были обнаружены остатки аркосолиев», которых, несомненно, было больше, безусловно, свидетельствует и о том, что в древности церковь на Окопном кладбище была монастырским храмом.
К сожалению, за время прошедшее с момента раскопок 1967 года, состояние уникального памятника древнесмоленского зодчества – руин церкви на Окопном кладбище не просто ухудшилось, а стало просто катастрофическим (впрочем, как и многих других). Вообще, эти руины «вероятно, надо считать окончательно потерянными, т. к. все пространство под которым они находились (в том числе и места, вскрывавшиеся в 1965 – 1967 годах археологической экспедицией Воронина и Раппопорта) сейчас занято захоронениями 80-х – 2000-х годов». И это не смотря на то, что Окопное кладбище давно официально закрыто, а сами руины храма охраняются государством.
Владимир Марков
Записки историка: церковь на Окопном кладбище
Аргументы и факты в Смоленске
В ограде Окопской церкви есть курган, содержащий в себе остатки большого каменного храма до-Литовской эпохи. В конце XV века здесь было село великой княгини Елены Ивановны, дочери Ивана III, подаренное ей её мужем Александром Казимировичем. Надо думать, в селе уже был тогда древний храм.
Цветков П. Указатель церковных древностей города Смоленска. Юбилейное издание Смол. церковно-археол. ком. в память столетия Отеч. войны 1812-1912 г. — Смоленск: тип. П.А. Силина, 1912.
При раскопках в 1967 году руин безымянной церкви на Окопном кладбище было встречено много очень мелких обломков штукатурки с росписью. Это синие фоны, мелкая ромбовидная сетка на синем или коричневом фоне, белые буквы на синем фоне и так далее. В завале восточной части алтаря обломки лежали пластом, это были также одноцветные, преимущественно синие фоны и мелкие фрагменты нереконструируемых орнаментов. Судя по этим остаткам, орнаментальные части росписи выполнены с поразительной, порой каллиграфической чёткостью и отменным чувством цвета. Следует отметить обломок с «текстильным» орнаментом — часть «обода» круга, украшенного белыми колечками, найденный около западного портала и свидетельствующий, что и здесь применялось живописное подражание дорогим привозным тканям при изображении завес или надгробных покровов.
Особо нужно сказать о драгоценном фрагменте — поражающей своей классической красотой голове ангела. По точности и свободе письма, артистической живописной лепке формы и тонко выдержанной цветовой гамме, по одухотворённости нежного лика этот фрагмент принадлежит к лучшим творениям смоленской живописи. Роспись храма была осуществлена артелью первоклассных художников, среди которых трудился и замечательный мастер, создавший этого ангела. По-видимому, его же руке принадлежит маленький фрагмент лика старца, близкий по точной и свободной живописи голове ангела. Оба обломка найдены в западной трети храма: не следы ли это композиции «Страшный суд» на своде хор?
Роспись местами уцелела и на сохранившихся остатках храма. На юго-западном столбе в красно-коричневом обрамлении по краям помещалась имитация полилитии — круги разной величины жёлтого и коричневого цвета на черно-синем фоне. Косяк западного портала был украшен струйчатым орнаментом в красно-коричневой окантовке. На южной стене апсиды жертвенника были следы росписи — вертикальные чёрные линии с сердцевидными фигурами между ними на белой, нетонированной штукатурке. Это остатки декоративных белых завес, сочетавшихся, таким образом, и здесь с имитацией полилитии.
Штукатурный грунт имеет толщину от 1 до 6 см. Живопись везде исполнялась на первом слое, нанесённом непосредственно на стену. Только в нижней части западной стены храма было два слоя штукатурки толщиной по 1,5 см. В завале руин найдены и широкошляпочные гвозди для крепления штукатурного грунта на стенах и сводах.
Воронин Н. Н. Смоленская живопись 12-13 веков [Текст] / Н.Н. Воронин ; [Ин-т археологии АН СССР]. — Москва : Искусство, 1977.
В 1933 г. автором были произведены раскопки развалин неизвестной церкви XII в. на территории Окопокого кладбища также в Рачевской слободе. Развалины, скрытые под большим холмом щебня и земли, заключают в себе сравнительно небольшую часть остатков стен и пилонов, разобранных, очевидно, в XIX в. для строительных нужд; кроме того, внутри и вокруг этих развалин имеются недавние захоронения; все это не позволило выяснить план здания. Его кладка характерна для смоленского домонгольского зодчества. Раскопки обнаружили деталь, наблюдаемую у архитектурных памятников Смоленска впервые: фундамент стен оказался заложенным на глубине всего лишь 0.57 м, а фундамент пилонов — на 0.70 м при наличии плотного глинистого грунта. Этот технический недочет, повидимому, и обусловил разрушение здания в результате пагубного действия мороза, вызвавшего выпучивание фундамента и образование трещин в здании, повлекших, в свою очередь, и разрушение сводов церкви.
Хозеров И.М. Археологическое изучение памятников зодчества древнего Смоленска // Краткие сообщения института истории материальной культуры АН СССР. Вып. XI. М. 1945.
Далее следует топкое место, составлявшее границу этой общины; по причине существования этого препятствия и дорога в Дресну пошла по горе. Топкое место находилось собственно около нагорья берега Днепра; долина же его, ближе к руслу, несколько возвышалась; и даже в до литовскую эпоху вся не заливалась водою во время половодья. Оттого возможно там стало население, примыкавшее тоже к городскому. В указанной грамоте короля Александра упомянуто село, принадлежащее супруге его Елене Ивановне и смежное с владениями, данными епископу. В селе этом, конечно, существовал храм; но его теперь нет. Где же его искать? Мы потрудились над решением этого вопроса, и несколько лет тому назад за оградой Окопской кладбищенской церкви нашли курган, содержащий в себе остатки довольно большого каменного храма из кирпичного материала еще до Литовской эпохи. Теперь остатки этого храма введены уже в ограду. По лугу долины Днепра, у кладбища, на довольно большом пространстве, заметны следы существовавших когда-то усадеб… Думаем, что тут и было село Елены Ивановны, супруги Литовского короля Александра, дочери Московского великого князя Ивана III, ибо оно могло непосредственно граничить с Архиерейской Слободой, как означено в предшествовавшем пункте. – Здесь является несколько странным лишь то обстоятельство, что село выступает на сцену только в Литовскую эпоху, между тем устройство храма указывает на ранний период греко-киевского строительного искусства, а не литовского. Отвечаем на это так: село это упоминается как принадлежащее Елене Ивановне под 1497 годом, когда она была только еще два года замужем за Александром Казимировичем, который, очевидно, и подарил ей это место. Конечно, оно в два года не могло застроиться, а перешло к ней готовым уже как село, то есть с храмом, давно устроенным.
Памятная книга города Смоленска историко-современный очерк, указатель и путеводитель / С. П. Писарев. — Смоленск : Кн. магазин С. А. Клестова, 1898.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ:
