Дискуссии конца XIX — первой половины XX в. о праве созыва Всеправославного собора

ПаВел ермилОВ

Дискуссии конца XIX — первой половины XX в. о праве созыва Всеправославного собора

Pavel Ermilov

Debates About the Right to Convoke Pan-Orthodox Council in the End of the 19^th and the First Half of the 20^th Century

Pavel Ermilov — Saint Tikhon’s Orthodox University (Moscow, Russia). pavel_ermilov@mail.ru

The author examines the question of who has the right to convoke a Pan-Orthodox Council with references to contemporary historical circumstances. He proves that this right never exclusively belonged to the Patriarch of Constantinople, technically the first among equals, and this was accepted by some among Greeks. The attempt to grant this right to the Patriarch of Constantinople stems from the situation shaped just after the fall of the Russian Empire when a battle for primacy started to unfold. On the other hand, the idea of a collective convocation of a future Pan-Orthodox Council developed during the first half of the twentieth century. In spite of this, representatives of the Orthodox Churches agreed in 1968 that the right to convoke the hypothetical council did indeed belong to the Patriarch of Constantinople but always with prior agreement of the chief hierarchs of other autocephalous churches. The author shows that this decision was reached as a type of temporary compromise solution rather than a logical conclusion of previous discussions.

Keywords: Pan-Orthodox Council, Ecumenical Council, Pan­Orthodox Conference, Patriarch of Constantinople, Right to Convoke a Council.

И

ДЕЯ созыва нового Вселенского собора зазвучала во вто­рой половине XIX века. В начале декабря 1868 года Кон­стантинопольский патриарх Григорий VI объявил о реше­нии вынести рассмотрение греко-болгарского конфликта на суд Вселенского собора^[1] и вскоре разослал пространное письмо пред­стоятелям автокефальных православных церквей с призывом принять участие в «соборе всей Церкви» (ттд кавоХои ёккХпыад owoSog)^[2]. Именно об этой инициативе восторженно писал архи­мандрит Антонин (Капустин):

Вселенский Собор… Огласилось наконец это слово и в устном пере- говоре, и в печатной речи! Вселенский Патриарх для решения бол­гарского вопроса требует Вселенского Собора!! .Конечно, Вселен­ский Собор Православной Церкви никаким образом не состоится, но уже хорошо и то, что Патриарх произнес это слово. Воображаю, как перепугались там «наши», услышав, что их потянут на Вселен­ский Собор! .Дал бы Бог только, чтобы Вселенский Собор устроил­ся! Но — увы — он не устроится^[3].

И действительно, несмотря на готовность всех церквей принять участие в подобном соборе, против его созыва выступила именно Русская церковь, голос которой имел во многом решающее зна- чение^[4]. Патриарх Григорий тем временем пытался добиться раз­решения на созыв Вселенского собора от османского правитель­ства, намереваясь в случае высочайшего соизволения повторно обратиться к русскому синоду, но, получив отказ, известил о сво­ей неудаче предстоятелей автокефальных церквей и в знак про­теста отрекся от престола. Собор в итоге все же состоялся в 1872 году, но вместо «вселенского» был объявлен «великим помест­ным», а его решения так и остались не признанными всей пол­нотой православия.

Эпизодически тема Вселенского собора возникала в 1890 году в разгар конфликта Константинопольской патриархии с султан — ским правительством, вызванного отстаиванием Фанаром соб­ственных привилегий, а также прав притесняемого православ­ного населения. Патриарх Дионисий V угрожал правительству созывом Вселенского собора, однако в тот раз не дошло даже до обращения к православным церквам, как было при патри­архе Григории VI^[5]. Вновь тема собора зазвучала в устах грече­ских, а теперь еще румынских и сербских иерархов после Первой мировой войны. В 1920 году на страницах официального изда­ния Константинопольской церкви появилось сообщение о готовя­щемся созыве «Всеправославного Вселенского собора»^[6], а летом 1923 года прошедший в Константинополе по инициативе патри­арха Мелетия IV т.н. «Всеправославный конгресс» принял реше­ние ознаменовать празднование 1600-летия Первого Вселенского собора общецерковными мероприятиями, в том числе — созывом «Всеправославного собора». Инициатива созыва (прытовои/аа) была возложена участниками конгресса на Константинопольский патриархат.

Опираясь на это решение, Константинопольский патриарх Гри­горий VII объявил о созыве Вселенского собора в день Пятидесят­ницы в 1925 году. Собор постоянно переносился до тех пор, пока не стало окончательно ясно, что в тогдашней церковной и поли­тической ситуации он не сможет состояться. В 1930 году все же удалось провести заседания Подготовительной межправославной комиссии, по итогам работы которой Константинопольский па­триарх Фотий II объявил о созыве в день Пятидесятницы в 1932 году Общего православного предсобора, однако и этому предсо- бору так и не суждено было состояться. В 1947 году инициативу проведения собора перехватила Русская церковь, попытка кото­рой провести в Москве для начала Всеправославное совещание была сорвана несколькими греческими церквами, отказавшимися принять в нем участие. 31 декабря 1950 года с инициативой Все­ленского собора выступил патриарх Александрийский Христофор, а в феврале 1951 года патриарх Константинопольский Афинагор предложил возобновить работу Всеправославного предсоборно- го совещания. Однако переломным моментом стало Всеправо- славное совещание 1968 года, прошедшее в пригороде Женевы — Шамбези, на котором была утверждена процедура подготовки Собора. Именно тогда «представители Поместных Православных Церквей в духе братства и христианской любви достигли едино­душного решения относительно созыва Великого Всеправослав- ного Собора»^[7]. Подготовка нынешнего собора ведется на основа­нии этих и последующих договоренностей.

Обозревая историю попыток провести общий собор Право­славной церкви в XIX—XX веках, нетрудно заметить, что, поми­мо разнообразных внешних причин, препятствовавших его со­зыву, существовало и важное внутреннее затруднение, а именно отсутствие договоренности между всеми православными церква­ми о процедуре созыва собора и о том, кому надлежит его созы­вать в новой исторической ситуации. В теоретическом плане этот вопрос, как оказалось, не был столь очевиден. Здесь не обошлось без расхождений во мнениях, прежде всего в понимании роли го­сударственной власти в созыве общецерковного собора.

Поскольку попытка патриарха Григория VI организовать Все­ленский собор провалилась в первую очередь из-за несогласия на его созыв со стороны османского правительства, то вполне понятным становится современное тем событиям рассуждение доцента Санкт-Петербургской духовной академии Т. В. Барсова о «необходимости совместного участия в деле созвания вселен­ских соборов» церкви и государства:

Вопрос о том, кому принадлежит законное право созывать все­ленский собор, с первого взгляда, является вопросом сложным и двусторонним, касающимся прав Церкви и вместе власти обще­ства… По теории прав Церкви, как отдельного на земле духовно­го общества… необходимо следует признать общим то заключение, что Христова Церковь должна быть самостоятельна в устройстве собственных ее дел, порядков и учреждений. Но при отсутствии в Церкви, как нравственном царстве, одного высшего правителя, видимого, единоличного главы, в правах и власти которого, как бы в общем центре, сходились и объединялись все ее отправления, ко­торый один своим полномочием, как внешне указательным нача­лом, наперед диктовал бы смысл и определял законный исход для всякого проявления церковной мысли и жизни, — при отсутствии, с одной стороны, такого правителя, равным образом, с другой, при недостатке в Церкви, как духовном обществе, внешнего, юридиче­ского права, — по которому обнародованные ею распоряжения де­лались бы вместе и положительными, юридически обязательными законами… по необходимости, как бы сам собою, усложняется по­рядок ее полного благоустройства, выступают своего рода неизбеж­ные условия и нужды, которые дело общего благоустройства Цер­кви ставят предметом внимания всего ее общества, вводят его в круг непосредственных забот власти, правящей государством. Словом, для Церкви, — пока она остается духовным царством, находится в союзе с человеческим обществом и от него получает всех своих членов, — является неизбежным участие в ее делах сторонней вла­сти. С точки зрения таких общих, неизбежных взаимных соотно­шений Церкви и государства без труда можно понять всю необходи­мость совместного их участия и в деле созвания вселенских соборов. В общем смысле, они созываются по нуждам Церкви, но не без со­действия власти государства^[8].

Со временем, когда в Русской церкви стали ощущать насторожен­ное отношение государственной власти к церковным соборным инициативам, роль светской власти в деле созыва соборов стала постепенно переосмысляться в сторону ее ослабления. Характер­ным примером является рассуждение К.Ф. Запрудского, отстоя­щее почти на сорок лет от цитированных выше слов Барсова:

Рассуждая принципиально, поставленный нами вопрос решить не трудно: так как, с одной стороны, вселенский собор есть орган церковный. и с другой — так как церковь в рассматриваемый нами период существовала как самостоятельное общество, имеющее свое собственное управление, отличное от гражданского, то понятно, что право созвания вселенских соборов должно было принадлежать власти церковной. Но принадлежавшее de jure церковной власти созвание соборов перешло к власти гражданской и de facto утвер­дилось за нею. По-видимому странной кажется подобная переда­ча права одною властью в руки другой. Но припомним, что в цер­кви не было видимой верховной главы, могущей руководить всеми проявлениями церковной мысли и жизни, от которой, посему, сле­довало бы ожидать и распоряжения о созвании вселенского собора. Папа? Но он был только старейший, хотя и наделенный некоторы­ми преимуществами, предстоятель церкви, но не верховный гла­ва. Голос его был только голосом сослужителя, решение его было только советом. Начальственного распоряжения от римской кафе­дры о созвании вселенского собора не допустили бы и предстоя­тели восточных церквей, особенно ввиду того обстоятельства, что со времени 4-го вселенского собора папы сильно стали заявлять свои претензии на главенство в церкви, и такой факт, как созвание собора, несомненно, укреплял бы за ними подобное значение. По­вторяем, что в церкви не было такого лица, от которого могло бы выйти распоряжение о созвании вселенского собора. Только общий голос предстоятелей главных церквей — патриархов мог заменить его, — но здесь неудобства шли с другой стороны: требовалось не­мало времени, чтобы составилось общее согласие о созвании собо­

ра… Но все эти неудобства, трудно разрешаемые при созвании со­бора церковной властью, легко устранялись, когда право это брала на себя гражданская власть: император заменял собой ту видимую главу, от лица которой должно было исходить распоряжение о со- звании собора. Взвешивая все эти удобства, церковь хотя и не пе­редавала официально своего права, но и не протестовала, когда Константин Великий заботы о созвании 1-го вселенского собора принял на себя; пример его, как показывают дальнейшие импера­торские указы, послужил образцом для последующих императо­ров и, таким образом, право созвания вселенских соборов, состав­лявшее, так сказать, неотъемлемую собственность церкви de jure, вследствие совершенно случайных причин, перешло к власти гра­жданской и укрепилось за ней de facto^[9].

В приведенной цитате стоит обратить внимание на утвержде­ние автора о том, что созыв Вселенского собора должен осущест­вляться «общим голосом предстоятелей главных церквей — па­триархов». По сути, эти слова предвосхищали решения, принятые на Всеправославном предсоборном совещании в Женеве в 1968 году, согласно которым подготовка Всеправославного собора осу­ществляется сообща всеми автокефальными церквами. Как заяв­лял тогда митрополит Никодим (Ротов), настаивавший на необ­ходимости достижения консенсуса по всем вопросам подготовки собора, «иная процедура, как мне кажется, невозможна, так как не будет всеправославной, не будет авторитетной, а потому не бу­дет и перспективной»^[10]. Нетрудно заметить, что для принятия этих решений понадобилось более полувека. И все это время ушло на осознание того, что иные подходы, пользуясь словами митрополита Никодима, не имели перспектив.

Одним из таких тупиков оказалось расхожее представление о том, что созывать Вселенский собор должен, как и прежде, православный монарх. Разумеется, это мнение было особенно популярным в России, где считали, что в тогдашней ситуации только русский царь правомочен на созыв собора. В качестве ха­рактерного примера можно привести дискуссию, развернувшую­ся между православным публицистом Н.Н. Дурново и славянофи­лом А.А. Киреевым в 1898 году на страницах журнала «Русский труд». Отправной точкой для нее стали два выступления митро­полита Московского Владимира (Богоявленского), в одном из ко­торых будущий священномученик заметил, что «в воздухе носят­ся стремления к созыву Вселенского собора», а в другом — что Русской церкви, а «не грекам» надлежит ответить на основные вызовы, стоящие перед мировым православием. Дурново крити­чески отозвался о высказываниях митрополита: «В первый раз мы, русские, услышали авторитетное слово из уст Московского архипастыря, что в делах православия мы опередили греков и что мы стали их учителями». «Что касается до созвания Вселенского собора, — продолжал Дурново, — то, в силу церковных канонов, созвать его может лишь Вселенский патриарх Константинополь­ский. Но в интересах ли Турции дозволить патриарху созвать по­добный собор? … При нынешнем положении церковных дел Все­ленский собор немыслим, да его едва ли может желать и наше российское духовное ведомство»^[11]. На заметку Дурново отреаги­ровал А.А. Киреев, который коснулся, в частности, и темы созыва собора. По его мнению, возрождение соборной жизни «в значи­тельной степени зависит именно от России». «Только она может созвать Вселенский собор, несмотря ни на какие затруднения. Если сравнительно слабая, материально и политически, Россия половины XVII столетия могла добиться того, что к ней явились на собор Восточные патриархи, то неужели современная могуще­ственная Россия не в состоянии добиться гораздо большего?» Ки­реев опроверг утверждение Дурново о том, что право созыва собо­ра принадлежит Константинопольскому патриарху:

Почтенный автор полагает, что, в силу церковных канонов, Вселен­ский Собор может созвать лишь Цареградский патриарх. Это не­верно; патриарх собирает лишь поместные соборы своей помест­ной Церкви; Вселенские Соборы собирались императорами… Если г. Дурново думает, что патриарх Цареградский, как епископ «но­вого Рима», должен пользоваться и прерогативами епископа Рима, т.е. быть примасом Церкви, первенствовать и председательствовать, inter pares, на Вселенском Соборе, то все же приматство это не дает ему права созывать Вселенский Собор (права, которого никогда не имел и епископ Рима). Обязанность созвания собора, конечно, возложена судьбой на русского Царя, не только как на наиболее близкого правопреемника Константина Палеолога, через Софию Фоминичну, но и как обладателя единственного могущественного православного государства^[12].

В ответе Кирееву Дурново был вынужден признать свою непра­воту и оговориться:

Почтенный автор прав, когда говорит, что Вселенские Соборы со­зывались Византийскими императорами, которые тем более имели на то право, что все пять патриархий входили в то время в состав империи. Ныне это право, без сомнения, перешло к могущественно­му Автократору всея России, против чего не станут возражать ни ки- риархи восточных автокефальных церквей, ни государи, властвую­щие над православными государствами и народами. Тем не менее, без согласия Константинопольского патриарха Вселенский «право­славный» Собор немыслим^[13].

Стоит также обратить внимание на высказанное в начале XIX века авторитетное мнение А. Стурдзы о неизбежной коллеги­альности в деле созыва собора. Стурдза считал «абсурдным» на­деление правом созыва собора одного из предстоятелей церквей и полагал, что, при отсутствии единого православного императо­ра, Вселенский собор должны созывать сообща монархи главных православных стран:

Право созыва [всеобщих соборов], как свидетельствуют церковные анналы, всегда принадлежало только монаршей власти… Ни одна кафедра никогда не была наделена такими полномочиями, но, в любом случае, для их осуществления нужен был бы официаль­ный акт наделения такими полномочиями, через признание всей вселенской Церковью. Если же речь пойдет о собрании Церквей. то право созыва для этой цели Вселенского собора не сможет при­надлежать какой-то отдельной кафедре, ибо было бы абсурдом, что­бы одна из частей одновременно осуществляла председательские и третейские функции. Это стало бы ниспровержением самих основ.

Поэтому очевидно, что подлинно вселенский собор может состоять­ся только как результат договоренности между главными христи­анскими монархами (Zes principaux monarques de la Chretiennete)^[14].

Однако после падения Российской империи и ухода с историче­ской сцены последнего могущественного православного само­держца церковное сознание столкнулось с серьезным вызовом. Становилось понятно, что той царской власти, от которой можно было бы ожидать созыва собора, более нет. Сербский или румын­ский православные монархи, хотя и упоминались в числе возмож­ных инициаторов созыва, явно не обладали достаточным стату­сом. Инициатора собора нужно было искать внутри самой Церкви.

Можно было предположить, что вместо императора созывать собор правомочен первенствующий иерарх — Константинополь­ский патриарх. Но по ряду причин, основные из которых выска­зывал еще Стурдза, подобное мнение долгое время не принима­лось всерьез. Даже в греческой среде, где эта идея должна была бы находить горячую поддержку, единоличное право Константи­нопольского патриарха на созыв собора не особенно признава— лось^[15]. Достаточно привести несколько примеров.

В 1920 году один из идеологов нового курса Константинополь­ского патриархата Э. Лукарас опубликовал любопытную статью под названием «Какова роль будущего Константинопольского па­триархата?». Частью своей «программы» Лукарас считал наделе­ние Константинопольского патриарха правом созыва всеправо- славных совещаний и Вселенского собора:

Константинопольский патриарх как высшее административное на­чальство будет наиболее уместной фигурой для созыва всеправо- славных совещаний для обсуждения и решения вопросов внешней и внутренней жизни, относящихся к православию… После форми­рования определенного церковного единства и предшествующего длительного изучения и обсуждения на богословских совещаниях вопросов, входящих в компетенцию соборов, Вселенский патриарх сможет созвать Вселенский собор^[16].

Характерно, что Лукарас пишет об этом в будущем времени и мечтательно замечает: «Такова. роль, которой грезим и о ко­торой льстим себя надеждами, что она уготована в будущем Все­ленским патриархам».

Затем, сама попытка Константинопольского патриархата со­звать собор в 1925 году вызвала значительные разногласия сре­ди предстоятелей других церквей. Не признавшие решений «Все- православного конгресса» 1923 года патриархи Александрийский Фотий, Антиохийский Григорий IV и Иерусалимский Дамиан вы­ступили со встречной инициативой проведения собора в Иеруса­лиме в 1924 году. Затем Сербский патриарх Димитрий предложил провести собор в 1925 году, но в Нише, а синод Румынской церкви обсуждал вопрос о проведении Вселенского собора в Бухаресте. Комментируя инициативу трех патриархов, иерарх и будущий патриарх Александрийской церкви митрополит Леонтопольский Христофор пояснял: «Три патриарха договорились между собой и написали. своему брату во Христе Вселенскому патриарху, что­бы он созвал собор. Они поступили так не потому, что ни один из них не обладал такой же честью, достоинством и авторитетом в Церкви, как и Вселенский патриарх, но потому, что, за отсут­ствием православного императора. было необходимо повысить престиж Вселенского патриарха, и особенно в тот момент, когда он со всех сторон умаляется. Вот почему три патриарха обрати­лись к Вселенскому патриарху… хотя они сами или кто-то один из них могли созвать собор»^[17].

Серьезные дискуссии вокруг единоличного права Константи­нопольского патриарха созывать собор развернулись и в Эллад­ской церкви. После получения в 1924 году официального извеще­ния от Константинопольского патриархата о созыве Вселенского собора правительством Греции была сформирована специаль­ная комиссия для обсуждения вопросов, связанных с участием автокефальной Элладской церкви в будущем Вселенском соборе. 6 марта 1925 года афинская газета «Полития» извещала об ито­гах второго заседания комиссии. В сообщении указывалось, что комиссия рассмотрела четыре вопроса, среди них и вопрос, «кто должен созывать Вселенский собор». На этот счет кратко отмеча­лось: «Все прежние Вселенские соборы созывались каждый раз византийскими императорами. Сейчас вопрос о том, кому при­надлежит право созыва, является достаточно сложным и нужда­ется в научном изучении»^[18].

Неочевидность расхожих представлений о праве Константи­нопольского патриарха на созыв Вселенского собора подтвердил и профессор Афинского университета Д. Баланос^[19]. В своей статье в газете «Анапласис» от 15 марта 1925 года Баланос поделился со­мнениями относительно необходимости созыва Вселенского собо­ра и отметил, что многие принципиальные вопросы, связанные с его организацией, вряд ли смогут быть легко решены. В чис­ле шести таких вопросов первым Баланос называл вопрос, «кто будет созывать Вселенский собор и по какому праву он заменит императора, который созывал собор в византийские времена?»^[20] Вскоре после этого в официальном издании Элладской церкви «Экклисия» появилась заметка декана Богословского факуль­тета Афинского университета Г. Папамихаила, в которой автор отмечал, что, «будь это Вселенский, [Великий] Поместный или Всеправославный Собор, решение о его созыве рано или поздно должно было бы приниматься всею Православной Церковью»^[21].

Несколько позже результатами «научного изучения» вопро­са поделился член правительственной комиссии митрополит Ди- димотихский Филарет (Вафидис)^[22]. Рассуждение автора о том, кому принадлежит право созыва собора, выглядит следующим образом:

Поскольку соборы диоцезов созывали первенствующие митропо­литы, экзархи диоцезов и патриархи, местные же и епархиальные соборы — митрополиты церковных областей, а соборы-эндимусы в Константинополе — тогдашние столичные патриархи, то логично было бы, чтобы Вселенские соборы созывал тот, кому принадлежит первенство чести между христианскими патриархами… а именно — папа Римский. Однако мы видим, что в созыве семи Вселенских соборов Римские папы не принимали никакого участия, и все со­боры были созваны византийскими императорами. Право созыва Вселенских соборов принадлежало византийским императорам. Итак, достоверно известно, что в древней Церкви Вселенские со­боры созывали византийские императоры, и вот возникает вопрос, если сейчас появится необходимость созыва Вселенского собора, кому должно принадлежать право его созыва? Мы считаем, что по­скольку не существует единой царской власти и единого государ­ства, охватывающего всю православную Церковь, а с другой сторо­ны, произошел раскол и разделение Церкви Восточной и Западной, то право это переходит Вселенскому Константинопольскому патри­арху как первому по чину среди остальных патриархов и автоке­фальных церквей православной Восточной Церкви^[23].

Нет необходимости пространно объяснять, что в данном рассу­ждении присутствует логическое противоречие: автор сперва признает, что право созыва собора никогда не принадлежало па­триарху Рима как первому епископу, и следом заявляет, что сей­час такое право должно принадлежать патриарху Константино­поля именно как первому епископу. Митрополит Филарет не был единственным, кто утверждал, что заменить императора должен Константинопольский патриарх. Ранее в официальном журна­ле Иерусалимского патриархата ту же самую мысль высказывал и архимандрит Ипполит (Михаилидис): «Не может быть оспоре-

Всеправославный собор: подготовка, повестка, контекст но то, что право [созыва собора] имеет Константинопольский па­триарх как первый по чину среди предстоятелей православных автокефальных Церквей»^[24].

Несмотря на заявленное намерение провести «научное изуче­ние вопроса», синод Элладской церкви удовольствовался подоб­ными декларациями и вскоре подтвердил свое первоначальное решение не вмешиваться в дело созыва собора и во всем следо­вать указаниям Константинопольского патриархата^[25]. Однако не­греческие церкви пытались привлечь внимание к тому, что со­зыв Вселенского собора есть дело всей Церкви, а значит, для его успеха подготовка собора должна вестись совместными усилия­ми. Такое мнение высказал патриарх Сербский Димитрий, ко­торый в письме предстоятелям автокефальных церквей призвал провести предсоборное подготовительное совещание и отметил:

Чтобы и созыв, и дело этого Вселенского собора привели к полез­ному результату, нужно, чтобы решение принимали все поместные православные церкви, чтобы [все они] подготовили и определили следующее: приемлемые дату и место проведения, процедуру созы­ва, форму представительства, состав собора, программу работ, поря­док обсуждения и принятия решений по отдельным вопросам, спо­соб совместного вынесения соборных решений, и т.д.^[26]

Следующей заметной вехой в осмыслении вопроса о том, кому принадлежит право созыва Вселенского собора, стал первый Конгресс православного богословия в Афинах в 1936 году. Одна из секций конгресса была посвящена различным вопросам подго­товки собора и, в частности, тому, кто должен созывать такой со­бор и на нем председательствовать. Из выступлений участников секции следовало, что вопрос в то время считался все еще откры­тым и никакого общепринятого решения не существовало. На­пример, профессор Афинского университета А. Аливизатос вновь задавался вопросом, «кто должен и может воспринять на себя роль византийского императора?». Отвечать на него Аливизатос не брался, ограничившись утверждением, что «попечение о фор­мально-технической стороне созыва всеобщего собора ложится

на Церковь»^[27]. Также одной постановкой вопроса ограничился и профессор Софийского университета С. Цанков: «Что касается вопроса о праве созыва… Вселенского собора, то сейчас не подле­жит сомнению, что первые семь Вселенских соборов созывались императорами. Теперь по праву признается, что, учитывая су­щественным образом изменившиеся отношения между государ­ством и Церковью (лучше сказать, государствами и Церквами), инициатива и решение о созыве Вселенского собора может быть исключительно делом Церкви. Сложность, которая здесь возни­кает, лишь одна: может ли с такой инициативой выступить любая Церковь?.. Как должно приниматься подобное решение? Голосом ли большинства Церквей? Или согласием всех Церквей?»^[28]. Каса­тельно председательства на соборе мнение Цанкова было также неоднозначным: «Председательствовать на соборе будет, очевид­но, старший или старшие по рангу. среди предстоятелей Цер­квей, или как определит сам собор»^[29].

С довольно пространным и сложно организованным рассужде­нием о том, как должны распределяться председательские функ­ции на Вселенском соборе, выступил профессор Белградского университета Ф. Гранич:

Последовавший за гибелью Римской империи церковно-политиче­ский упадок Вселенского Константинопольского патриархата, пре­рванный кратковременным расцветом на Балканском полуострове в период турецкого владычества, но продолжившийся безостано­вочным сокращением в размерах по ходу возникновения незави­симых христианских балканских государств в XIX веке и после­дующего образования новых автокефальных Церквей,.. — нанес значительный ущерб церковно-политическому влиянию Вселенско­го патриархата и создал весьма деликатную церковно-политическую ситуацию в православной Церкви, а именно — отсутствие неоспори­мого церковно-политического авторитета, который смог бы воспри­нять на себя руководство формирующимся с целью соблюдения прав и интересов православных Церквей постоянным центральным коллегиальным органом Церкви и эффективно организовывать его деятельность. Поскольку единственное правомочное лицо на обла­дание председательской властью на Вселенском соборе — римский император, который воплощал в своем лице не только идею тожде­ства веры и империи, но и идею вселенскости, — исчезло, а на его месте не возникло другого равнозначного и правомочного лица, то, принимая во внимание политическую разнородность православно­го мира, руководство общим собором Православной Церкви ipso jure может принадлежать исключительно церковной власти. Так как православная Церковь не имеет никакой единой церковно-пра­вовой или церковно-политической структуры, то председательские полномочия по логике вещей могут быть признаны исключитель­но за совокупностью отдельных Церквей, составляющих православ­ную Церковь, вернее, их предстоятелей, или, если говорить иными словами, на место ранее бывших монархических председательских полномочий должен теперь вступить коллегиальный президиум, члены которого осуществляли бы председательские функции по­очередно. Вселенскому патриарху Константинополя, как старшему по иерархическому порядку епископу православной Церкви, подо­бало бы занять место президента, а предстоятелям прочих право­славных Церквей — места вице-президентов^[30].

Наконец, представитель Румынской церкви профессор Черновиц­кого университета В. Шесан прямо заявил о том, что созывать со­бор должны все Церкви вместе:

Созыв вселенского и всеправославного собора может осуществлять­ся, принимая во внимание природу этих чисто церковных институ­тов, только… епископами как преемниками апостолов… И сейчас четыре древних патриарха в добром согласии друг с другом и с но­выми патриархами, все вместе, как органически единый созыватель вселенского или всеправославного собора, будут устанавливать вре­мя, место и программу созываемых соборов!^[31]

Как видно, ни один из участников конгресса не высказался в пользу права Константинопольского патриарха созывать собор. Напротив, все более четко стала обозначаться идея коллегиаль­ной инициативы в общецерковных вопросах.

Жаркие дискуссии вокруг вопроса о праве созыва собора вспыхнули после того, как в 1947 году с проектом Вселенского собора в Москве выступила Русская православная церковь. В ап­реле этого года патриарх Московский Алексий I направил главам автокефальных церквей приглашение прибыть в Москву для уча­стия в «совещании предстоятелей». Временно управлявший то­гда Константинопольской церковью митрополит Принкипонис- ский Дорофей сообщил в ответ на письмо патриарха Алексия, что

«вопрос о созыве всеправославного совещания… всегда находил­ся в сфере непосредственной церковной деятельности Вселенско­го патриархата», а потому инициатива Русской церкви нарушает «издревле соблюдаемый во святой нашей Православной Церкви канонический порядок»^[32].

Такой ответ был встречен в Москве с недоумением. Сама ини­циатива патриарха Алексия свидетельствовала о том, что Рус­ская церковь не была готова согласиться с исключительным пра­вом Константинопольского патриарха на созыв всеправославных совещаний. В «Журнале Московской патриархии» на этот счет деликатно указывалось: «Обращаясь к Церквам Константино­польской и Элладской. не принявшим участия в Совещании по церковным вопросам, мы встречаемся с печальным явлени­ем неправильного понимания святых канонов и традиций Пра­вославной Церкви»^[33]. Против присвоения Константинопольской церковью себе исключительного права созыва всеправославных совещаний выступил на страницах «Журнала Московской патри­архии» и проф. С.В. Троицкий.

Русский канонист писал: «По канонам Православной Церкви. глава всякой автокефальной Церкви имеет право в случае нужды приглашать епископов других Церквей и не только для совеща­ния, а и “для рукоположения или какого другого распоряжения”, и Церкви-Сестры обычно охотно отзывались на такие пригла­шения. А вот теперь восстающими против папизма греческими иерархами. создается другая папистическая теория, что пригла­шать на совещание представителей других Церквей может толь­ко Константинопольский Патриарх»^[34]. В другой статье Троицкий

Всеправославный собор: подготовка, повестка, контекст подробно разбирал брошюру члена синода Константинопольской церкви митрополита Эносского Германа^[35], который «пытался обосновать канонами исключительное право Константинополь­ского патриарха на созыв всеправославных соборов»:

Если митрополиту Герману угодно поднять вопрос о праве созыва всеправославного или вселенского собора, то нужно сказать, что во­прос этот не решается так просто, как он думает. Ведь, прежде все­го, ни в одном из упомянутых им трех правил нет ни слова о праве созыва вселенского или какого другого собора. Митрополит выво­дит таковое право Константинопольского Патриарха из предостав­ленного ему этими правилами преимущества чести, но правиль­ность такого вывода опровергается как текстом этих канонов, так и историей Церкви. Все эти правила первое место по чести предо­ставляют не Константинопольскому, а Римскому епископу, и, следо­вательно, если бы первенство чести давало право на созыв вселен­ского собора, вселенские соборы созывал бы римский папа. Между тем ни один Вселенский Собор не был созван папой, как не был со­зван и Константинопольским Патриархом, а все Вселенские Собо­ры созывались византийскими императорами… В настоящее время, когда во многих странах Церковь отделена от государства, ни ка­ноны, ни практика древней Церкви не могут служить прецедентом, а вопрос о праве и порядке созыва вселенского или всеправослав- ного собора нужно решить, исходя из православного догматиче­ского учения об устройстве Церкви. По этому учению, единым но­сителем власти в земной Церкви является весь ее епископат, волю которого выражают его органы — соборы и синоды, а в междусо- борное время — первые епископы автокефальных Церквей. Пока сознание всех Православных Церквей предоставляет преимущество чести Константинопольскому Патриарху, право преимущественной инициативы в этом вопросе принадлежит ему. Но созвать такой со­бор он может не suo jure, а как выразитель воли большинства пра­вославного епископата, убедившись, путем обмена посланиями, что и остальные Православные Церкви или их большинство считают созвание собора необходимым. Но если Константинопольский Па­триарх, в течение ряда веков не применявший этого своего права, и далее будет находиться в таком положении, что не может им вос­пользоваться, а большинство автокефальных Церквей найдет со-

зыв собора необходимым, то вселенский или всеправославный со­бор может быть созван и Александрийским или другим, следующим по рангу, Патриархом, даже и без участия в нем Константинополь­ского Патриарха (что, конечно, крайне нежелательно)^[36].

Позже митрополит Герман опубликовал еще одну статью, где отстаивал исключительную компетенцию Константинопольско­го патриарха созывать Всеправославный собор^[37]. Резкая реакция на нее появилась в бейрутской православной газете «Аль-Хара- кат» (в выпуске от 19 сентября 1953 года). Автор этой статьи пи­сал: «Митрополит Эносский заявляет, что право [созыва Все­ленского собора] усвоено только Вселенскому патриарху и что никакой иной патриарх не имеет права созывать подобные сове­щания. Однако зададимся вопросом: где в Евангелии или в каком церковном сочинении подобное право усваивалось исключитель­но Вселенскому патриарху, так чтобы получалось, что интересы и насущные потребности мирового православия были вверены усмотрению одного Вселенского патриарха? Где установлено, что никакой другой патриарх, в частности, глава Русской Православ­ной Церкви… не может созвать такой собор?»^[38]. Позицию Кон­стантинопольского патриархата автор именовал «расистской».

Непоследовательную и двусмысленную позицию в этом во­просе занимал патриарх Александрийский Христофор, который, с одной стороны, «решительно отвергал исключительное право Вселенского патриарха на созыв всеправославных совещаний»^[39], а с другой — считал главу Русской церкви «неправомочным на со­зыв подобного совещания»^[40]. В 1920-е годы он же высказывал идею о том, что созывать собор должны древние Восточные па­триархи единым согласованным актом, однако в 1950-е годы вы­ступил с единоличной инициативой созыва собора и искал под­держки своей инициативы со стороны Московского патриархата.

Позже Русская церковь сформулировала свою собственную по­зицию по вопросу о праве созыва собора. Это произошло после того, как в 1961 году решением Священного синода была образо­вана богословская комиссия для разработки вопросов, включен­ных в перечень тем будущего Всеправославного собора. Проек­ты резолютивных документов, подготовленные комиссией, были одобрены и утверждены на заседании синода 20 марта 1969 года «как мнение Священного Синода Московского Патриархата». По вопросу о Вселенском соборе в утвержденных документах го­ворилось следующее:

Единым носителем высшей власти в земной церкви является весь ее епископат, волю которого выражают его органы — соборы, а в ме- ждусоборное время — предстоятели автокефальных церквей совмест­но с Синодами. Поэтому Вселенский или Всеправославный собор может быть созван по инициативе каждого предстоятеля православ­ной автокефальной церкви по согласованию со всеми другими ав­токефальными церквами. Теория об исключительной компетенции Константинопольского патриарха созывать соборы не имеет канони­ческого и исторического основания. Осуществление созыва Всепра- вославного Предсобора, как подготовительного органа к Всеправо- славному и Вселенскому собору, и созыва Всеправославного собора принадлежит Всеправославному Совещанию. Инициатива той или иной автокефальной Церкви по созыву Всеправославного или Все­ленского собора не предрешает вопроса о месте его созыва. Собор может быть созван в любой церкви, обладающей для того наиболь­шими возможностями. Константинопольский патриарх, как первый по диптиху, или, в случае отсутствия Константинопольского патриар­ха, первый по чести (в диптихе) среди отцов собора, открывает Все- православный собор, председательствует на нем и закрывает его^[41].

Вселенский собор может быть созван: а) по решению всеправо- славного органа, б) по инициативе любой поместной автокефаль­ной церкви с согласия других автокефальных церквей. Определе­ния, касающиеся созыва Вселенского собора и его организации, принимаются Всеправославным совещанием, к участию в котором должны быть приглашены все поместные православные церкви и на котором должно быть представлено большинство из них. По­рядок же работ Вселенского собора устанавливается самим Вселен­ским собором^[42].

Как видим, синод Русской церкви поддержал мнение о том, что «осуществление созыва Всеправославного собора принадлежит Всеправославному Совещанию». Но к моменту утверждения си­нодом данное решение уже утратило свое значение, поскольку незадолго до того представители Русской церкви пошли на ком­промисс и подписали другие решения, расходящиеся с мнением, предложенным богословской комиссией при синоде.

Как уже было отмечено, череда безуспешных попыток созыва Всеправославного собора привела православные церкви к отказу от дальнейших неорганизованных инициатив и поиску надежно­го пути к его проведению. Такой прорыв был сделан на Всепра- вославных совещаниях 1960-х годов, когда представители авто­кефальных церквей договорились о коллегиальной подготовке собора и утвердили четкий порядок совместной работы. Казалось бы, после стольких лет дискуссий в согласительных документах должны были появиться долгожданные слова о том, что собор созывается «общим голосом предстоятелей» или «Всеправослав- ным совещанием». Но в документах IV Всеправославного совеща­ния 1968 года присутствует совсем другая формулировка: «Когда вся подготовительная работа будет закончена в вышеизложен­ном порядке, Вселенский патриарх, по согласию с Предстояте­лями других Поместных Православных автокефальных Церквей, созовет Святой и Великий Собор Восточной Православной Цер- кви»^[43]. Можно сколько угодно разъяснять, что в данном случае Константинопольский патриарх выступает «от имени всей право­славной полноты», но факт остается фактом: на общецерковном уровне зафиксировано, что созывает собор именно Константино­польский патриарх. Столь неожиданным оказался итог дискуссий первой половины XX века^[44].

Зная историю вопроса, трудно понять, почему Всеправослав- ное совещание отказалось от вызревавшей долгое время идеи «коллегиального созывателя» и утвердило мнение, которое вы­зывало столько недоумений, а в начале XIX века именовалось абсурдным. В любом случае, признание права Константинополь­ского патриарха на созыв собора стало вызовом для всей пра­вославной экклесиологии, поскольку, как справедливо отмечал в 1960 году прот. Николай Афанасьев, «если бы автокефальные церкви признали за Константинопольским патриархом право созыва собора, они автоматически признали бы за ним примат в православной Церкви»⁴⁵. Сегодняшние разногласия вокруг по­нимания роли и преимуществ Константинопольского патриар­ха в Православной церкви, обозначившиеся в межправославном диалоге, тесно связаны с решениями 1960-х годов. Неслучай­но в документе о первенстве в Церкви, принятом Священным синодом Русской православной церкви в 2013 году, говорится, что «содержательное наполнение этого первенства определяет­ся консенсусом Поместных Православных Церквей, выражен­ным, в частности, на всеправославных совещаниях по подготовке Святого и Великого Собора Православной Церкви»⁴⁶. В то вре­мя как Русская церковь последовательно рассматривает решения 1960-х годов как компромиссную рабочую модель для осущест­вления реального всеправославного взаимодействия, греческие богословы представляют эти решения в качестве общецерковного признания безоговорочного лидерства Константинопольского па­триархата в Православной церкви и делают из этого далеко иду-

28 октября — 6 ноября 1986 года), а право созыва Всеправославного собора Кон­стантинопольским патриархом и его председательство на нем было подтвержде­но на собрании Предстоятелей и представителей Поместных Православных Цер­квей, состоявшемся 6-9 марта 2014 года в Стамбуле. В «Послании Предстоятелей Православных Церквей» сказано: «Святой и Великий Собор будет созван Вселен­ским Патриархом… Председателем Собора будет Вселенский Патриарх» [http:// www.patriarchia.ru/db/text/3599975.html, доступ от 15.12.2015]. Подобное же ре­шение принято и на Собрании Предстоятелей Поместных Православных Церквей в Шамбези 21-28 января 2016 года: «Святой и Великий Собор. созывается Все­ленским Патриархом. Председателем на заседаниях Собора является Вселенский Патриарх» («Регламент организации и работы Святого и Великого Собора Пра­вославной Церкви») [http://www.patriarchia.ru/db/text/4361369.html, доступ: 30.01.2016].

Афанасьев Н., прот. Церковь, председательствующая в Любви // Он же. Церковь Божия во Христе: Сборник статей / А. А. Платонов, В. В. Александров, сост. М.: ПСТГУ, 2015. С. 554.

Позиция Московского патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Цер­кви [http://www.patriarchia.ru/db/text/3481089.html, доступ от 15.12.2015]. щие выводы. Именно поэтому следует либо разрабатывать иные модели межправославного взаимодействия, что в нынешней си­туации вряд ли осуществимо, либо называть вещи своими имена­ми и не придавать рабочим межправославным договоренностям статуса экклесиологического учительства.

Библиография / References

Афанасьев Н., прот. Церковь, председательствующая в Любви // Он же. Церковь Бо­жия во Христе: Сборник статей / А. А. Платонов, В. В. Александров, сост. М.: ПСТГУ, 2015. С. 542-600.

Барсов Т. О вселенских соборах: По поводу современных явлений в общей жизни хри­стианских Церквей и толков литературы // Христианское чтение. 1869. № 9. С. 378-417.

Буевский А. К годовщине Совещания Предстоятелей и Представителей Православных Церквей в Москве (1948-1949 гг.) // ЖМП. 1949. № 8. С. 14-24.

Власть и Церковь в Восточной Европе. 1944-1953 гг. / Под ред. Т. В. Волокитиной. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2009.

Георгиев Н., свещ. Всеправославниятъ вселенски църковенъ събор и Българската църква. Кюстендилъ, 1925.

Дурново Н. Н. Митрополит Владимир, Вселенский Собор и первенство русской Цер­кви // Русский труд. 23 декабря 1898. С. 6-7.

Дурново Н. Н. Что предстоит исполнить до Вселенского Собора? (Ответ А. А. Кирее­ву) // Русский труд. 30 января 1899. С. 9-12.

Запрудский К. Вселенский собор. Историко-канонический этюд. М., 1906.

Митрополит Никодим и Всеправославное единство / прот. В. Сорокин, сост. СПб.: Изд-во Князь-Владимирского собора, 2008.

Переписка Антонина (Капустина) с графом Н. П. Игнатьевым. 1865-1893 / Подгот. К. А. Вах. М.: Индрик, 2014.

Письма патриарха Алексия I в Совет по делам Русской православной церкви при Со­вете народных комиссаров — Совете министров СССР. 1945-1970 гг. / Под ред. Н. А. Кривовой, ред. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2009.

Позиция Московского Патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви [http://www.patriarchia.ru/db/text/3481089.html, доступ от 15.12.2015].

Послания Святейших первостоятелей Православной Кафолической Восточной Цер­кви к его Святейшеству Вселенскому патриарху Григорию и константинополь­скому Синоду, по поводу греко-болгарского церковного вопроса // Христиан­ское чтение. 1869. № 9. С. 355-361.

Россия и Православный Восток: Константинопольский патриархат в конце XIX в. Письма Г. П. Беглери к проф. И. Е. Троицкому. 1878-1898 гг. / Подгот. Л. А. Герд. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003.

Скобей Г. Н. Межправославное сотрудничество в подготовке Святого и Великого Со­бора Восточной Православной Церкви // Церковь и время. 2002. № 19. С. 54-199.

Троицкий С. В. Будем вместе бороться с опасностью // ЖМП. 1950. № 2. С. 36-51.

Троицкий С. В. Где и в чем главная опасность? // ЖМП. 1947. № 12. С. 31-42.

Семенов Ст., прот. Размишления върху единството на Христовата църква и необхо- димостта от вселенски събор. Пловдив, 1901.

rsppavog, рптр. Atvou (1948) To OlKoupeviKov naTpiapxetov кa^ appoSioTng amov npog ovYKXnoiv navopQoSoHwv ouvoSwv. Aefjvai.

rsppavog, рптр. Atvou. AvTanavTnoig elg tov KaenYn^v TpotTOKi, sn^eeXn^evn Siao^noig ent KavoviKwv бецотму ауафероцеуму elg Tag SiKaioSoofag too O1k. naTpiapxefou // ’OpeoSo^fa. 1953. 2. 5-43.

ТппоХитод, apxip. Пер! ouvoSwv olKouLieviKwv // Nea 2iwv. 1924. T. 19. 2. 605-620.

Лоикарад E. notov to poXov too peXXovTog OlKoupeviKov Патршр/еюи // ndvTaivog. 1920. 2. 575-579.

MnaXavog A. S. Elvai avayKafa Kat oKonipog ovyKXqoig olKoupeviKqg ouvoSou // AvanXaoig. 15 MapTfou 1925. 2. 73-77.

ФЖаретод, рртр. Ai8vpoT£ixov. ’OXtya Tiva nept ouvoSwv Kat 8q twv olKoupeviKwv // rpnYopiog 0 naXapag. 1925. 2. 491-519.

Afanas’ev, N., prot. (2015) Tserkov’ Bozhiia vo Khriste: Sbornik statei [The Church of God in Christ: collected articles]. Moscow.

Alivisatos, H. (1939) “1st die Einberufung einer okumenischen Synode moglich?” in H. Alivizatos (ed.) Proces-verbaux du premier Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes, 29 Novembre — 6 Decembre 1936, pp. 256-264. Athenes.

Balanos, D.S. (1925) “Einai anagkaia kai skopimos e sygklesis oikoymenikes synodoy” [The convocation of the ecumenical council is needed and wanted], Anaplasis, 15 Martioy 1925, pp. 73-77.

Barsov, T. (1869) “O vselenskikh soborakh: Po povodu sovremennykh iavlenii v obshchei zhizni khristianskikh Tserkvei i tolkov literatury” [“On the ecumenical councils: contemporary trends in the life of Christian churches and in the literature”], Khristianskoe chtenie 9: 378-417.

Buevskii, A. (1949) “K godovshchine Soveshchaniia Predstoiatelei i Predstavitelin ei Pravoslavnykh Tserkvei v Moskve (1948-1949 gg.)” [“For the anniversary of the conference of the heads and the delegates of the Orthodox Churches in Moscow (1948-1949)”], Zhurnal Moskovskoi Patriarkhii 8: 14-24.

Durnovo, N.N. (1898) “Mitropolit Vladimir, Vselenskii sobor i pervenstvo russkoi Tserkvi” [Metropolitan Vladimir, the Ecumenical council and the priority of the Russian Church], Russkii trud, 23.12.1898, pp. 6-7.

Durnovo, N.N. (1899) “Chto predstoit ispolnit’ do Vselenskogo Sobora? (Otvet A. A. Kireevu)” [What must we accomplish before we can have the Ecumenical council?], Russkii trud, 30.01.1899, pp. 9-12.

Filaretos, metr. Didymoteichoy (1925) “Oliga tina peri synodon kai de ton oikoymenikon” [“About the council and particularly about the Ecumenical councils”], Grigorios Palamas, pp. 491-519.

Georgiev, N., sveshch. (1925) Vsepravoslavniiat’ vselenski ts’rkoven’ s’bor i B’lgarskata ts’rkva [The Pan-Orthodox Ecumenical Church Council and the Bulgarian Church]. Constantinople.

Gerd, L.A. (ed.) (2003) Rossiia i Pravoslavnyi Vostok: Konstantinopol’skii patriarkhat v kontse XIX v. Pis’ma G. P. Begleri k prof. I. E. Troitskomu. 1878—1898 gg. [Russia and the Orthodox East: Ecumenical Patriarchate at the end of the XIXth century. G. Begleri’s Letters to Prof. I. E. Troitsky]. Saint-Petersbourg.

Germanos, metr. Ainoy (1948) To Oikoymenikon Patriarcheion kai e armodiotes autoy pros sygklesin panorthodoxon synodon [The Ecumenical Patriarch and his stance concerning the convocation of Ecumenicals councils]. Athenai.

Germanos, metr. Ainoy (1953) “Antapantesis eis ton Kathegeton Troitski, epivevlemene diasaehsis epi kanonikon thematon anaferomenon eis tas dikaiodosias toy Oik. Patriarcheioy” [“An objection against Prof. Troitsky and his declaration concerning some canonical questions and the jurisdiction of the Ecumenical patriarch”], Orthodoxia, pp. 5-43.

Granitch, F. (1939) “Das Problem der Einberufung der okumenischen Synode”, in H. Alivizatos (ed.) Proces-verbaux du premier Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes, 29 Novembre — 6 Decembre 1936, p. 283-287. Athenes.

Ippolytos, archim. (1924) “Peri synodon oikoymenikon” [“On the ecumenical councils”], Nea Sion 19: 605-620.

Krivova, N.A. (ed.) (2009) Pis’ma patriarkha Aleksiia I v Sovet po delam Russkoi pravoslavnoi tserkvi pri Sovete narodnykh komissarov — Sovete ministrov SSSR. 1945—1970 gg. [The Letters of Patriarch Alexy I to the Council for Russian Orthodox Church affairs being attached to the Council of People’s Commissars — the USSR Council of ministers. 1945-1970]. Moscow.

Loykaras, E. (1920) “Poion to rolon toy mellontos Oikoymenikoy Patriarcheioy” [“What is the role of the ecumenical patriarch in the future?”], Pantainos, pp. 575-579.

Poslaniia Sviateishikh pervostoiatelei Pravoslavnoi Kafolicheskoi Vostochnoi Tserkvi k ego Sviateishestvu Vselenskomu patriarkhu Grigoriiu i konstantinopol’skomu Sinodu, po povodu greko-bolgarskogo tserkovnogo voprosa [The Letters of the Most Holy Heads of Orthodox Catholic Eastern Church to his Holiness Ecumenical Patriarch Gregory and to the Synod of Constantinople concerning the Greek- Bulgarian Ecclesiastical question] (1869), Khristianskoe chtenie 9, pp. 355-361.

Pozitsiia Moskovskogo Patriarkhata po voprosu o pervenstve vo Vselenskoi Tserkvi [Position of the Moscow Patriarchate on the problem of primacy in the Universal Church] [http://www.patriarchia.ru/db/text/3481089.html, 15.12.2015].

Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. Tomus 45: Synodi Orientales, 1860-1884. Parisiis, 1911.

Semenov, St., prot. (1901) Razmishleniia v’rkhu edinstvoto na Khristovata ts’rkva i neobkhodimostta ot vselenski s’bor [Some reflections on the unity of the Church of Christ and the need for an Ecumenical council]. Plovdiv.

§esan, V. (1939) “Die Einberufung einer okumenischen Synode”, in H. Alivizatos (ed.) Proces-verbaux du premier Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes, 29 Novembre — 6 Decembre 1936, pp. 288-297. Athenes.

Skobei, G.N. (2002) “Mezhpravoslavnoe sotrudnichestvo v podgotovke Sviatogo i Velikogo Sobora Vostochnoi Pravoslavnoi Tserkvi” [Inter-Orthodox collaboration in preparation for the Holy and Great council of the Eastern Orthodox Church], Tserkov’ i vremia 19: 54-199.

Sorokin, V. (ed.) (2008) Mitropolit Nikodim i Vsepravoslavnoe edinstvo [Mitropolitan Nikodim and Pan-Orthodox unity]. Saint-Petersbourg.

Stourdza, A. (1816) Considerations sur la doctrine et lesprit de UEglise orthodoxe, Weimar, 1816.

Troitskii, S.V. (1947) “Gde i v chem glavnaia opasnost’?” [Where and in what is the main danger?], Zhurnal Moskovskoi Patriarkhii 12: 31-42.

Troitskii, S.V. (1950) “Budem vmeste borot’sia s opasnost’iu” [We will struggle against adversity together], Zhurnal Moskovskoi Patriarkhii 2: 36-51.

Vakh, K.A. (ed.) 2014) Perepiska Antonina (Kapustina) s grafom N. P. Ignat’evym 1865—1893 [The correspondence between Antonin (Kapustin) and Count N. P. Ignatyev. 1865-1893]. Moscow.

Volokitina, T.V. (ed.) (2009) Vlast’ i Tserkov’ v Vostochnoi Evrope. 1944-1953 gg. [Power and the Church in Eastern Europe. 1944-1953]. Moscow.

Zankow, S. (1939) “Die prinzipiellen Schwierigkeiten der Abhaltung eines okumenischen Konzils” in H. Alivizatos (ed.) Proces-verbaux du premier Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes, 29 Novembre — 6 Decembre 1936, p. 269-283. Athenes.

Zaprudskii, K. (1906) Vselenskii sobor. Istoriko-kanonicheskii etiud [The Ecumenical council. A historical-canonical study]. Moscow.

---

[1]             Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. Tomus 45: Synodi Orientales, 1860-1884. Parisiis, 1911. pp. 217-218.

[2]             Ibid., pp. 221-250.

[3]             Переписка Антонина (Капустина) с графом Н. П. Игнатьевым. 1865-1893 / Под- гот. К. А. Вах. М.: Индрик, 2014. С. 135-136: Письмо архим. Антонина Игнатьеву от 5 января 1869 года.

[4]             См.: Послания Святейших первостоятелей Православной Кафолической Восточ­ной Церкви к его Святейшеству Вселенскому патриарху Григорию и константи­нопольскому Синоду, по поводу греко-болгарского церковного вопроса // Христи­анское чтение. 1869. № 9. С. 355-361.

[5]             См.: Россия и Православный Восток: Константинопольский патриархат в конце

XIX в. Письма Г. П. Беглери к проф. И. Е. Троицкому. 1878-1898 гг. / Подгот.

Л. А. Герд. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003. С. 186, 190.

[6]             ’ЕккЛп°1аот1кг| АЛрОсш. 1920. S. 158.

[7]             Журнал Московской патриархии. 1968. № 10. С. 33.

[8]             Барсов Т. О вселенских соборах: По поводу современных явлений в общей жизни христианских Церквей и толков литературы // Христианское чтение. 1869. № 9.

С. 410-412.

[9]             Запрудский К. Вселенский собор. Историко-канонический этюд. М., 1906.

С. 26-28.

[10]           Речь митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, главы делегации Русской Православной Церкви, на IV Всеправославном совещании в Женеве 10 июня 1968 года // Митрополит Никодим и Всеправославное единство / прот. В. Сорокин, сост. СПб.: Изд-во Князь-Владимирского собора, 2008. С. 71.

[11]           Дурново Н. Н. Митрополит Владимир, Вселенский собор и первенство русской Церкви // Русский труд. 23 декабря 1898. С. 7.

[12]           Русский труд. 9 января 1899. С. 2.

[13]           Дурново Н. Н. Что предстоит исполнить до Вселенского Собора? (Ответ А. А. Ки­рееву) // Русский труд. 30 января 1899. С. 9.

[14]           Stourdza, A. (1816) Considerations sur la doctrine et lesprit de lEglise orthodoxe, pp. 114-116. Weimar.

[15]           Что же говорить о болгарах, которые даже в случае урегулирования своих отно­шений с Константинопольской церковью грозились не признавать подобного пра­ва за Константинопольским патриархом, усматривая в таких претензиях прояв­ление «греческой мегаломании». См., например: Семенов Ст., прот. Размишления върху единството на Христовата църква и необходимостта от все­ленски събор. Пловдив, 1901; Георгиев Н., свещ. Всеправославниятъ вселенски църковенъ събор и Българската църква. Кюстендилъ, 1925.

[16]           Лоикарад Е. notov то poXov той geXXovTog OlKougeviKov Патршрхеюи // navTaivog. 1920. S. 577-578.

[17]           navTaivog. 1924. X. 643.

[18]           То ZnTn^a Tqg ouYKXqoewg Tqg OlKougeviKqg XuvoSou / / noXiTcfa. 6 MapTfou 1925. X. 9.

[19]           MnaXavog A. X. Etvai avaYKafa Kai OKonigog ovYK^noig olKougeviKqg ouvoSou; //

AvanXaoig. 15 MapTfou 1925. X. 73-77.

[20]           Avto0i. X. 76.

[21]           Г. П. npoouvoSiKa // ’EKK^nofa. 28 MapTfou 1925. X. 98.

[22]           ФЛаретод, цп^тР— AiSu^otelxou. ‘OXiya Tiva nepi ouvoSmv Kai 5p tmv oiKougeviKMv // rpnYopiog О ПаЛацад. 1925. X. 491-519.

[23]           AvtoQi. X. 495-496, 498.

[24]           ТппоХитод, архщ. Пер! ouvoSmv otKougeviKMv // Nea Zimv. 1924. T. 19. S. 610.

[25]           navTaivog. 1924. S. 782; 1925. S. 550-551.

[26]           navTaivog. 1925. S. 370-371.

[27]           Alivisatos, H. (1939) “1st die Einberufung einer okumenischen Synode moglich?” in H. Alivizatos (ed.) Proces-verbaux du premier Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes, 29 Novembre — 6 Decembre 1936, p. 259. Athenes.

[28]           Zankow, S. (1939) “Die prinzipiellen Schwierigkeiten der Abhaltung eines okumenischen Konzils”, Ibid., p. 275.

[29]           Ibid., p. 277.

[30]           Granitch, F. (1939) “Das Problem der Einberufung der okumenischen Synode”, Ibid., pp. 285-286.

[31]           §esan, V. (1939) “Die Einberufung einer okumenischen Synode”, Ibid., pp. 296-297.

[32]           ‘OpQoSo^ia. 1947. S. 161-165.

[33]           Буевский А. К годовщине Совещания Предстоятелей и Представителей Православ­ных Церквей в Москве (1948-1949 гг.) // Журнал Московской патриархии. 1949. № 8. С. 23.

[34]           Троицкий С. В. Где и в чем главная опасность? // Журнал Московской патриар­хии. 1947. № 12. С. 33.

[35]           repgavog, цптр. Alvou (1948) То OtKoupsviKov Патрюрх^о ка1 арробютп^ avrov прод avYK^n^iv пауорвобо^ыу аиуобыу. A0rjvai.

[36]           Троицкий С. В. Будем вместе бороться с опасностью // Журнал Московской патри­архии. 1950. № 2. С. 39-40.

[37]           Гер^ахо^, рптр. ACvou. AvTanavTnoig elg tov KaOnYn^v TpotTOKi, еп1вевХпр£Уп 8|аа6фп^|? ent KavoviKwv GepdTwv ауаферореусоу elg Tag SiKaioSoafag тои OlK. naipiapxefou // ’OpOoSo^fa. 1953. X. 5-43.

[38]           Цитируется по англ. переводу, содержащемуся в архивном фонде Государствен­ного департамента США (U. S. National Archives and Records Administration. Department of State Records. 782.00/4-2054: Article in Al Harakat Criticizing Oecumenical Patriarch).

[39]           См.: Докладная записка Карпова Сталину о дискуссии в церковной печати отно­сительно прерогатив Вселенского патриарха. 14 декабря 1949 года // Власть и Цер­ковь в Восточной Европе. 1944-1953 гг. / Под ред. Т. В. Волокитиной. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2009. С. 324.

[40]           Письма патриарха Алексия I в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров — Совете министров СССР. 1945-1970 гг. / Под ред. Н. А. Кривовой, ред. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2009. С. 280.

[41]           Митрополит Никодим и Всеправославное единство… С. 195-196.

[42]           Митрополит Никодим и Всеправославное единство… С. 120.

[43]           Скобей Г. Н. Межправославное сотрудничество в подготовке Святого и Великого Собора Восточной Православной Церкви // Церковь и время. 2002. № 19. С. 88.

[44]           Позже право созыва Всеправославных совещаний Константинопольским патри­архом было закреплено в «Регламенте Всеправославных предсоборных совеща­ний», одобренном на III Всеправославном предсоборном совещании (Шамбези,